2
30 ноября 2016 г., 12:10
Наигравшись вечером, мальчишки, что помладше – лет пяти-семи, быстро уснули. А подростки от двенадцати до пятнадцати игнорировали режим приюта: рассевшись на двух рядом стоявших кроватях, они обсуждали интересную новость.
– До чего медицина дошла, – произнес один из ребят, тыча пальцем в газетную заметку. – Болел человек, укололи его, и он здоров!
– Ну а что тут сверхъестественного, Майк? – оппонировал второй парень. – Просто хорошее лекарство.
– Я бы сказал: универсальное, – подчеркнул Майк. – Кому слух восстановило, кому зрение…
– Так не крылья же вырастило! – негромко, чтобы не разбудить малышей, расхохотался третий приютовец. – Хотя я бы не отказался. Куда захотел, туда и полетел бы.
– И гадил бы на головы всяким гадам типа старика Баффина!
– Точно! Ему бы несколько раз!
Сторожу приюта, сварливому и злобному, не зря желали дурно пахнувшую кару. Баффин брюзжал на всех приютовцев, даже на девчонок, а тех, кого не любил особо, при удобном случае колотил своим костылем по ногам. После многочисленных жалоб директору у него на приеме сторож прикидывался милым и добрым дедушкой, а потом еще сильнее ненавидел детей, получивших клеймо ябед.
– Рэй, а ты что думаешь по поводу лечения в той клинике? – Майк, будучи лидером компании, оглядел обе кровати в поисках приютовца, но бледного русоволосого подростка не нашел.
– Куда это он делся? – теперь уже заозирались все.
– Наверно, в туалете.
– Вот ведь гордый! Ему же сложно передвигаться – мог бы попросить проводить. Все-таки спуститься нужно на два этажа!
– Ну, понимаешь… Не хочет нас утруждать, – развел руками Майк. – Если не явится через полчаса, схожу вниз за ним.
Страдающий мышечной дистрофией Рэй действительно так считал. Ужасно кого-то напрягать своей немощью. Хорошо, что в приюте в основном клевые и отзывчивые парни, а как быть дальше, во взрослой жизни? Нанять сиделку? Ну уж нет!
Заметка о волшебном лекарстве вызвала у Рэя всплеск эмоций, которые он держал в себе. Всё то же желание не просить помощи способствовало замкнутости и нерешительности. Да и откуда последней взяться, если собственные руки-ноги тебя плохо слушаются, норовят обвиснуть или подкоситься, как тряпичные? А доктор Честер Сандерс, улыбаясь с черно-белой фотографии, внушал незыблемость и уверенность. Ко всему прочему препарат он вводил добровольцам. Им-то Рэй и станет, когда, обливаясь потом, доберется-таки по лестнице до первого этажа.
Шансов попасть к приемным родителям у Рэя не было. Мало таких семей, которые бы возликовали от возможности взять больного ребенка. Вдобавок приютский врач – тоже противная тетка в пару к сторожу Баффину – внушила директору, что не стоит указывать в медкарте Рэя его заболевание. Главное, сбагрить официально, по всем документам, а там уж пусть новоиспеченные родители носятся по больницам. Лечить Рэя в рамках приюта не хватало денег, к тому же болезнь прогрессировала и запросто могла обездвижить мальчика навсегда.
Достигнув холла, Рэй обессиленно привалился к стене. А надо еще пробраться в каморку Баффина, снять с доски ключ от входной двери, отпереть ее и как можно быстрее покинуть территорию приюта. В кирпичном заборе, за раскидистым кустом, была небольшая дыра почти у самой земли – ребята изредка шмыгали через нее на улицу немного отвлечься от приютской жизни. Но не злоупотребляли лазом в другой мир, иначе Баффин засечет и настучит директору.
«Нужно надолго выманить старика. Но как?», – Рэй оглядел обстановку холла. В полумраке глаза выделили белый гипсовый бюст на высокой тумбочке. Тяжелый… Зато отлично подойдет для учинения беспорядка.
Подобравшись на четвереньках к тумбочке, Рэй осторожно выпрямился, умоляя ноги не подломиться в самый ответственный момент, и потянулся к гипсовому Аврааму Линкольну.
– Простите, мистер президент, – прошептал Рэй. Собравшись с духом и остатками сил, он поднял бюст и швырнул в окно. Затем спрятался за тумбочкой и принялся наблюдать за развитием событий.
