Gradus ad

      — Это отвратительно! — только и смогла произнести Гермиона, возмущенно глядя на сновавших по Большому залу сов, большая часть из которых летела к преподавательскому столу, где за широкой спиной Хагрида прятался Ньют.       — Это праздник, — пожала в ответ плечами Джинни, поливая шоколадной глазурью свои блинчики и сочувствующе глядя на подругу.       — Это мило и романтично, — тут же вставила свою лепту Лаванда, из-за чего Грейнджер только недовольно зарычала и закатила глаза.       Может, конечно, со стороны это и выглядело мило, но…       Девушка обвела взглядом зал, с легкой дрожью по телу глядя на то, как еще вчера адекватные люди вели себя абсолютно нелогично. Мило воркуя, теснее прижимаясь друг к другу и глупо хихикая, парочки буквально топили друг друга в сладостях, подарках, конфетти-сердечках, цветах и снова сладостях. У Гермионы, как дочери дантистов, складывалось стойкое ощущение, что именно в этот день все вдруг решили устроить забастовку здоровому состоянию своих зубов и десен.       — Все же, мне этого не понять, — покачала головой староста, вновь принимаясь за свой завтрак.       — На втором курсе ты, вообще-то, была среди тех, кто искренне наслаждался этим праздником, — медленно пережевывая свою овсянку, проговорил Гарри, выразительно ткнув в подругу ложкой, за что тут же получил по руке от своей девушки. Гермиона вспыхнула до самых кончиков волос, не в силах что-либо произнести и с ужасом вспоминая свое ужасное поведение.       — Скажу в защиту Гермионы, что тогда здесь был Локонс и с ума сходили более девяноста процентов учениц, — недовольно глядя на Поттера, произнесла Джинни.       — Но все же это факт — она тоже фанатела от этого праздника. И от того же Локонса, — с набитым ртом произнес Рон и тут же ойкнул — Джинни ловко и, судя по всему, болезненно пнула его ногой под столом.       — О Мерлин, давайте мы больше не будем вспоминать второй курс. Я тогда ошибалась очень часто, — закрыв пунцовое от смущения лицо ладонями, простонала Гермиона.       И кто тянул Гарри за язык? Тогда она действительно ошибалась слишком много раз — и эта глупая детская влюбленность в Локонса, и то чертово Оборотное зелье, и даже на Василиска она умудрилась наткнуться, из-за чего мальчикам в итоге пришлось разбираться со всем самим.       Мысль о Василиске плавно перетекла в воспоминание о том, что она с корнем вырвала тогда страницу из книги, и Гермиона снова простонала в ладони. Она же еще и библиотечную вещь испортила!       Громкое уханье совы прервало самоистязание девушки, привлекая ее внимание. Удивленно посмотрев на почтальона и замечая такие же удивленные глаза друзей, Грейнджер потянулась к маленькому свертку, который был прикреплен к лапе птицы. Сова послушно протянула лапу с посылкой, терпеливо дождалась, когда ее снимут, и только после этого, ухватив пару ломтиков бекона с тарелки Гермионы, взмыла в воздух и поспешила скрыться из зала.       Подарок действительно был крохотным. Недоуменно пожав плечами на вопросительные взгляды друзей, девушка осторожно раскрыла сверток, из которого на ее раскрытую ладонь тут же выпал кулон.       — Интересно, — задумчиво протянула Джинни, с любопытством рассматривая украшение. — Это лилия?       — Да, сапфировая, — кивнула Гермиона, чувствуя неловкость.       — Я уверена, что это что-то, да значит, — заинтересованная Парвати, которая сидела рядом с Лавандой, перегнулась через стол, чтобы лучше рассмотреть кулон.       — Это из мира магглов, — прокашлявшись, пробормотала Грейнджер, стараясь правильно подобрать слова. — Лилия, как и сапфир, — талисманы. Цветок значит чистоту и невинность, а камень — мудрость.       — Кто-то очень хорошо тебя знает, — задумчиво протянул Гарри. — Я бы сказал, что даже очень хорошо.       Взгляд Поттера на долю секунды переместился на преподавательский стол и быстро, точно выловил каштановую макушку профессора Скамандера. Гермиона вздрогнула, вдруг понимая, что Гарри все известно. Джинни?.. Нет, она не могла, но тогда…       Поттер ведь точно был уверен, что отношения между Гермионой и Ньютом — просто домыслы и слухи, которые распускали недовольные студентки. Тогда почему теперь он явно был уверен в том, что все это правда?       Гермиона поспешно опустила голову, пряча лицо за пышными волосами и стараясь успокоиться. Гарри знал, что это не слухи. Он знал, что её отношения с Ньютом — настоящие. Знал, но молчал, и только сейчас показал, что ему все известно.       О Мерлин, кажется, ей нужно будет поговорить с лучшим другом на эту тему в самое ближайшее время.

