Суицид для чайников

Ута, учуяв человека где-то за несколько метров от его студии, медленно ставит на стол только что сваренный кофе, берёт очки, надевая те, и раздосадованно вздыхает. Всё-таки не удалось попить кофе. Лёгкими и плавными шагами он пересекает кухню и направляется в собственный выставочный зал. Слышится хлопок двери. По привычке хочется напугать посетителя, но, как только Ута собирается сделать это, то чует странный запах, незнакомый. Клиент был девушкой. Ута заинтересованно разглядывает её, замерев в проёме, и оперся о косяк двери. Обычно посетители оглядываются и проходят вглубь, а эта стояла на месте, очень сосредоточенно рассматривая помещение. Лицо ее скрывает длинная челка. Она стоит так, будто прислушивается к каждому шороху. Ута слабо улыбается. Он уже понял каков изъян у этой женщины. Интересно. Немного погодя, гуль стягивает с себя очки и с глухим звуком ставит их на тумбу, что стоит рядом. Девушка вздрагивает от неожиданности и моментально оборачивается на звук. Растерянность в каждом жесте. Простояв на месте несколько секунд, она, наконец, идёт вглубь. Гуль лишь двигается ей навстречу. Без шума, без малейшего шороха, как умеют только ему подобные. Здесь слишком темно, чтобы заметить его. Ута останавливается в нескольких миллиметрах от лица девушки. Она вздрагивает от странных ощущений и нервно сжимает кулаки. Чёрт дернул зайти сюда! Сейчас она больше всего чувствует себя уязвимой, потому что она была уверенна, что сейчас кто-то наблюдает за ней, злорадно насмехаясь. И вся проблема заключается в то, что она не может узнать, где находиться этот шутник. Слух не улавливает ничего, а вот обоняние… здесь всё пахнет кофе, каждый миллиметр пропитан им. И чьем-то мужской одеколон. Значит, владелец этого места — не женщина. Но где же он сейчас находится? — Бу. Девушка кричит от неожиданности, ведь голос звучит перед лицом, опаляя горячим дыханием. От страха, при попытке убежать она путается в собственных ногах, собираясь приземлиться на не слишком мягкий пол, но Ута с ловко хватает незнакомку за локоть, не давая упасть. — Ты в порядке? — учтиво интересуется он. Девушка растерянно хлопает ресничками, а затем неопределенно кивает. Ута безразлично наблюдает за растерянным видом гостьи. Надо же, даже прятаться не пришлось. Кто же знал, что к нему забредет слепая девчонка. Девушка хватается за локоть, потирает его, сквозь зубы шипя ругательства, и зло смотрит на масочника. — Прости, — весьма дружелюбно улыбается Ута, про себя отмечая, что нужно быть осторожнее, ведь человеческое тело слишком слабое. И вкусное. — Нельзя же так пугать, — разозлено бурчит себе под нос. — Еще раз прости. Моя вина, — вина сквозит в голосе масочника и тот вскидывает руки. — Больше так не буду. Лицо девушки смягчается, но складка от нахмуренных бровей остаётся. — Чем я могу помочь? — спрашивает Ута, продолжая внимательно следить за передвижением гостьи. Лишь бы не разбила чего. — Что это за место? — девушка отодвигается челку в сторону и смотрит в упор на масочника своими блёклыми глазами. — Это моя студия. Здесь я делаю маски. — Маски? — интересуется она. — Какие маски? — Любые, — отвечает Ута и поправляет кардиган, что сполз с плеча. Он хватает ее за руку, ведёт в сторону близ стоящего стула и садит туда. Девушка лишь открывает рот, в желании возмутиться по поводу развязного поведения парня, но передумывает. — Желаешь себе маску? — Зачем мне маска, если я все равно не вижу? — Все люди носят маски. Кто-то носит их для того, чтобы отгородиться от боли. Кто-то просто притворяется другим человеком. Для кого-то это средство защиты. Каждый носит его для особой причины. Каждый любит носить маски. Это наша неотъемлемая сущность. Я лишь позволяю это осуществить, в буквальном смысле. — Я не до конца понимаю вас. — Люди говорят мне свои пожелания, а я даю им возможность стать теми, кем они хотят быть. Я делаю им маски. Девушка озадаченно хмурит брови, на что гуль усмехается. На самом деле длинная челка скрывает пол лица, в особенности правую его часть. Однако, это не мешает ловить Уте каждое движение лица и мимику. Мастер своего дела, что так так внимательно наблюдает за каждым движение потенциального клиента. — Так, что ты решила? Девушка сжимает губы в тонкую полоску, когда в нос снова бьёт резкий аромат кофе. — Вы опять стоите близко ко мне? — Да, — невозмутимо отвечает Ута. — Зачем? — Разглядываю, — пожимает плечами. — Кстати, меня зовут Ута. — Химено Акари, — с нажимом в голосе представляется она. Ута впитывает в себя каждую новую эмоцию, смотрит внимательно, что очень напрягает Акари. — Значит, Акари-чан. — Просто Акари. Из ваших уст это звучит ужасно, — морщится Химено, тем самым пытаясь хоть как-то взять в себя в руки: — И долго еще вы собираетесь так «разглядывать» меня? — Пока не надоест, — этот невозмутимый тон и открытая наглость чуть смущает Химено. Из-за чего она поджимает губы сильнее. Наконец, парень отстраняется. