Глава 24. Отчаяние
5 марта 2019 г., 22:01
— Ты просто редкостная идиотка! — смазывая раны подруги зельем, высказалась Джинни, недовольно поджимая губы.
— Ты не понимаешь… — хотела было возмутиться Гермиона, но Уизли ей не дала.
— Да неужели? То есть не я с десятилетнего возраста страдала от неразделенной любви к Гарри? — едко заметила рыжеволосая.
— А это как связано? — резко ответила Грейнджер, отодвигаясь от пальцев, которые больно надавили на почти зажившую скулу.
— Я влюбилась в него практически сразу после того, как увидела. Он был как недостижимый идеал, который ты видишь каждый день, но не сможешь его никогда достичь. Результат ты знаешь: я встречалась с другими парнями, хотя каждый раз сравнивала их с Гарри. А когда все же смогла привлечь его внимание, знаешь, что случилось? — сев напротив старосты, спросила Джинни непривычным слишком серьезным тоном. — Я не была готова отпустить его, если это понадобится. Весь прошлый год, когда Волан-де-Морт периодически нападал на Хогвартс, угрожал ученикам, а в итоге чуть не победил, я не могла отпустить Гарри ни на мгновение. Он пытался поступить как ты — отдалялся от меня, хотя я была против. И в итоге я не выдержала. Однажды просто высказала ему все, что думаю, и мы поняли кое-что, чего до сих пор не понимаешь ты. Мы знали, что можем погибнуть, но решили быть вместе до конца. Потому что если бы в итоге один из нас не вернулся с того сражения, мы бы в жизни не простили себе, что избегали друг друга, вместо того, чтобы быть рядом и наслаждаться последними мгновениями.
Гермиона нервно облизнула губы и отвела взгляд в сторону. Это было тяжело принять, хотя сердце требовало немедленно поступить так, как говорит Джинни.
— Но ведь в итоге…
— Ты будешь страдать в любом случае. Уже ведь страдаешь, уже почти три недели, да? Так какая разница, расстанетесь вы сейчас или же когда-то в будущем, ведь это не так важно. Ты боишься, что после твоего выпуска вы разойдетесь? Лучше уж проведи это время с ним, а не смотри на него издалека и рыдай в подушку по ночам.
Грейнджер вздрогнула. Точно. Никто ведь не знает, что Ньют на самом деле из прошлого, а потому ее друзья думают, что она боится разрыва именно из-за выпускного. Будь это на самом деле так, она бы не переживала. Нашла бы способ быть с ним не смотря ни на что. Тем более, перестав быть студенткой школы, уже ничто бы не мешало им встречаться открыто, а не прятаться в коридорах и пустых классах.
— В любом случае, решать тебе, но я все равно считаю, что ты дура, — Уизли села в кресло и теперь поглаживала Глотика, который расположился на ее коленях и был явно доволен предоставленной лаской. — А теперь лучше ответь, почему тебя избили?
Староста невесело улыбнулась, недовольно цокнув языком, чего прежде себе никогда не позволяла. Это было абсурдно и глупо! Она попалась как первокурсница, хотя и в те далекие времена она была явно куда умнее.
Ее поджидали после завтрака. Три девицы во главе с высокой и нескладной когтевранкой, которая стояла в стороне, скрестив несоразмерно телу длинные руки, и презрительно усмехалась. Кто бы мог подумать, что их с Ньютом все же увидят в День всех влюбленных? И даже не в тот момент, когда все было хорошо! Нет, уже после разговора с директором и в его же компании! Это была самая глупая и абсурдная ситуация, в которую когда-либо попадала Гермиона, и это при условии, что таких ситуаций в ее школьной жизни было более чем достаточно.
Ревность и простая жажда заполучить молодого человека себе, а другого объяснения Гермиона не видела, делали некоторых девушек абсолютно невменяемыми. Как тех пуффендуек с приворотным зельем.