***

      Когда к нему летела очередная записка в форме сердца, Ньют просто спрятался в ближайшем кабинете и устало оперся о стену, радуясь тому, что был выходной и его контакты со студентами ограничивались приемом пищи. Почему-то никого из студенток не смущало то, что еще недавно, буквально неделю назад, одну из их однокурсниц едва не выгнали из школы только за слухи про отношения с преподавателем. И видимо, именно потому что Гермиону так и не исключили, девушки продолжали добиваться внимания Скамандера.       Их не сдерживало ничего. Они присылали валентинки, открытки ручной работы, письма, подсылали домовых эльфов, сов, младшекурсников… Сейчас было даже хуже, чем на Рождество, и Ньюту не оставалось ничего другого, кроме как сетовать, что на праздники девичье внимание почему-то достигает невиданных высот. И пусть он и сам отправил Гермионе небольшой подарок в честь Дня влюбленных, но скорее как дань традиции, подобного внимания со стороны своих учениц он не желал.       Переведя дыхание, мужчина быстро выглянул в коридор и, никого не заметив, быстро наложил на себя дезиллюминационное заклинание и поспешил в собственную спальню. Вот только ощущение, что за ним все равно следят, никуда не делось, поэтому Ньют то и дело оборачивался по сторонам и оглядывался через плечо, опасаясь увидеть поклонниц. Единственное, что его радовало во всей ситуации — из-за выходного дня и праздника большинство студентов сейчас были в Хогсмите, поэтому количество возможных преследовательниц сократилось минимум в половину. Как и возможность столкнуться с кем-нибудь в коридоре в целом.       Поспешно закрыв за собой дверь, Скамандер снял с себя заклинание и устало привалился к стене. Только закончился завтрак, а он уже чувствовал себя так, словно по нему с особым изяществом протопталось стадо взрывопотамов. Глубоко вздохнув, Ньют поднял голову и едва не застонал от увиденного — половина его спальни была завалена поздравительными письмами. Каким образом они сюда добрались?       Копошение в углу комнаты, которое тут же привлекло внимание магозоолога, прервало поток не слишком приятных мыслей, чему Ньют был даже рад. Немного прищурившись, Скамандер сделал пару шагов и остановился с немного измученной улыбкой на лице и покачал головой — нюхль, разрывая свертки с подарками, пытался в очередной раз найти среди подарков драгоценности.       — Ты неисправим, — подходя к существу и присаживаясь возле него, проговорил Ньют.       Нюхль напрягся, мгновенно придвигая к себе еще не распечатанные коробки, но заметив, что Скамандер не собирается ничего отнимать, расслабился и с еще большим рвением принялся терзать упакованные подарки.       Поднявшись на ноги, волшебник внимательно осмотрел помещение. Несколько окками, обосновавшись в чашках на столе, спали, муховертки кружили вокруг парящих под потолком свечей, лукотрусы карабкались на верхушку шкафа, а дириколы, нахохлившись, стайкой сбились у дивана и искоса посматривали на одно из кресел, где, как догадывался Ньют, сидел камуфлори.       — Дугль, мне нужна твоя помощь, — произнес Ньют, наблюдая за тем, как покров невидимости спадает с существа. — Здесь… письмо, ты не мог бы передать его Гермионе? Ты же помнишь её, да?       Ньюту казалось, что он уже очень давно так не нервничал. Точнее, он нервничал, вот, например, на слушании дела Гермионы, но именно так: с приятным волнением, с предвкушением, ожиданием чего-то нового и волшебного — этого не было уже очень давно. Дугль смотрел на волшебника внимательно, с ожиданием, словно чего-то хотел, но спустя мгновение просто кивнул и, вновь слившись с воздухом, поспешил выполнять поручение.       