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе маску? Акари кусает тонкие губы. — Да, — неуверенно соглашается девушка. — Не бойся, — почему-то говорит парень и берёт альбом со стола. Он начинает черкать что-то. — Я всего лишь сниму мерки. — А мне следует чего-то бояться? — с нервной улыбкой спрашивает гуля Химено. — Нет. Но ты вся дрожишь. — И вы тем самым успокоили меня? — фыркает девушка. — Какая ты догадливая, — кивает он, а после спрашивает: — Есть аллергия на металл или резину? Акари задыхается от возмущения и скрипит зубами. Этот парень ее раздражает. — Нет, — бурчит она. — Хорошо, — Ута кладёт альбом на стол. — Как ты сюда попала, Араки-чан? — Акари, — поправляет она и скрещивает руки на груди. — Заблудилась. — Вот как. Чем ты занимаешься? — Это имеет какое-то отношение к маске или вам просто интересно? — И то, и другое, — он убирает длинную челку и лица. Его взору открывается уродливый шрам, что начинался с виска и заканчивался на середине щеки. Ута хмыкает и проводит указательным пальцем по шраму. — Уродство, да? — грустно спрашивает она. — На ощупь этот шрам вызывает омерзение. — Не совсем, — качает он головой. — Но если ты хочешь, я могу сделать маску, где можно это скрыть. Но мне нравится этот шрам. Девушка удивленно вскидывает брови от его слов. Мало того, что забрела в неизвестное место, так и главное — к извращенцу забрела! Черт. Акари гонит мрачные мысли и ещё раз прогоняет информацию про маску. Идея кажется заманчивой, но, все же, девушка откажется. — Нет. Я не хочу это скрывать. — Почему? — гуль заинтересован. — Ведь ты скрывала этот шарм за челкой. Химено краснеет. — Я не хочу скрывать свое уродство под чем-то прекрасным. Больше не хочу, — говорит в ответ Акари и опускает голову. — Хм, — озадаченно цокает языком гуль и приподнимает двумя пальцами чужой подбородок. — Тогда не двигайся, Араки-чан. — Акари, — выдыхает девушка. Слышится тихий смех Уты. За все время снятия мерки, Ута по пути умудрялся задавать интересующие его вопросы. Если Химено за все время смущалась и чувствовала себя неловко, то через некоторое время она уже свободно отвечала на его вопросы и уже не чувствовала прежнего дискомфорта. Постепенно они перешли на «ты». Раздражение к Уте сменилась заинтересованностью с ее стороны. Все-таки Ута умел к себе располагать. — Этот шрам… откуда он? — Автокатастрофа, — при мысли об этом инциденте Акари не посещают грустные мысли, как обычно бывает у многих, хотя бы потому, что ничего об этом не помнит. После месяца комы Химено приняла случившееся как факт. Данность, от которой уже невозможно уйти. Воспоминания о трагедии так и вернулись спустя годы. Психолог говорит, что эта всего лишь защитная реакция мозга и что со временем Акари вспомнит все. — Не похоже, что из-за нее ты потеряла зрение, — кивает Ута и чуть поворачивает ее голову на бок. — Я слепая от рождения, — усмехается в ответ Химено. — Жалеешь? Ненавидишь все за, что родилась такой? Акари сглатывает ком в горле, после чего отвечает: — Да. На этом Ута заканчивает свой допрос и молча продолжает черкать в альбоме чертежи будущей маски для слепой посетительницы. Как странно, человек с таким изъяном у него впервые в студии. Это будет забавно. Химено нервно сжимает край шарфа, что был у нее на шее и неуверенно мнётся, не решаясь спросить. Но через некоторое время она набирает решимости. — Ута, скажи ты… ты ведь не человек, да? Ута замер и удивленно посмотрит на Акари, а затем кладёт альбом на стол. Он хмыкает и выпрямляется. — Так ты догадалась, — утвердительно начинает Ута. — Да, — Химено глотает вязкий ком, застрявший в горле. — Все-таки это оказалось правдой. Слепые люди видят больше, чем зрячие. — Сам виноват! — оскорбляется Акари. — Научись вести себя как нормальный человек, тогда бы не спалился! — Правда? — усмехается Ута, а затем сел напротив ее и потер шею. — И чем же я провинился? — Ты ходишь бесшумно. Люди так не ходят. Неудивительно, что я