Скелеты, распиханные по шкафам

"А хочешь - я продам тебе сон?". Майлз потер ладонями лицо и тяжело вздохнул. Каждую ночь... Каждую ночь Ричард просыпался с жуткими воплями, весь мокрый от пота, наваливался на Апшера и не отставал, пока журналист не проснётся. Потом - долгие объятия, жилистое тело, дрожащее в руках Майлза от страха и ужаса, испытанного только что. Успокоить Трагера удавалось, самое большее, за час. В ход шло всё, что только возможно - увещевания, что всё в порядке, поцелуи, пощечины и подзатыльники. Последние применялись не очень часто - когда Ричарда колотило слишком сильно, когда он не реагировал больше ни на что, начинал орать и вырываться. Зато после зуботычины - тихий и спокойный, Рик вставал, уходил в ванную, умывался, менял одежду, возвращался - а Майлз всегда дожидался его возвращения, несмотря на слипающиеся глаза и усталость - и они ложились досыпать вместе, словно спаянные вместе. Майлз как-то предложил любовнику прописывать каждый сон, каждую деталь в какой-нибудь дневник, даже рукописный. Сначала всё шло хорошо, они почти неделю спали спокойно, но потом... Успокоить Трагера удалось лишь к рассвету, треснув толстой книгой по голове. Рик вырубился и упал, а Апшер со стоном сел рядом, поглаживая голову мужчины, распутывая его длинные волосы, свалявшиеся в колтуны. От удара только шишка и осталась, а очнувшийся Ричард только поел, постоял под душем и проспал весь день. Потом был поход по психиатрам, выписывание лекарств. Что-то помогало, что-то было точно бесполезно. Трагер всё сильнее мрачнел и был постоянно погружён в себя, в свои тяжкие думы, а Майлз становился всё более раздражительным, так что к психиатру звали и его. Они могли не выходить из дома целыми днями, даже просто лежать в кровати и спать урывками - такой сон был лучше, чем длинный, потому что тогда обоим не снилось ничего. Друзья, их общие друзья очень осторожно пытались помочь, но добились только вежливого отказа. И Майлз, и Рик искали покой только друг в друге, пренебрегая препаратами, как никогда осознавая незаменимость партнера и свою собственную. Если бы это был кто-то другой, тогда они бы уже давно остались одни и, наверное, сами себя измучили, убили. Сейчас, наконец, стало получше. Майлз продолжил писать и даже был счастлив - Ричард делился с ним каждым сном, выговаривался вслух - и на пару дней стояло чудное затишье, когда они оба спали как младенцы. "А хочешь - я продам тебе сон?" Слова Трагера плотно отпечатались в памяти Апшера. К ним припёрся какой-то мелкий писатель, знакомый психиатра, и попросил рассказать хотя бы один сон. Сначала с ним разговаривал Майлз, стоя прямо в дверях, вежливо, а потом и не очень, просил уйти и не беспокоить. Привлечённый шумом, вышел из глубины дома Трагер - и писатель задрожал. Испугался, должно быть, кривой улыбки мужчины и шрамов на лице. Потом Трагер сказал эту фразу - и они вдвоём, обнявшись, наблюдали, как быстро бежит до смерти напуганный мальчишка-писатель. - Заткни нос, а то от мальца дерьмецом пахнет. - Ты так его напугал, - Майлз прыснул и хрипло рассмеялся. - Я не люблю таких, как он, и мои сны можешь знать только ты, - Трагер укусил журналиста за шею. - Идём, я там чай заварил. Или тебе кофе? - Чай, кофе, потанцуем? - Майлз закрыл дверь на замок и пошёл следом за любовником. Несмотря на некоторую усталость, они ещё были способны на разные безумства. Поэтому, после чашки чая - чёрного и крепкого - Рик уже ждал возле проигрывателя. Заигравшая тихая музыка немного удивила Апшера, но он пожал плечами и прижался к мужчине, двигаясь с ним в унисон. She's in love with herself She likes the dark On her milk white neck The Devil's mark It's All Hallows Eve The moon is full Will she trick or treat I bet she will Музыка набирала обороты, голос солиста стал громче, а танцующие наоборот замедлились. Слишком хорошо - жить вот так и обнимать человека, который вполне может тебя убить... She's got a date at midnight With Nosferatu Oh baby, Lilly Munster Ain't got nothing on you Well, when I called her evil She just laft And cast that spell on me Boo bitch craft... *