Золотой рассвет. Часть 2. Последний Союз

Леди Галадриэль, дочь Финарфина и двоюродная тетка верховного короля Нолдор Гил-Галада, и ее любимый супруг Келеборн были сильно расстроены и огорчены. Их ненаглядная единственная дочь, прекрасная Келебриан, которую родители обожали больше всего на свете и берегли как зеницу ока, не посоветовавшись с отцом и матерью и не спросив их позволения, собралась замуж. В том бы не было большой беды, скорее наоборот, если бы не то, что избранник дочери категорически не устраивал родителей. Как-то раз Галадриэль заметила, что ее дочь стала рассеянной и мечтательной. Она спросила у нее, в чем дело, подумав, что тут наверняка не обошлось без какого-нибудь отважного ясноглазого нолдо из числа приближенных ее племянника. — Ах, мама, кажется, я влюбилась, — ответила Келебриан. — И кто же этот счастливчик? — поинтересовались ее обрадованные родители, про себя подумав, что в скором времени нужно будет играть свадьбу. — Кто наш будущий зять? Услышав имя Элронда, в негодование пришел даже всегда спокойный, выдержанный и доброжелательный Келеборн. — Келебриан, — возмутились родители, — вокруг же столько прекрасных эльфов, ты что, никого получше подыскать не могла? Элронд же страшный, как Война Гнева, да и характер у него скверный, хлебнешь ты с ним горького до слез! — Я его люблю! И я хочу за него замуж! — стояла на своем девушка. — Как только война закончится, мы с ним поженимся! Почему вы меня не понимаете, вы ведь тоже любите друг друга! Для меня он самый красивый в мире! — Тоже мне, сравнила своего отца с Элрондом! — пыталась вразумить дочь Галадриэль, которая ненавидела герольда своего племянника лютой ненавистью, но влюбленная Келебриан оставалась глуха к любым разумным доводам. От неприятных семейных разборок Галадриэль и ее мужа отвлекла надвигающаяся война, в которой эльфы Лориэна непременно собирались принять участие. Лучший друг Келеборна, тогдашний правитель Золотого леса Амдир Малгалад, который тоже не любил Элронда, дал своему товарищу хороший совет. — Я думаю, нам стоит дождаться Гил-Галада и попросить его о содействии, — сказал он. — По правде говоря, мне тоже очень не нравится Элронд! Противный он, высокомерный, неприятный и очень любит в случае опасности прятаться за чужой спиной, а если опасность миновала — перед всеми превозноситься! Помню, как он после сражений в Эрегионе из себя героя строил, как будто Эрейниона там и не было! Говоря по правде, я бы на твоем месте тоже не дал благословения на брак с этим типом! Не будет Келебриан с ним счастлива! Как мне кажется, твою дочь нужно отвлечь на кого-нибудь другого, чтобы она в сравнении с ним поняла, что Элронд — это не самый удачный выбор; я бы, конечно, с удовольствием посватал ее за своего сына Амрода, но он, к сожалению, уже помолвлен. Келеборн поблагодарил друга за поддержку и на какое-то время, занявшись военными делами, забыл об Элронде. Ближе к концу весны из Имладриса прибыло войско Последнего Союза и разбило огромный лагерь близ границ Лориэна — теперь к нему должны были присоединиться эльфы Малгалада и Орофера, а также гномы Мории и других королевств. В один из теплых солнечных дней Келеборн и его жена вызвали-таки племянника на откровенный разговор. Гил-Галад, недоумевая по поводу того, чего хотят его дядя с тетей, учтиво поинтересовался, чем может им помочь. — У меня к тебе, дорогой племянник, есть одна очень деликатная просьба, пусть мне и не очень удобно к тебе с ней обращаться, — начала Галадриэль. — Моя дочь и твоя троюродная сестра Келебриан положила глаз на твоего герольда, и нам с Келеборном это не очень нравится. Гил-Галад нахмурился. Ну вот, опять! Сначала Келебримбор, потом Маэдрос с Маглором, теперь еще и Галадриэль с Келеборном туда же! За что они все так невзлюбили бедного Элронда? — Нам с женой очень бы хотелось, чтобы ты посодействовал нам в том, чтобы Келебриан обратила свое внимание на кого-нибудь другого, — пояснил