Вряд ли эту слепую одержимость молодым и, чего уж скрывать, привлекательным профессором можно было назвать искренней любовью. Гермиона даже разговаривала с несколькими девушками с Гриффиндора, и ни одна не любила его по-настоящему. Да, они признавали свой к нему интерес, легкую влюбленность, но глубокие чувства? Увы, нет. Когда же Грейнджер спросила, почему так, ответ сводился к одному — вряд ли бы отношения с преподавателем были тем, чего они действительно хотят.
И с учетом того, что в тот момент Гермиона еще встречалась с Ньютом, она едва сдержалась, чтобы не высказать собственное мнение. Что именно с ним отношения такие, какими и должны быть. Что он тот, кто нужен. Благо, здравый рассудок вовремя остановил ее от столь опрометчивого высказывания.
— А почему только сейчас они решили устроить тебе взбучку? — рыжеволосая заинтересованно склонила голову, из-за чего ее длинные волосы практически полностью скрыли кота Гермионы от посторонних взглядов.
— Потому что я дежурила и патрулировала только в субботу, а значит — точно была одна, — закатила глаза гриффиндорка, откидываясь на подушку, а после несмело поинтересовалась, теребя низ футболки. — Джинни, ты правда считаешь, что мне не нужно было его избегать?
— Да, я правда думаю, что ты поступила глупо, — кивнула девушка.
— Тогда… если я… если я решу вернуть все, как было прежде, ты… ты поддержишь меня? — заикаясь от волнения спросила Гермиона, повернув голову в сторону подруги и требовательно глядя ей в глаза.
— Я скажу, что это самое умное решение за всю твою жизнь. Конечно, после того, как ты решила дружить с моим парнем и братом и вытаскивать их задницы из неприятностей, — рассмеялась в ответ Уизли, испугав тем самым Живоглота.
— Спасибо, Джинни, — выдохнула Гермиона с облегчением, только сейчас осознавая, как важно ей было услышать еще чье-то мнение, кроме собственного.
Зря она так поступила… Вот только теперь она не будет отсиживаться в стороне, терпеливо ожидая того часа, когда Ньют исчезнет из ее жизни. Она возьмет от жизни все, даже если в итоге ее сердце будет разорвано в клочья.
Она выдержит все.
Потому что до тех пор будет с ним.
***
Это было словно проклятие. Стоило ей принять решение попробовать вернуть их с Ньютом отношения в норму, как она уже несколько дней не могла его нигде найти! В Большом зале она не могла просто взять и подойти к нему с просьбой поговорить, а с учетом того, что ел он быстро, то после она попросту не знала, где он скрывался! И все потому, что пара десятков ополоумевших девиц не давали ему прохода. Вот только сегодня она была намерена все решить и подготовилась для этого основательно. И главным козырем в ее плане было то, что сегодня был выходной и этой ночью ни она, ни Скамандер не патрулировали школу. Она заранее выпросила у Гарри мантию и карту мародеров. Поттер долго и требовательно смотрел тогда на подругу, но в итоге так и не задал ни одного вопроса, а просто предоставил то, что у него просили. Гермиона виновато смотрела на сосредоточенного и серьезного друга, который сказал только одну фразу: — Не жалей ни о чем. Боясь, что голос ее подведет, Грейнджер просто кивнула и, неловко прижав полученное к груди, медленно отправилась к себе в комнату. Парвати и Лаванда эту ночь проводили с Трелони, уверяя Гермиону, что полуночные гадания особенно точны. Она согласилась с таким утверждением только для того, чтобы не выслушивать их восторженные отзывы о талантах чокнутой шарлатанки. Гермиона быстро исправила саму себя — Трелони не была шарлатанкой в привычном смысле этого слова. В конце концов, она издавала иногда истинные пророчества, даже судьбоносные, но все равно ее талант к прорицаниям был весьма сомнительным. Когда