Судьба не предоставила выбора...

В гостиной факультета Слизерин было очень тихо — все ученики играли во дворе в снежки, и лишь Слизеринский принц и его невеста решили остаться в комнате. Они давно не общались — Гермиона почти все свое время уделяла Гарри и Блейзу, чем вызывала многочисленные недовольства Малфоя. Но этот день Грейнджер решила посвятить только Драко. — Ты уже думала, кто будет твоими подружками на свадьбе? — Малфой положил голову на колени девушки. Грейнджер перебирала платиновые прядки, которые скользили сквозь ее пальцы, будто лучики солнца. Девушка ценила эти редкие минуты спокойствия, когда не нужно было никуда бежать, ни над чем думать, а можно было просто сидеть вот так, перебирая волосы своего возлюбленного, пахнущие цитрусовыми. — Джинни, Лаванда и Полумна, — не задумываясь, ответила девушка. Это были ее самые близкие и, пожалуй, единственные подруги. — Хм, ну полоумную Лавгуд я еще вытерплю, но подружек Поттера и Уизли… Ты же не хочешь сказать, что позовешь и их? — Драко, это был очень глупый вопрос. Как ты мог подумать, что я их не приглашу? Они мои друзья, и я не могу их не позвать. Ты же зовешь Крэбба и Гойла, хотя я не очень хочу видеть их на нашей свадьбе. — Хорошо, я не приглашаю этих двоих, а ты Поттера и всю его компанию. — Нет, Драко, они — мои друзья, и я их люблю. Так что тебе меня не переубедить, просто смирись. Неожиданно в гостиной появился Добби. — Гермиона, Добби сказали, что ее ждет профессор Снейп. Зельеварения не было вот уже две недели, чему ученики несказанно рады, но вместе с предметом исчез и профессор: его не было в Большом зале, он не ходил по коридорам замка. Грейнджер пыталась спросить директора о том, где может быть Северус, но тот отвечал, что профессор выполнял важное и очень опасное задание. В холодном кабинете Зельеварения очень сильно пахло вербеной, поэтому девушка чувствовала себя не очень уютно. Гермиона проигнорировала легкое головокружение головы и прошла к кипящему котелку, стоящему в конце класса. — Мисс Грейнджер, сейчас мы дождемся вашу команду и начнем, — находившийся в кабинете Снейп выглядел ужасно: черные глаза блестели безумием, бледная кожа казалась почти прозрачной, волосы будто намазали чем-то очень жирным, а мантия была порванная и свисала клочьями, словно Северус боролся со стаей волков без палочки. Через мгновение в кабинете появились Гарри и Блейз. Ученики с непониманием посмотрели друг на друга. — Итак, ваш профессор превзошел сам себя. Три бессонных недели, и он решил ваши проблемы, — Снейп склонился над котелком, внутри которого бурлило какое-то зелье. — Дайте пару глотков Кормаку, и вы сможете снять с него гипноз мисс Булстроуд. Блейз от радости бросился в объятия профессора. В груди загорелся огонёк надежды на то, что теперь они будут вместе и Блейз больше не позволит Кормаку уйти. Снейп от неожиданности застыл на месте. — Мистер Забини, я очень рад, что помог вам, но пожалуйста, прекратите обнимать меня. — Профессор, вам нужно поспать. Огромное вам спасибо за зелье, но теперь мы сами. Вы заслужили отдых, — Гермиона достала из шкафчика маленький сосуд и дала его Гарри. — Там вербена, я не могу дотронулся до зелья. * В каменной гостиной Малфой-мэнора Темный Лорд сидел в своем любимом кресле. Нагайна покоилась на коленях хозяина. Вся чета Малфоев и Элайза отбыли по магазинам за покупками к Рождеству и свадьбе. Волан-де-Морт был несказанно рад счастью любимой крестницы, но в последнее время их отношения трудно было назвать родственными. В своих письмах Грейнджер писала кратко и по делу, в конце добавляя просто «Гермиона». Никакой нежности, все слишком сухо. Волан-де-Морт начал подозревать, что влияние Поттера отдалило Гермиону от Тёмного Лорда и его идеалов, поэтому единственным решением было узнать, что происходит с Грейнджер. — Мой господин, — Иван тихо зашел в гостиную. В руках его была маленькая пробирка с движущей серебристой прядью — воспоминаниями Милисенты Булстроуд. В кабинете Люциуса за