Бегло глянув на часы, Ньют кивнул самому себе и пошел в спальню за чемоданом. Ему еще предстояло подготовиться к вечерней встрече, а до тех пор не мешало бы вернуть всех существ на место. И если с большинством в итоге Скамандер справился относительно быстро, то с нюхлем дела обстояли совершенно иначе — его пришлось вылавливать больше часа, умасливая и обещая отдать все возможные подарки, которые прислали Ньюту его студентки. К тому времени, когда маленький золотоискатель наконец был пойман, вернулся камуфлори с ответным письмом Гермионы, в котором были всего два слова:       «Я приду».

***

      Стук в дверь заставил Ньюта резко обернуться, из-за чего искры из палочки хаотично разлетелись по всему кабинету. Он не был уверен, что Гермионе такое понравится хотя бы потому, что на всех влюбленных она смотрела весьма недовольно, неоднократно закатывая глаза и качая головой, но он действительно не знал, что еще можно сделать. И он правда хотел, чтобы она оценила его усилия.       Быстро спрятав палочку, Ньют поправил жилетку, разгладил складки на рукавах и, автоматически вытерев влажные от волнения ладони о брюки, пошел открывать дверь. Кивнув себе, Скамандер решительно открыл дверь и замер, совершенно растеряв все слова. Она пришла и… выглядела настолько очаровательно, что сердце предательски забилось быстрее.       — Я могу войти? — облизнув пересохшие от волнения губы, нерешительно спросила Гермиона, невольно оглядываясь и теребя пышную юбку платья.       Ньют кивнул, молча пропуская её внутрь и пытаясь собрать мысли в кучу, что у него всегда получалось довольно плохо, если речь шла не о волшебных животных.       — О Мерлин, это прекрасно!.. — взволнованный шепот Грейнджер заставил Ньюта отмереть и, плотно закрыв дверь и наложив на неё несколько защитных заклинаний, подойти к девушке.       — Тебе… нравится? — почему-то шепотом спросил Скамандер, беря Гермиону за руку.       — Ох, конечно же, Ньют! — широкая, счастливая улыбка появилась на лице девушки, заставив и волшебника улыбнуться в ответ. — Как ты мог подумать иначе?       — Ты выглядела не очень счастливой из-за этого праздника и…       — Мне просто не нравится, что именно в этот день все вдруг начинают открыто демонстрировать всем свои привязанности и чувства, — поспешила объяснить Гермиона, подходя к Скамандеру еще ближе. — Многие начинают делать это напоказ, будто демонстрируя другим свое счастье, и это выглядит так глупо. А то, что сделал ты… Ньют, это замечательно и сказочно!       Словно в подтверждение её слов над их головами пролетел фвупер, распевая какую-то собственную мелодию, что музыкой лилась по всему кабинету. Полумрак помещения освещали летающие феи, изредка мелькал сниджет, а окками выписывали в воздухе замысловатые фигуры, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах. В центре кабинета, который Ньют явно дополнительно увеличил, восседал на горе украшений и золота нюхль, а вокруг него вились рунеспуры, на которых лощеный зверек не обращал никакого внимания.       Златолап приветливо заклекотал, когда заметил Грейнджер, но остался на своем месте, а вот низзлы проявили желание подойти к девушке и тут же принялись тереться о её ноги, демонстрируя привязанность и требуя ласки.       — Поужинаем? — смущенно улыбнувшись, спросил Ньют, на что Гермиона, вновь широко улыбнувшись, кивнула.       Стоило им сделать пару шагов, как из травы вверх взметнулись муховертки, чьи блестящие тела отразили слабый свет синими искрами. С глухим хлопком исчезли, чтобы через мгновение появиться вновь в другом месте, дириколы, радостно галдя.       