же часы на башне пробили десять и тем самым оповестили, что начался отбой, Гермиона надела мантию-невидимку и выскользнула за дверь гостиной, бесшумно закрыв ее за собой. — Опять Поттер? — недовольно проворчала за спиной со своего портрета Полной Дамы. — Тогда будь добр, не приходи до утра — не стоит меня будить. Гермиона удивленно вскинула брови, но промолчала. Интересно, куда это по ночам уходит Гарри? Неужели… Так вот что это за свидания, на которые так часто ходит Джинни! Спрятавшись за статуей и взмахнув палочкой, чтобы зажечь свет на ее кончике, Гермиона открыла карту и уверенно ткнула палочкой точно в центр, принявшись терпеливо ожидать, когда же чернила проступят на пожелтевшем от времени пергаменте. Магия охотно подчинялась старой знакомой, и уже через несколько мгновений Грейнджер уже всматривалась в мелкие надписи имен учеников и студентов, выискивая одно, самое важное для себя. — Где же ты… — прошептала Гермиона, закусив губу и вчитываясь в мельтешащие надписи. Отбой отбоем, но студенты явно не собирались пока что укладываться спать. Они носились по комнатам, коридорам и башням, некоторые смельчаки уже сейчас пытались покинуть свои спальни и бродить по школе. И не будь Гермиона точно такой же нарушительницей в данную минуту, то наверняка бы воспользовалась тем, чтобы вдолбить в их головы правила школы, запрещающие покидать помещения факультетов после отбоя. Скамандер словно сквозь землю провалился. Его не было в спальне, в своем кабинете, даже возле кухни, где он иногда перекусывал ночами! За пределами замка? Карта так далеко не распространялась… Гермиона едва сдержалась, чтобы не приложиться головой о ближайшую стену. Это же очевидно! Чемодан! Ньют наверняка сейчас был в своем удивительном чемодане с волшебными существами, пока она безуспешно пытается его разыскать. И если она права, то он наверняка сейчас в кабинете. После того, как животные несколько раз разрушали его комнату, воспользовавшись гостеприимством хозяина и выскочив из своего убежища, магозоолог больше не спускался к ним в спальне, а исключительно в классе по Уходу. Прекратив действие чар, свернув карту обратно и поспешно затолкав ее в карман своей кофты, Гермиона погасила палочку и двинулась в нужном ей направлении. Вниз и вниз, пока не достигла второго этажа, а после свернула в один из коридоров, стремясь к заветной двери. Кабинет был наглухо закрыт, вот только Грейнджер прекрасно знала, как его открыть. Палочка уткнулась в замочную скважину, откуда через секунду начали раздаваться щелчки отпираемых замков. Найденное в одной из неприметных книжек в библиотеке, это было заклинание, на которое не действовала простая Алохомора. Поэтому класс и находился под надежной защитой, и только Гермиона с Ньютом имели от него ключ. Чемодан стоял точно в центре, на том же самом месте, где и всегда. Заперев за собой дверь, Гермиона сняла мантию и, уложив ее в свой бездонный карман, медленно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Она уже здесь, так зачем же теперь нервничать? Вытерев неожиданно вспотевшие ладони о джинсы, Грейнджер на негнущихся ногах подошла к чемодану, присела возле него, постучала по крышке тремя короткими ударами и отступила на шаг назад для большего удобства. Крышка чемодана поднялась только через несколько минут. Ньют, показавшийся из глубин своего убежища, выглядел уставшим и удивленным. Он держал палочку во рту, пока сжимал в одной руке пикирующего злыдня, а второй вцепился в лестницу. Взгляд его был грустным и одиноким, но с какой-то затаенной надеждой, из-за чего Гермиона почувствовала себя еще более виноватой. — Ньют… — хрипло начала староста, глядя на то, как волшебник наполовину