Следуй за мной

- Скажи, у тебя до сих пор продолжаются странные сны? - Нет.. уже нет. Враньё. Синистра боялась этого вопроса. Ей всё думалось, что при ответе у неё предательски дрожит голос, и даже по телу пробегает едва ощутимая дрожь. Только бы никто не заметил.. Приходилось терпеть и улыбаться, а потом прятаться у себя в комнате, закрываться на ключ и плакать не от боли или страданий, а от банального чёрного липкого страха, который, кажется, пробрался в самоё её сердце. «Это появилось совсем недавно», - старательно уверяла себя девочка, хотя прекрасно знала, что вновь врёт, только теперь – сама себе. Всё началось десять лет назад. Её сестру звали Ригель. Она была на пять лет старше Синистры, и у неё это появилось в десять лет. Младшая помнила отчётливо тот самый день. Родители уехали, весьма безответственно оставив детей одних в огромном роскошном особняке. Большая часть комнат была закрыта, но на четвёртый этаж они всё-таки как-то забрались. - Смотри, какое окно! – маленькая Си указала в сторону панорамного окна, раскинувшегося на всю стену. Сестра без слов подошла, поднялась на цыпочки и, дотянувшись до ручки, схватилась за неё. Потянула на себя. В следующий момент раздался леденящий душу треск, улыбка четырёхлетней Си в миг погасла. Ригель около доли секунды балансировала на краю, судорожно цепляясь руками за косяк, а затем полетела вниз. Синистра застыла, а затем кинулась к пропасти, зияющей теперь вместо окна. Ветер дул, и её легкое платье поднялось вверх, но малышка не обращала на это внимание. Ригель не упала. Она взлетела в воздух легко, будто была легче него, а затем осторожно спустилась к панорамному окну и залетела внутрь. Сестра была цела и невредима, если не считать порезы от стекла на руках. Вечером они наперебой рассказали об этом родителям. Точнее, рассказывала одна Си, потому что Ригель почему-то очень испугалась. Спряталась в своей комнате, даже не дав перевязать ей руки. И, верно, эту историю приняли бы за плод воображения сестёр, если бы не.. соседи. Они находились в этот момент в саду, и, хотя забор, окружающий особняк семьи Фирц, был очень высоким, им удалось разглядеть хрупкую детскую фигурку, застывшую в воздухе без всякой опоры. На следующее утро родители пришли к Ри в комнату. Синистру выставили за дверь, та попыталась подслушать, но дворецкий выпроводил её в гостиную и вручил кружечку с её любимым горячим шоколадом. Лучше бы она оказалась рядом с сестрой, но без этого неожиданного подарка. После младшая ещё долго упрашивала Ригель рассказать, что же ей сказали родители, но та ограничилась одной фразой, которую Си запомнила навсегда: - Они.. они меня вылечат. Вылечат. Вылечат. По нижней губе стекала и капала на руки кровь. Синистра вздрогнула, глядя на тёмно-красные капли. Снова прокусила до крови, даже не заметив этого. Было уже поздно, луна давно вышла на небосвод, заглядывала в её окно, тускло освещая, но девочка не могла заснуть. Точнее, не хотела, ведь знала, что ей снова будет снится второй роковой день в её жизни. День, когда сестры не стало. Не сметь. Не позволяй себе думать об этом, не разрешай считать, что.. что то же самое произойдёт и с тобой.. В комнату ворвался холодный злой ветер, но даже он не мог высушить её слёзы. Её «лечили» уже почти год. Ригель исполнилось одиннадцать, но она выглядела гораздо младше. Когда-то живые золотистые волосы померкли, стали почти седыми, она вытянулась и страшно похудела. Вид у неё был самый болезненный. Чего они только не делали. Сажали на строгие диеты, пороли ремнём каждый раз, когда та смела проделать ещё что-нибудь в таком роде, закрывали в комнате на круглые сутки, но ничего не помогало. Однажды, когда мать кричала на неё, Си заметила в глазах сестры что-то.. яркое, будто искра мелькнула, а в следующий момент все свечи и лампы в доме погасли разом. Но в один день сестра не выдержала. Родители сообщили ей, что хотят отправить на лечение в Америку, а та соглашалась, молила, чтобы это произошло побыстрее, но почему-то по ей щекам катились слезы. - Почему ты плачешь? - Я не знаю. Я.. счастлива. Она говорила правду. Ригель свято верила в то, что действительно неизлечимо больна, верила родителям и не смела сомневаться в том, что всё это – к лучшему. А затем что-то произошло. Синистра, находящаяся в соседней комнате, слышала лишь оглушительный гром, треск и крики. Отец ворвался к ней, схватил и потащил куда-то. Шестилетнюю девочку запихнули в подвал, сказав не высовываться, и та честно выполняла этот приказ. В подвале было холодно, сыро, но она стояла и дрожала, не смея даже прикоснуться к двери. Пришла за ней мать спустя несколько часов. Си очень хотела бы забыть то, что увидела, когда они вышли из особняка, но не могла. Половина их огромного роскошного дома была.. снесена. Разрушена. Даже сам каркас оказался как будто вывернутым наизнанку. Но девочку в гораздо большей степени взволновало отсутствие рядом отца и сестры. - Где они? Где они, мама? И, сколько бы она не повторяла этот вопрос, ей не удавалось добиться внятного ответа. Синистра часто думала о том, что же на самом деле тогда произошло, но в голову ничего не приходило. Одно она знала точно: всё началось именно в той комнате, где лежала сестра. По официальной версии, которую представили газеты, на дом упала бомба, и долгое время Си верила в эту глупую отговорку. Но в одну ночь, спустя много лет после той катастрофы ей приснилось кое-что очень страшное. Она увидела собственную сестру, маленькую худую бледную девочку, объятую чёрными языками пламени. И ей в этом огне цвета угля вовсе не было плохо, наоборот, она растворялась в нём и выпускала наружу всё, что так долго хранилось внутри. Проснулась Си с оглушительным криком. Этот сон стал первым из многих.