Баффин выскочил из каморки с гневными матами и заозирался в поисках нарушителя спокойствия. Его старик не обнаружил и кинулся к окну, крича, что хулигану придет незавидный конец за такие выходки. Сторож решил, что окно разбили с улицы, и устремился обратно в каморку за ключом, чтобы найти и наказать «гнусного паршивца».
Обрадовавшись удаче, Рэй, не теряя бдительности, направился к распахнутой двери. Выждав, когда Баффин отойдет подальше, подросток ползком двинулся за угол здания. А оттуда до куста и дыры в заборе всего ничего. Хотя это здоровому человеку…
Закусив до крови губы, Рэй упрямо полз навстречу панацее.
***
– Ты что это тут делаешь? – поинтересовался доктор Сандерс, вызванный из кабинета охранником, который обнаружил у ворот клиники тяжело дышавшего подростка, судорожно вцепившегося в прутья кованого ограждения. – Я хочу быть добровольцем, – тихо, но твердо ответил Рэй, добравшийся к клинике почти к рассвету. Видимо, доктор Сандерс здесь ночует, а то и живет, если явился по первому зову охраны. – Сколько тебе лет? – Четырнадцать. – Хм, многовато, может и не получиться. Знаешь ли, мой храбрый друг, организм в период перестройки – из ребенка во взрослого – наиболее восприимчив к изменениям. Конечно, они болезненны и в физическом плане, и в психическом. Однако лучшего возраста для прививания чего-то нового не найти. Рассуждения доктора Сандерса напоминали лекцию – он говорил свободно, интересно и маняще, чем подкупал и располагал. – Вы поможете мне? – с надеждой спросил Рэй, стараясь не думать, как он вернется обратно. А Баффин с позволения директора отлупит его уже законно. Но если доктор Сандерс сделает чудодейственный укол, то боль в окрепших мышцах будет не такой чувствительной. И осознание выздоровления поспособствует терпению. – Ладно, пойдем в клинику,– прикинув что-то в уме, усмехнулся Честер Сандерс. – О, да тебе совсем паршиво! Уайт, тащи носилки!***
За окном палаты светило яркое солнце, но в лицо не попадало. Не то, что в приютской спальне, где приходилось задергивать занавески до обеда. И здесь гораздо уютнее, чище… Рэй спохватился и спрыгнул с кровати. «Здесь» – это же клиника доктора Сандерса! Теперь в приюте все на ушах от исчезновения подростка! – Доброе утро! Как себя чувствуешь? – в палату без стука зашел упомянутый врач и сам же ответил: – Полагаю, что замечательно, если стоишь, а не валяешься на полу. – А… Точно, – Рэй только сейчас сообразил: слабости как не бывало! Конечности слушаются и больше не трясутся! – Это не пропадет? Ну, мое нынешнее состояние? Честер положил руки в карманы халата и вкрадчиво заметил: – Ты сомневаешься в моем лекарстве? – Нет. Просто… – Не просто, – отрезал доктор. – Все так сложно, что ты даже себе не представляешь. Я потратил уйму сил, времени и денег, чтобы вывести идеальную формулу «Remedium». Вероятность обратного эффекта исключена. А наблюдаю за вылеченными добровольцами не из-за страха, что они снова станут больными. Я боюсь более улучшенного эффекта от панацеи. – Мутаций? – предположил фантастическое Рэй. – Хах! Истинно детское восприятие реальности! Возможности человеческого организма, конечно, беспредельны, но не до ненормальных. «Remedium» – чисто гипотетически! – может усовершенствовать людей, подарив гиперобоняние или умение бежать со скоростью леопарда. Это лишь мои домыслы или вроде врачебной паранойи, повторяю. Но если изначально у человека не было сверхсилы, экстрасенсорных способностей, то откуда они возьмутся без внешних или внутренних факторов? Плодить суперлюдей не входит в мои планы. Не хватало еще столкновения с Пентагоном и ФБР. Моя цель… – Сандерс осекся, натянуто улыбнулся и продолжил: – Моя цель – помогать обычным больным, превращая их в обычных здоровых. – Кстати, мне нечем вам заплатить, – произнес Рэй. – Но после выздоровления я могу найти работу и… – Не нужно, – отмахнулся доктор. – Это тебе подарок. Или аванс на будущее. Побудешь тут час – медсестра возьмет анализы, и возвращайся в приют. Туда я позвонил и наплел очень правдоподобной лжи, почему ты оказался в клинике. До встречи, Рэй. Мы когда-нибудь снова встретимся. Будь уверен.