Келеборн, — а Элронду своему объяснил, что он, мягко выражаясь, не по себе дерево рубит. — Что?! — повысил голос король Нолдор. — Вы считаете, что сын славного Эарендила недостоин руки вашей дочери? — Я не… — начал было Келеборн, но Гил-Галад, не слушая родича, продолжал громко возмущаться — настолько его разозлило поведение дяди с тетей. — Вы ненавидите и презираете смертных, да? — набросился он на Келеборна и Галадриэль. — В моем герольде есть их кровь, и теперь вы считаете, что он не имеет права даже стоять рядом с моей сестрой, не говоря уже о том, чтобы взять ее в жены? Если вы хотите услышать мое мнение как брата Келебриан, то я буду только рад, если она выйдет замуж за Элронда и будет с ним счастлива! — Не будет, — из-за деревьев к нему внезапно вышел его старый друг Амдир Малгалад, крутя в пальцах сорванный одуванчик. — Прости, Эрейнион, но ты слеп или глуп? Ты хоть бы присмотрелся к герольду-то своему верному. Я вообще не понимаю, что Келебриан в нем нашла, у Элронда шнобель как у дятла, рожа кривая кирпича просит, в нарядах его роскошных только хлев чистить, и волосы у него мало того что цвета помойной тряпки, так еще и постоянно грязные, ты бы хоть сказал ему, чтоб он все-таки мыл голову перед тем, как перед другими-то показываться! Неужели никого покрасивей-то не подвернулось? — Ну так это она должна решать, красив он или нет! — вспыхнул Гил-Галад. — Ей же замуж за него идти, не нам всем! — Элрос-то намного симпатичнее своего братца был! — вспомнил Келеборн. Нынешний король Нолдор, в отличие от многих своих родичей, был эльфом довольно открытым, общительным и учтивым в обхождении с окружающими, в нем не было и тени надменности, и обычно он прекрасно со всеми ладил, а с Малгаладом и Орофером его так вообще связывала давняя крепкая дружба, но сейчас, слыша от друзей и родичей такие слова об Элронде, он был возмущен до предела. Как они могут, в чем Элронд перед ними провинился? — Да почему вы все так… Малгалад властно поднял руку. — Ладно, оставим в стороне облик твоего приближенного, — спокойно сказал он, — но неужели ты, мой дорогой друг, совсем не замечаешь иного? Элронд безмерно горд, высокомерен и безжалостен, тем, кто по положению выше него, вон хотя бы тебе, он готов сапоги лизать, словно они медом помазаны, а тех, кто ниже, открыто оскорбляет без зазрения совести, не считаясь ни с чем и ни с кем! Советую присмотреться к тому, как он с твоими друзьями-нуменорцами разговаривает! Они из уважения к тебе его еще терпят, я б на куски порубил! Сам посуди, годится ли такой эльф что в мужья Келебриан, что тебе в герольды? — Ты не в меру горяч, Амдир, — попытался урезонить его Гил-Галад, — и переходишь границы разумного. Тебе не приходило в голову, что Элронд до сих пор переживает из-за того, что его брат избрал смертный удел, и поэтому ему до сих пор тяжело видеть всех его потомков, ведь он, разговаривая с ними, сразу вспоминает покойного брата? Ты вон наверняка заметил, что Кирьон, третий сын Исилдура, внешне очень схож со своим славным предком Элросом. — Хорошо, что не с Элрондом, — фыркнул Малгалад, — тоже мне, отхватила Келебриан себе красавчика. Не верю я в то, что ты мне тут говоришь. Элронду, думаешь, Элроса жалко? Жалко у пчелки! — Да вы как сговорились все! — принялся кричать на друга и родичей король Нолдор, которому очень не нравилось то, что многие его близкие недолюбливают Элронда. Он долго и горячо пытался защищать своего герольда, но это не привело ни к чему, кроме ссоры с Малгаладом, который швырнул в Гил-Галада одуванчик и сказал, что ему больше не о чем разговаривать с таким упертым недоумком, который не желает ни слушать, ни слышать никого, кроме себя. Король Нолдор обиделся и долго переживал; он понадеялся, что к вечеру Малгалад остынет, и они помирятся, но тут в лагерь Последнего Союза прибыло многочисленное войско Орофера из Зеленолесья. Узнав о ссоре своих друзей, король лесных эльфов встал на сторону Келеборна