одной из картин находился омут памяти. Вылив туда эфемерную жидкость с прядью, Темный Лорд опустил голову в огромную чашу и оказался в одном из коридоров Хогвартса. … Милисента стояла с маггловским устройством в ухе, рядом гриффиндорец, пытавшийся обратить ее внимание на себя. — Гермиона, не ходи туда. Она может тебя убить, ты это понимаешь? — Темный Лорд услышал из устройства голос ненавистного Поттера и подошел по ближе к Милисенте. — А что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать, пока сбудется пророчество и оно само рассосется? — Ты помнишь, что лишь когда Зло даст ребенку кровь, все закончится? Если ты умрешь, то Волан-де-Морт захватит магический мир. — Волан-де-Морт? Почему ты думаешь именно про него? — в голосе крестницы было крайнее удивление и страх. — Гермиона, мне казалось, ты давно это поняла. Мы с Блейзом уверены, что речь идет именно о нем. Это единственное зло всего магического мира. Ты нужна всем живой… Вокруг все закружилось, и Волан-де-Морт оказался в кабинете прорицания.  — Химера родит от Змея Спасителя… — голос профессора эхом разносился по комнатке, заворожив и напугав учеников.  — Когда Зло станет ребенку кровью, все закончится, — договорила Трелони и начала задыхаться. Когда ее глаза стали нормальными, она окинула всех удивленным взглядом. Воспоминание начало изменяться. Все тот же кабинет Прорицания. —… Спаситель принесет за собой много смертей… — профессор обезумевшим взглядом смотрела прямо на Гермиону, — и тот, кого Химера считает своим проклятием, окажется ее Создателем… Омут вытолкнул Тёмного Лорда. — Пророчество… — прошептал Волан-де-Морт. — Я убью его! — Темный Лорд, опьяненный злостью и ненавистью, стал невербальными заклинаниями откидывать все, что попадалось под руку. — Мерлин, я верил тебе! Я любил тебя больше жизни! — Воланд? — на шум в комнату забежала Беллатриса. — Что случилось? Темный Лорд глубоко вздохнул и махнул рукой в сторону омута, не желая ничего говорить. В голове вертелась только одна мысль: не позволить Гермионе родить ребёнка. Волан-де-Морт слишком долго шел к своей цели, чтобы умереть из-за какого-то выродка. — Мерлин, Воланд, нужно что-то придумать. Я не позволю никому причинить тебе боль. — Душа моя, я знаю, но пойми, она моя крестница. Я могу убить выродка, но не ее. — Воланд, твоя привязанность к этой девчонке заставляет меня задуматься о том, что она нечто большее, чем просто крестница… Беллатриса подошла к окну, смотря на розовый сад, в котором она стала бывать все чаще и чаще. Купол защищал розы от снега и холода, поэтому даже сейчас можно было почувствовать ароматы прекрасных роз. — Белла, я не так хотел это сказать, — Темный Лорд обнял свою супругу. Ему было трудно об этом говорить, будто невидимый барьер не давал Волан-де-Морту произнести эти заветные слова, освободиться от тяжелого груза на его каменном сердце. — Да, ты права, Гермиона не просто крестница… она… моя дочь… Лейстрендж оттолкнула мужа. Слезы невольно полились из глаз. Пожирательница подозревала это, но, узнав горькую правду, которую, как нож, вонзили в спину, Беллатриса убежала в сад. — Душа моя, это все дела прошлого. Гермиона — эксперимент. Мне удалось изобрести идеального зверя. — Да, и теперь ее выродок убьёт тебя! — в слезах кричала Беллатриса. — Белла, я что-нибудь придумаю. Обещаю, — Воланд осторожно приобнял супругу. Словно ток, по его руке пробежал еле ощутимый толчок. — Белла… — Волан-де-Морт повернул жену к себе лицом. — Да, Воланд, у меня тоже есть секрет, который я храню вот уже 5 месяцев. Я беременна, я ношу нашего ребёнка, Воланд, — Пожирательница расстегнула мантию и корсет, который уже не мог скрывать округлый живот. Темный Лорд собрал все детали паззла в одну картину. Теперь ему были понятны все перепады ее настроения, сейчас стало ясно, по какой причине Беллатриса уже два месяца не позволяла Волан-де-Морту спать с ней, иногда доходя до истерик. Темный Лорд упал на колени перед женой. Он стал целовать живот, внутри которого