* * *

Скоро она поняла, что она такая же. Больная. Память хранила то, какими дикими методами пытались родители выбить эту страшную болезнь из сестры, и потому Си молчала. Пыталась дисциплинировать себя, сдерживаться, верила, что, если она просто будет постоянно контролировать свои действия, всё будет хорошо. Но постоянно происходило что-то странное. Однажды она смогла зажечь свечу без спичек и вообще не прикасаясь к ней. Мало того, у неё получилось повторить этот фокус. И вот это было по-настоящему страшно. День. За окном – светло, середина мая. В такое время она проводила время на улице. Синистра замечала, что вне темных комнат с высокими потолками ей гораздо легче не думать о своей болезни. Ей даже удавалось улыбаться, хоть и улыбки эти были слабыми. Когда ей исполнилось двенадцать, она нашла в своей комнате тетрадь. Пыльную, старую, исписанную от начала до конца, и, несомненно, принадлежащую её сестре. Это был дневник Ригель. Си не стала читать его. Она отыскала коробку, положила туда дневник и, когда дома в очередной раз никого не была, вышла во двор, выбрала самое укромное место в саду и, стащив из кладовки лопату, выкопала приличную яму. Если учесть, что она лопаты в руках никогда не держала, получилось весьма неплохо. Затем она положила туда коробку с дневником и забросала землёй обратно. Мать вновь уехала куда-то, а дворецкий взял выходной. Замечательно. Синистра подошла к тому месту, где почти три года назад закопала дневник, опустилась на колени и прикоснулась ладонью к холодной земле. Мысли о том, что там, внизу, возможно, ещё цел дневник, который вела сестра, к которому прикасалась и выплёскивала свои самые трепетные мысли, грели душу, ведь это была последняя вещь, оставшаяся от Ригель. Её комната была эпицентром того.. взрыва, потому ничего не сохранилось. Си закрыла глаза, позволив размышлениям охватить себя. Они в основном были тревожными, но находились и положительные, уверенные, гласящие, что ей нужно всего лишь следить за собой.. и всё получится. В конце концов, она старше, чем Ригель, когда это началось у неё. Всё будет хорошо. Шорох. Не обращает внимания и даже не слышит, но громкого насмешливого голоса не услышать не может. - Ты в трансе, что ли? Синистра открывает и глаза и видит перед собой однозначно незнакомую девчонку. Именно девчонку, потому что девочкой её назвать язык не поворачивался: короткие, криво обстриженные тёмные волосы, руки все в грязи, как и лицо, а одежда и вовсе вся перемазанная. - Я.. Смотрит вниз и застывает. Импровизированная могила была покрыта розами. Настоящими, живыми, с плотными шипастыми стеблями и алыми, как кровь, бутонами. Но в этой части сада цветы никогда не росли. «Я снова сделала это. Я.. не удержалась.» Вновь вскипают злые слёзы, и она даже не пытается скрыть их от незнакомки, которая смотрит на Синистру с нескрываемым интересом. - Ты что здесь делаешь? – спрашивает Си, взяв себя в руки. Незнакомка улыбается. - Совершенно ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.. – придвигается ближе, бесцеремонно разглядывая Синистру, - волшебница.