1
25 ноября 2016 г., 12:54
– Месье Дижу, неужели больше ничем нельзя помочь? – женщина всхлипнула и принялась вытирать носовым платком покатившиеся слезы. – Может, сделать еще одну операцию?
В голосе несчастной матери, у чьего сына неумолимо падало зрение, звучала надежда, но и отчаяния было много. Лучший офтальмолог Франции вздохнул и предпочел сказать правду, чем давать ложный шанс на лечение.
– Мадам Ренье, ваш Анри перенес уже три операции. И боюсь, от четвертой будет столько же прока, сколько от предыдущих. Рост миопии замедлялся всего лишь на несколько недель. Думаю, нет смысла мучить бедного юношу очередным хирургическим вмешательством…
Жаннет Ренье, забыв о стеснительности, заплакала навзрыд. Месье Дижу оставалось лишь сочувственно молчать. Для тринадцатилетнего Анри, у которого диоптрии на очках с толстыми стеклами были минус десять, профессиональные врачи старались из всех сил. Но вынужденно признали – Анри грозит слепота.
– Я бы все на свете отдала ради моего сына… Муж трудится на трех работах, чтобы оплачивать самые дорогие лекарства и докторов. Но они не помогают… – причитала Жаннет сквозь рыдания, и месье Дижу попросил медсестру принести женщине стакан воды и успокоительное.
Когда мадам Ренье немного пришла в себя, она обреченно положила листок с анализами сына в сумочку, забыв ее застегнуть. Так и поднялась со стула, не заметив, что из сумки торчат белые уголки бумаг.
– Подождите, – вдруг сказал офтальмолог весьма озабоченно, словно все это время о чем-то размышлял и гадал, делиться своими мыслями с Жаннет или нет.
– Да? – откликнулась женщина, решив, что месье Дижу сейчас произнесет ободряющие слова.
– Вы ведь сказали, что готовы на все ради Анри?
– Конечно! Как может быть иначе?!
– Тогда послушайте меня внимательно и не спешите принимать скоропалительных решений. В США существует исследовательская клиника по экспериментальной медицине. Там все пациенты – добровольцы, которым нечего терять. По моим данным, лечение пока что им не навредило. Пока что, мадам Ренье! Кто знает, не случится ли чего непоправимого в дальнейшем с этими людьми?
– Никто не знает, – согласилась Жаннет, успевшая поднатореть в некоторых аспектах медицины за большой период тесного взаимодействия с больницами.
– Но при всей неопределенности результатов я вам советую обратиться в ту клинику. Быть может, ее пациенты уже живут без опаски и пристального наблюдения врачей. Я дам вам телефон главного доктора и владельца клиники месье Честера Сандерса. Мы однажды встретились с ним на консилиуме в Лондоне. Но помните: никаких гарантий даже месье Сандерс не пообещает.
– Спасибо, доктор! – обрадованная мадам Ренье прижала к сердцу визитку с эмблемой клиники – в круге между двух листьев тянется стебель с шаром-цветком. – Вы чудесный человек!
– Пусть для Анри все сложится благополучно, – улыбнулся месье Дижу.
***
Юноша с темно-рыжими волосами, в очках с толстенными линзами пытался смотреть телевизор. Картинка была нечеткой, иногда мутнела, о чем свидетельствовали вовсе не телевизионные помехи. В конце концов Анри это надоело, и он отсел подальше от экрана, ориентируясь на звуки, а уж в уме дорисовывая изображение. По натуре Анри был оптимистом, любил яркие цвета и бодрые мелодии. Но положение больного постепенно его угнетало. Мама, хоть и старалась держаться, изредка проявляла сильную печаль – крепко обнимала сына и шептала ему, что все наладится. Но таким упавшим голосом… У отца не хватало времени поговорить с семьей: Поль Ренье пропадал каждый день по шестнадцать часов, добывая средства. Анри был ему бесконечно благодарен и сокрушался, что ему на любую работу дорога заказана. Школу бы закончить, пока зрение окончательно не исчезло… Учителя стали приходить на дом, а беспринципная преподавательница математики, пожилая мадам Вуазье, прямо заявила маме: «Вы еще не купили книги со шрифтом Брайля? Пора, милочка!» – Анри, мой Лисенок! Мы едем в Америку! – закричала Жаннет, едва переступив порог квартиры. – Я позвонила одному доктору с работы – телефонистки же могут звонить в другие страны бесплатно! – и он любезно пригласил нас в США! Известие о неожиданном скором путешествии – да еще за океан! – вернуло Анри прежнее жизнелюбие, и они с мамой, бурно обсуждая грядущую поездку, стали собирать вещи. Ближе к ночи отец, которому мама также набрала по телефону, привез два билета на самолет, обещал высылать деньги на адрес клиники для мадам Ренье и пожелал удачи взволнованным жене и сыну.***