выбирается из чемодана и смотрит на нее абсолютно нечитаемым взглядом, что пришел на смену прежней надежде. Он зол? Расстроен? Недоволен ее приходом? Она никак не могла этого понять. — Гермиона… — достав палочку изо рта, изумленно произнес он, и шок в его голосе было таким отчетливым, что Грейнджер невольно сглотнула появившийся из ниоткуда комок в горле. — Ты… — Мне так жаль, Ньют! — выпалила она. — Прости! Я не должна была говорить тех ужасных слов, не должна была от тебя отдаляться, мне не нужно было себя так вести! Я такая дура… Гермиона искренне считала, что сможет сдержать слезы, но на деле все оказалось абсолютно наоборот. Стоило ей только заговорить, как отчаяние затопило ее с головой и вылилось в рыдания, разразившиеся в кабинете после того, как она произнесла последнее слово. Рухнув на колени и виновато глядя в такие близкие и любимые глаза, она плакала, всхлипывая каждые несколько секунд. Если он ее не простит, она поймет. Если прогонит — поймет. Но будет разбита и уничтожена. Ньют не знал, что делать. Он так отчаянно нуждался в ней все эти дни, жаждал ее увидеть, поговорить с ней, найти решение проблемы. Он был готов пожертвовать многим, только бы иметь возможность вновь быть с ней, пусть даже у них оставалось так мало времени. Но сейчас… Сейчас она сама пришла к нему, и теперь он не знал, что ему делать и как поступить. В голову не пришло ничего лучше, чем подойти к ней и просто обнять. Уткнувшись в знакомое и такое родное плечо, Гермиона крепко прижалась к молодому человеку, ощущая столь знакомое и нужное ей тепло. Как же ей его не хватало! Она даже не представляла, что тоскует по нему настолько сильно. Разве это было возможно? — Прости, Ньют, прости, — шептала куда-то ему в шею Гермиона, ощущая, как он обнимает ее в ответ, как зарывается одной рукой в волосы, а второй теснее прижимает к себе. Как же глупа она была, когда посчитала, что оставить его сейчас будет правильным решением! Не чувствовать этих рук, этих объятий, не вдыхать его запах, просто не видеть его. Это оказалось сильнее ее — желание быть с ним, граничащее с потребностью. К черту все. Если она будет страдать в будущем, то так тому и быть, но сейчас, пока у нее есть такая возможность, она проведет все свое время с ним. — Как же сильно мне тебя не хватало, — целуя ее в висок, прошептал Ньют. — Прости, — снова повторила она, устраиваясь у него на коленях. — Я… — Я никуда тебя не отпущу, — твердо произнес Скамандер, не давая ей высказаться. — Наши отношения никогда не были ошибкой, ведь так? И пусть он говорил решительно, сомнение все равно проскользнуло в его голосе, спрятавшись в простом вопросе, который возник из-за ее неосторожно сказанных слов. — Я рада, что тогда решилась тебя поцеловать, — уверенно произнесла Гермиона, стараясь убедить его в искренности своих слов. — Я ни за что бы не променяла эти наши воспоминания. И даже если бы у меня была возможность изменить прошлое, я бы все равно выбрала быть с тобой. Ньют улыбнулся, смущенно и неуверенно, но так тепло и нежно, что Гермиона не смогла сдержать ответной улыбки. Вот он — ее Ньют. Милый и заботливый, твердо уверенный только в своих познаниях о магических существах, но нерешительный, когда дело касается человеческих взаимоотношений. — Я люблю тебя, Ньют Скамандер. И это никогда не изменится, — прижавшись лбом к его лбу, тихо произнесла Грейнджер и, не давая ему ответить, поцеловала. Прижимаясь всем своим телом к его, крепко обнимая и наслаждаясь каждым прикосновением губ, Гермиона не думала ни о чем. Ни о том, что у них осталось не так много времени, ни о том, что и он, и она будет страдать. У них было сейчас. А остальное казалось уже не таким уж и важным.