Пролетевшая совсем рядом фея мягким светом озарила девушку, которая счастливо улыбалась, радостно осматривая убранство кабинета, и в этот момент на шее Гермионы, чуть ниже тонких ключиц, блеснул кулон. Ньют незаметно перевел дыхание. Она надела его, значит, ей понравился подарок? Ведь так?       Стола и стульев как таковых не было, поэтому вся еда расположилась на низком, широком пне, который Ньют обычно использовал на занятиях как демонстрационную кафедру. Гермиона это никак не прокомментировала, только вновь посмотрела на него своими внимательными глазами, в уголках которых собрались едва заметные морщинки улыбки, и села на траву, упираясь в импровизированный стол боком.       Они говорили обо всем. Обсуждали учебу, волшебных существ, исторические моменты, делились воспоминаниями, собственными мыслями и рассуждениями, изредка прерываясь, чтобы уделить внимание животным. А еще целовались. Долго, порывисто и страстно, иногда обменивались короткими поцелуями, делились своими чувствами, обнимались и вновь возвращались к поцелуям, не в силах оторваться друг от друга. Щемящая нежность, что разлилась в воздухе, окутывала мягким покровом эмоций и переживаний, даря ощущение покоя и правильности происходящего. Потому что так было нужно. И потому что это были они — не преподаватель и студентка, а простые Ньют и Гермиона.       Время закончилось слишком быстро. Близилась полночь, и Скамандер решительно настоял на том, чтобы провести девушку хотя бы к башне. Коридоры были пусты, даже дежуривших преподавателей и старост не было видно, и Гермиона, окончательно осмелев, крепко сжала руку Ньюта, пальцами ощущая каждый маленький шрам на тыльной стороне его ладони.       — Добрый вечер, — тихий, спокойный голос заставил все внутри покрыться ледяной коркой.       Быстро обернувшись, Гермиона буквально почувствовала, как сердце замирает в груди от всеохватывающей паники, в то время как глаза опустились на сцепленные с Ньютом руки. Она только избежала проблем, чтобы вновь в них влипнуть.       — Директор Дамблдор… — смущенно и нервно пробормотал Скамандер, неосознанно крепче сжимая руку возлюбленной.       — Вам не стоит так переживать, в конце концов, это молодость и это чувства, — мягко улыбнулся старый волшебник, глядя на пару поверх своих очков теплым взглядом. — Я даже рад, что смог встретить вас двоих. Только давайте переместимся в какой-нибудь кабинет, чтобы присесть и все обсудить.       Ньют и Гермиона синхронно кивнули, следуя за директором в ближайшую аудиторию.       — Итак, насколько я понимаю, вы, мисс Грейнджер, в курсе ситуации Ньюта, — как только они разместились за партами, сразу же начал говорить Дамблдор и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Я не особо удивлен, все же вы наиболее сообразительная студентка в школе. Но перейдем сразу к делу, хорошо? Ньют, я получил письмо от своего доброго знакомого из Испании, и, наконец, узнал причину твоего перемещения.       Хорошее настроение Скамандера мгновенно исчезло. Он… вот-вот узнает причину, почему оказался в будущем, а заодно и то, как вернуться в прошлое. И покинуть Гермиону.       — Тебе известно, что значит scintilla in tempore? — спросил директор, сложив пальцы домиком и глядя поверх них на молодых людей.       Ньют покачал головой, а вот Гермиона тихо охнула, прикрыв рот рукой и покачав при этом головой. Магозоолог взволнованно посмотрел на девушку, чувствуя, как внутри разрастается пока ничем не обоснованный страх.       — Мисс Грейнджер, ответите? — голубые глаза сосредоточились на студентке, которая нерешительно кивнула в ответ.       — Scintilla in tempore, или иначе говоря Искры времени, — это цветы, пепел которых используется как песок в Маховиках времени. Их выращиванием занимались только определенные лица и только в определенных количествах, но из-за побочных эффектов, было принято решение уничтожить все растения, — словно на уроке, ответила Гермиона.       — Верно, мисс Грейнджер. Практически все цветы были уничтожены, а вы с друзьями, в свое время, разрушили почти все Маховики времени в Отделе тайн, а после и Министерство позаботилось об их уничтожении. И все же, я не могу не спросить, откуда вы узнали о цветах? — пытливо, требовательно и внимательно глядя на волшебницу, решил уточнить Дамблдор, немного подаваясь вперед.       — Эм, после произошедшего в Отделе тайн, я решила… узнать побольше, особенно после того, как один из Пожирателей пострадал от Маховика. Тот, чья голова становилась то головой ребенка, то старика. Вся информация была закрыта, и мне пришлось… вернее… я тайком пробралась в Запретную секцию и… все, что я нашла о Маховиках, было лишь упоминание цветов и опасность использования перемещений во времени. Даже не было указано, какие побочные эффекты вызывали растения, — нервно заправив волосы за ухо и опустив глаза, пробормотала Гермиона.       — Стремиться к знаниям — это не плохо, даже если иногда ради этого нарушаются правила. Но только в том случае, если эти знания не несут опасности, — внимательно глядя на ученицу, ответил Дамблдор, вкладывая в произнесенную фразу куда больший смысл, чем могло показаться изначально. — Мой знакомый, который и прислал мне письмо, в свое время работал в Отделе тайн и поведал мне несколько интересных вещей. Scintilla in tempore действительно были очень опасны. Они росли редко, даже очень, а когда расцветали, их запах мог свести с ума, показывая вдохнувшим аромат фрагменты будущего. Но стоило только сжечь цветок, как пепел приобретал совершенно противоположное свойство растения — он мог перемещать в прошлое. Конечно, только при определенных условиях и дополнительной магии. А теперь представьте, что мог сделать живой цветок, если один его запах открывал окно в будущее.       — И я, каким-то образом, наткнулся на это растение? — шок, ничем не прикрытый и безграничный, отразился в голосе Ньюта.       — Судя по всему. Вероятно, ты случайно наступил на цветок, когда прибыл в Грецию, в конце концов, он родом именно оттуда, — кивнул директор, доставая из кармана небольшой, но плотный конверт с витиеватым почерком отправителя. — Действие Scintilla in tempore, как редчайшего цветка, перекрывается только таким же уникальным растением. Мой друг прислал рецепт зелья, которое должно вернуть тебя домой. Сложнее всего будет с первым, тем самым редким ингредиентом.       Раскрыв конверт, Дамблдор достал один из листов и положил его перед Ньютом и Гермионой. Скамандер с опаской посмотрел на написанный на дорогом пергаменте состав и далеко не сразу заметил, как застыла рядом напряженная девушка. Гермиона с каменным, нечитаемым выражением лица смотрела на рецепт зелья, не шевелясь и крепко стиснув зубы, из-за чего губы сжались в тонкую бледную полоску.       — Гермиона? — взволнованно позвал девушку Ньют, осторожно касаясь ее предплечья.       — Мисс Грейнджер? — Дамблдор немного нахмурился, явно не понимая, что случилось.       — Проблем с первым ингредиентом не возникнет, директор. У меня есть драконий плод.       Сердце Ньюта дрогнуло и застыло.       Он скоро вернется домой.       И вновь будет один.