Больше семи часов полета показались Анри минутами. Он не рассмотрел толком океан – конечно же, подводило зрение. А еще хотелось изучить внутреннюю обстановку самолета. Анри еще не решил, на кого пойдет учиться в университет, в данном возрасте его интересовали разные вещи – техника, искусство и даже агрономия. «Ничего, вылечусь и выберу самую увлекательную науку», – постановил Анри. До клиники французы добрались без сложностей: в аэропорту назвали таксисту адрес, и тот домчал их до нужного места. Белое здание напоминало куб с прозрачными вставками-окнами на фасаде. Остальные две видимые стены были сплошными. – Добро пожаловать! – на французском поприветствовала Жаннет и Анри миловидная девушка, занимавшая стойку справа от входа. – Предпочтете отдохнуть в комнате для посетителей или сразу направитесь к доктору Сандерсу? – Сразу, – кивнула Жаннет, сгорая от нетерпения познакомиться с чудо-врачом и поделиться с ним проблемой. – Я вас провожу. Доведя мать и сына Ренье до кабинета с табличкой с той же эмблемой цветка и фамилией доктора, девушка постучала и после разрешения распахнула дверь. – О, гости из Европы! Милости прошу! – из-за стола вышел мужчина лет сорока в белом халате. – Добрый день, месье Сандерс. Рада, что вы говорите на нашем языке. Это очень уважительно с вашей стороны, – сказала польщенная Жаннет. Да, действительно хорошая клиника, где стараются угодить каждому пациенту и его сопровождающему. – Профессия обязывает, – слегка поклонился Честер и обратился к Анри, пытавшемуся разобраться: зеленые пятна в кабинете – это растения или что-то иное? – Молодой человек, позвольте пожать вашу руку. – Хэлло, – отозвался Анри по-английски, бегло подготовившись к визиту в Штаты. – Ух ты! Знаешь язык этой страны? – восхитился доктор Сандерс. – Ну, несколько слов всего. – Будет желание и остальные выучишь, – расхохотался Честер, по мнению Анри, преувеличенно задорно, словно из кожи вон лез, чтобы расположить к себе гостей. – А вообще ты храбрый парень, – серьезнее добавил американец, – если готов испытать препарат. Анри почувствовал, что атмосфера веселости испарилась – дело касается уже важных вещей. И отчего-то захотелось тотчас очутиться дома, в родном Лионе, а не в чужой стране. «Глупости какие, – одернул себя Анри. – Скоро я привыкну здесь находиться». – Мы заплатим любые деньги, лишь бы ваше лекарство помогло, – произнесла Жаннет. – А как оно называется, месье Сандерс? – «Remedium». С латыни «панацея». По-моему, отличное название, – снова рассмеялся Честер. – А сейчас давайте заполним бумаги для завтрашней операции. Быстрая смена событий вселяла уверенность, что столь же скоро Анри будет видеть, как раньше – четко и ясно, безо всяких очков. Разве что в солнцезащитных.***
Операцию проводил сам доктор Сандерс, чем вызвал у Жаннет еще большее уважение и признание. При виде тонкой острой иглы, направленной в глаз, Анри сглотнул. Страшновато… – Ты же мужчина. Так будь им. На войне трусов не любят. А ты сражаешься с болезнью. Твоя цель – победить ее, – жестко сказал Честер. – Расслабься и только посмей дернуться. Вряд ли бы маме, если бы ее пустили в операционную, понравились грубоватые слова доктора Сандерса, прежде обходительного и участливого. Но разумнее не удивляться чрезмерной строгости и приказному тону врача, а подчиниться. Игла ввела препарат сначала в правое глазное яблоко, потом в левое. Больно не было, скорее неприятно, тем не менее терпимо. Даже, пожалуй, получше прошлых операций по склеропластике. – Всё, – коротко бросил Честер. – Поморгай, чтобы лекарство разошлось в глазах. – Не жжет, – с удивлением отметил Анри. – И вообще ничего не чувствуется. – Потому что «Remedium» создан из растительных экстрактов, – доктор после операции опять стал благосклоннее и приятнее. – Лечение природой, если можно так выразиться. Посиди немного в кресле, а потом вставай. С завтрашнего дня начнутся изменения. Да, и выкинь очки. Тебе они больше не понадобятся.***
Через неделю зрение полностью восстановилось. Причем будто бы приобрело небывалую ранее остроту. Анри мог разглядеть самые нижние строки в таблице для проверки зрения. И его зеленые глаза наконец-то перестали щуриться. Мама просто прыгала от счастья, целовала сына, обнимала доктора Сандерса и звала его во Францию на Рождество. – Не обещаю, мадам Ренье. У меня очень много работы. Простите, пожалуйста. А вы пообещайте мне вот что. Каждый месяц звоните и сообщайте о здоровье Анри. В ближайший год это нужно делать обязательно. Потом реже. – Хорошо, месье Сандерс! Спасибо вам огромное! – Ты выиграл эту битву, парень, – Честер похлопал Анри по плечу, как взрослого. – Полагаю, она будет не единственной. Вернувшееся зрение позволило рассмотреть, что глаза доктора Сандерса лукаво и многообещающе поблескивают.