и Малгалада, потому что у него были свои причины не любить Элронда. Его единственный сын Трандуил был эльфом довольно добрым, веселым и жизнерадостным, но имел одну слабость — любил приложиться к бутылке. Компанию в этом ему часто составлял Элронд, которого зеленолесский принц считал своим другом, и Ороферу это очень сильно не нравилось. — Эрейнион, ты, конечно, мне друг, но твой герольд омерзителен, — поддержал Келеборна и Малгалада король Зеленолесья. — Мало всего того, о чем тут уже с тобой говорили до моего приезда, так Элронд впридачу к своему жуткому высокомерию еще и наблюдает за собой в жизни меньше, чем свинья в зеркале! Если бы я не умел играть и петь, я бы и не брался за арфу или лютню, но Элронд мнит себя несусветно талантливым менестрелем, хотя у самого нет ни слуха, ни голоса. Его же песнями нужно не слух услаждать, а орков и троллей распугивать — никакого оружия не надо! Гил-Галад, как того и следовало ожидать, попытался вступиться за своего подручного и начал горячо объяснять Ороферу, что Элронд, безусловно, не такой одаренный музыкант, как Аратан или Анарион, но ему тоже хочется играть и петь. Король лесных эльфов, однако, был непреклонен. — Ну, а кто ему мешает? — возразил он. — Пусть себе играет и поет, когда его никто не слышит, а то взялся он как-то за арфу у меня во дворце — уверен, что от его бренчания и воплей в лесу передохли все белки! Если тебе охота его слушать, слушай, но это не значит, что и я должен! Скажи своему герольду, чтоб пожалел чужие уши! А еще он спаивает моего сына! Была бы у меня дочь, я б такого жениха тоже прогнал поганой метлой с порога! Трандуил хотел было тоже высказаться в защиту приятеля, но его отец только еще больше разозлился. — А ты вообще помалкивай! — прикрикнул он на сына. — Нашел мне тут, кого оправдывать! Помяни мое слово, продолжишь дружить с Элрондом — в скором времени сопьешься и будешь валяться в канаве со свиньями! Чтоб я тебя с ним рядом больше не видел! Дело кончилось очередной перебранкой, в ходе которой Орофер и Малгалад вдрызг разругались с Гил-Галадом. Они были эльфами гордыми и заявили теперь уже бывшему другу, что воевать с Сауроном все-таки пойдут, поскольку это общий враг, но не будут подчиняться приказам высокомерного нолдо. Оба они даже не подозревали, что эта глупая ссора в итоге будет стоить им жизни. Правители лесных королевств не задумывались также о том, что и у стен есть уши. Всю их беседу с Гил-Галадом от начала и до конца незаметно подслушал Линдир, который вечером того же дня передал все Элронду. Тому, как и следовало ожидать, все это очень не понравилось, и он пообещал своему прихвостню, что Орофер и Малгалад еще пожалеют о своих словах. *** Верховный Назгул Аргор, главнокомандующий мордорской армией, был человеком далеко не пугливым, но донесения разведки день ото дня вселяли в него все большую тревогу. Эльфы и люди Запада, собрав несметное войско, быстро двигались к Мордору, но Саурон, отдав основные распоряжения, вел себя так, словно ничего страшного не происходит. Недолго думая, он вместе с другими военачальниками и приближенными Черного Майа отправился к своему повелителю, чтобы обсудить с ним надвигающуюся угрозу. Тот сидел в своем кабинете в компании Моро и Маэглина. Комендант Барад-Дура рисовал грифелем что-то странное на обрывке бумаги, а Седьмой Назгул, как обычно, отрешенно смотрел в стену, наматывая на палец кончик своего пестрого головного покрывала — так он пытался хоть немного приукрасить свой черный наряд. Сам же Саурон выглядел на удивление спокойным. Выслушав Аргора, Черный Властелин лишь недоуменно пожал плечами. — Ну хорошо, все замечательно, ты собрал армию, объявил мобилизацию резервистов, готов организовать оборону и дать бой нашим врагам. И дальше что? Я думаю, что не нужно обсуждать очевидные вещи. Мы уже договорились, что позволим им подобраться поближе, а потом и посмотрим, что получится, — он покосился на Моро, который кивнул с