находился плод их безумной любви. — Душа моя, я буду служить тебе. Ты — моя госпожа, — Темный Лорд прижался лбом к животу, чувствуя, как ребенок толкает его изнутри своими крохотными ножками. Мерлин, Темный Лорд никогда не был так счастлив. Теперь у него было то, за что он будет сражаться — семья. * — Быстрее! — Гермиона бежала по коридорам школы в поисках Кормака. Гриффиндорец сидел на подоконнике, смотря на учеников, играющих в снежки. Булстроуд приказала ему не выходить из замка до ее возвращения. — Инканцерио! — верёвки окутали Маклагена, и тот упал на пол. — Какого гиппогрифа вы творите?! Немедленно развяжите меня! — Кормак, это для твоего же блага, — Гарри надавил на скулы парня, заставляя того открыть рот, а Забини стал вливать в него зелье. Маклаген начал дергаться, пытался освободиться, его организм начал отталкивать кровь Булстроуд. Ученики перевернули его на бок, чтобы парень не задохнулся. Без крови Милисенты, Кормак стал ещё бледнее, а тело его было просто скелетом. Гермиона прокусила запястье, и Маклаген жадно начал пить кровь Химеры. Блейз и Гарри убирали следы крови, в то время как Гермиона заглянула Кормаку в глаза. — Маклаген, забудь все, что было связано с Милисентой. Ты не любишь ее и никогда не любил. Кормак начал быстро моргать. — Ребята, что вы здесь делаете? Почему я связан? Ученики развязали Маклагена. Блейз поцеловал Кормака. В душе его расцвели цветы, когда он наконец-то снова почувствовал вкус мягких, таких родных губ. — Теперь я тебя никуда не отпущу. Ты мой. Навсегда, — говорил Блейз, смотря в глаза гриффиндорцу. — Мерлин, Блейз, да, только прошу, перестань плакать. Я не вынесу твоих слез. Они стояли молча, обняв друг друга. Змея и Лев. Такие разные и такие родные. Этот месяц Маклаген практически не помнил — отрывки уроков, Большой зал, но пустоту в душе он чувствовал точно, будто у парня отобрали важную часть. Этой частью был Забини. Да и не только частью, Блейз был всем для Кормака, и без него гриффиндорец не мог жить. — Как романтично. Я сейчас расплачусь, — Милисента, хлопая в ладоши, подошла к ученикам. — Только не долго вам осталось радоваться. Сегодня Темный Лорд узнает о пророчестве и тогда… пуф! — и вас уничтожат. Но вы не переживайте, Аваду, говорят, не чувствуешь. — Ты не посмеешь рассказать, — Гермиона пылала уверенностью. — Уже посмела. Как только Пожиратель принесёт мои воспоминания Темному Лорду, меня ждет все, а вас — смерть! — победный смех Булстроуд звоном отдавался в ушах Гермионы. Если крестный узнает всю правду, то он обязательно сделает все, только бы ребенок не родился. Грейнджер стала медленно отходить к стене. Вся ее уверенность улетучилась в один миг, и на смену ей пришел страх. Страх за ещё не родившегося ребёнка, страх за друзей и родных… и маму. Элайза жива под одной крышей с Темным Лордом… — Черт, нужно что-то делать, — прошептала Гермиона. — Профессор Дамблдор, это катастрофа! — девушка влетела в кабинет директора. Альбус гладил Фоукса и что-то говорил ему. — Мисс Грейнджер, что произошло? — Волан-де-Морт узнал о пророчестве! Скоро меня могут убить… мою маму могут убить. Директор, мне нужно домой. Я не знаю, что буду делать, но мне нужно убедиться, что мама в порядке. Прошу, я сделаю все, что угодно, отпустите меня домой, всего на пару дней! — девушка говорила все на одном дыхании. Директор посадил ее на диван и дал стакан воды. — Мисс Грейнджер, вам нельзя домой. Это слишком опасно. Том может убить вас. — Он может убить мою маму. Мне необходимо домой, сегодня же. — Гермиона, я прикажу мадам Стебль заварить вам успокаивающий чай, вы вся дрожите, — директор послал свой патронус профессору. — Вы поедете домой вместе со всеми, чтобы не вызвать подозрения у Тома. В доме Малфоев за вами присмотрит профессор Снейп, а по вашему возвращению, я поведаю вам одну историю. Вам она покажется занимательной, хоть вы о ней и знаете. Снова проблемы. Снова загадки. И один, ещё не родившийся ребенок, который должен решить исход войны…