по-прежнему отрешенным видом. — Все свободны. — Властелин, простите, а вы знаете, что Эрилиндэ тайком к Гил-Галаду бегает? — Аргор обернулся и внезапно увидел у себя за спиной невесть как просочившегося в башню Шестого, Элвира. Первой его мыслью было наорать на этого мерзкого юнца матом — нашел время и место! — но его опередил Денна. — Заткнись, крыса-альбинос, — прошипел он сквозь зубы. — У нас в Ханатте доносчиков бамбуковыми палками насмерть забивают. Эрилиндэ смутилась и спряталась за Аргора, но Саурона с Маэглином такая новость отнюдь не разозлила. Комендант весело рассмеялся. — Ого! Слушай, а расскажи-ка, каков мой братец в постели? Уж не думал я, что хоть кто-то растопит сердце этой ледяной статуи! — Тоже мне, открытие, — скривился Саурон, глядя на Элвира с презрением. — Про это уже весь Мордор знает. Еще бы всем и не знать, если принять во внимание то, что лучшая подруга Эрилиндэ Хейнит треплет языком про нее и Гил-Галада на каждом перекрестке. А ты, Элвир, и в самом деле заткнись и проваливай отсюда, ты у нас не на командной должности и тебя сюда не звали. — Ох, вот я сестрице Хейнит патлы-то повыдергаю, — огорченно покачал головой Дургхаш. — Нехорошо с ее стороны сплетни разносить, очень нехорошо. — Так как насчет моего брата? — давился от хохота Маэглин. — У вас с ним уже что-нибудь было? Хочу подробностей! Эрилиндэ буркнула что-то невразумительное и опустила глаза в пол. — Конечно, не было, — с широкой улыбкой пожал плечами Саурон. — Это ж светлые эльфы, они сначала по всем правилам свадьбу сыграют, а потом и все остальное. Но ничего, ты, Эрилиндэ, не расстраивайся, правила-то правилами, а против естественных потребностей не попрешь. Так что у тебя еще есть возможность добиться своего. Маэглин продолжал хихикать. — Вечером все Келебримбору расскажу. — А смысл, ему наверняка уже жена рассказала, — бросил Саурон. — Простите, Властелин, но неужели вам все равно, что она… — неуверенно начал было Элвир. Тут в облике Черного Майа произошла разительная перемена: его обычно ярко-синие глаза вдруг вспыхнули алым светом. Аргор прекрасно знал, что это такое — подобное означало, что Саурон страшно разъярен. — А ну, пшел вон отсюда, иначе я и в самом деле испробую на тебе какие-нибудь изощренные харадские пытки, — обманчиво спокойным тоном произнес Черный Властелин. Бледные щеки Элвира залила яркая краска, и он опрометью бросился прочь из башни — до него уже давно дошли вести о том, как и от чьей руки погиб его учитель Наурэ. Саурон повернулся к Эрилиндэ; глаза его снова приобрели обычный цвет. — Если что, я совершенно не злюсь на тебя из-за Гил-Галада, — обратился он к своей военачальнице. — Я давно знаю, что он тебе очень нравится. Можешь продолжать в том же духе, я не возражаю. Свободна. Все остальные — тоже. — Отдыхайте, пока есть возможность, — Моро внезапно повернулся и пристально посмотрел на своих товарищей. — Нас ждут не самые простые времена. — В смысле? — недоверчиво спросили в один голос Эрилиндэ и Аргор. Они пытались понять, что хочет сказать Седьмой, но не могли вникнуть в суть его фразы. — В смысле, что пока у вас есть возможность отдохнуть, я уже говорил, — едва слышно пробормотал Моро, поправляя платок на голове. — Вот ты сегодня ложись спать пораньше и выспись как следует, — прищурился он, повернувшись к эльфийке, — а то потом не до сна будет. Что я тебе рассказываю, сама поймешь. Это не мужское дело, мне с тобой об этом говорить. Хейнит, подругу свою, спроси, как с маленьким-то тяжело. — Ты это о чем? — попыталась уточнить та, но Седьмой снова повернулся к стене, с безразличным видом разглядывая черную драпировку. Саурон смотрел на него со снисходительной благосклонностью — судя по всему, он уже давно знал, о чем в очередной раз пророчествует Моро и чем кончится вся эта история. — Ладно, пошли, — Аргор тронул ее за плечо. — Сегодня, и в самом деле, немного отдохнем, а завтра я предлагаю как следует проверить укрепления.