тебя не услышала тогда. — Когда ты зашла в студию? — Да, — морщится Химено, вспомнив недавнее происшествие. — И еще, от тебя не пахнет как от человека. В смысле, хоть от тебя и пахнет духами и все такое, но у людей есть свой запах. У тебя нет его. — Интересная теория. И что мы будем делать? — О чем ты? — Акари хмурится сильнее. — Ну, Араки-чан, если ты узнала, кто я, то у меня нет причин оставлять тебя в живых, а я хотел сохранить тебе жизнь из-за твоей слепоты. Ты у меня первый такой клиент. Незрячий гость — что-то новое. И делать маску для тебя стало бы довольно интересным опытом. — Акари, — не забыв поправить его, ворчит Химено. — То есть, если бы я не была слепой, то ты меня бы съел? — Верно, — кивает Ута. — И теперь ты убьешь меня? — изогнув бровь, переспрашивает она. — Посмотрим, — в своем репертуаре невозмутимо отвечает масочник. — Хочешь кофе? У Акари нервно дёргается глаз. Ута проходит в кухню и принимается варить кофе. Он с некоторым сожалением смотрит на свою кружку, где было нетронутое и холодное варево. Гуль берет кружку и выливает его в раковину, а затем моет, попутно предупреждая Акари, чтобы та была осторожнее. — У тебя разве нет трости? — спрашивает Ута, наблюдая, как она осторожными шагами проходит в кухню, попутно все трогая. — С ней было бы легче. — Я её потеряла, — пожимает плечами Химено. — И у собаки у меня тоже нет. Аллергия на шерсть, да и на дух их не переношу, — поясняет она. — Почему? — спрашивает Ута. — Они слишком преданные. Не люблю таких животных. В принципе, как и людей. Ута одаривает ее долгим взглядом, после чего хмыкает и просит садиться за стол. Он достает из шкафчика кружку и наливает ей кофе. — Так, когда же… эм… ты собираешься съесть меня? — неуверенно подает голос Акари после пару глотков кофе. Как ни странно, но от нее не пахнет страхом. О, потому что Химено не боится, ни капли вот. Это удивляет и немного забавляет масочника. — После того, как закончу твою маску, — отвечает он. Химено удивляется такому ответу. — Почему не сразу?! — Так не терпится быть съеденной мной? — Ута садится напротив девушки и подпирает рукой подбородок. С детским интересом гуль жадно ловит каждое ее движение. — Нет, конечно! — разводит руками она, после чего хихикает в кулак. — Странная реакция, — говорит гуль, после чего преподносит руку к ее лицу и машет им в разные стороны. — Ты тоже странная. А ты правда ничего не видишь? Даже очертания? — Ты еще заставь меня угадывать, сколько пальцев ты показываешь, — с раздражением фыркает Химено и делает глоток кофе. Ута продолжает наблюдать за ней внимательно. — Я чувствую на себе твой взгляд. Это раздражает. Прекрати, — шипит она. — Хорошо, — кивает гуль. — На шее у тебя тоже шрам есть? — Откуда ты?.. — глаза Акари расширяются. И, словно по инерции, она касается шеи, где у нее и, вправду, находится шрам. — Заметил, когда снимал мерки, — пожимает плечами Ута. — Скажи, Араки-чан, где у тебя еще есть шрамы? — Акари. Меня зовут А-ка-ри. Запомни, пожалуйста, — устало вздыхает девушка, после чего поясняет. — На ноге еще есть, на внутренней стороне бедра остался маленький шрам, на пояснице и еще… на руках. — Много. — Врачи говорили, что это чудо, что я выжила, — усмехается Акари и горбится слегка. Наступает гробовая тишина. Ута продолжает смотреть на Химено, изредка отпивая большими глотками кофе, в то время как она задумчиво сверлит своими блеклыми глазами пол. Ута лениво подмечает, что у Химено слишком густые волосы, небрежно причёсанное. Сгорбленная спина, хрупкое телосложение, бледная кожа, что придавало ей болезненный вид. Акари выглядит неряшливой и неухоженной, однако Уте нравились ее неживые глаза. — Интересно, каковы они на вкус? — Что? — не понимает девушка. — Я про твои глаза, — говорит гуль. — Я съем их первыми. — Мне стоит испугаться? — невинно похлопав глазами, интересуется Акари. — Нет. Не стоит, — качает головой парень, — И, кстати, почему ты не пугаешься? — как бы невзначай интересуется Ута между делом. — Не хочу и все, — бурчит под нос Акари. Гуль лишь слабо улыбается и встает со стула. — Можешь прийти через неделю. Маска будет готова, — масочник покидает кухню, оставив ее одну и сказал напоследок: — Не упади по дороге. Акари поджимает губы на его замечание, допивает кофе и уходит из студии. Ей здесь больше нечего делать. Уте нравятся необычные клиенты, особенно если они люди. Для него это забава. Ничего большего и ничего личного. Уте нужно лишь как-то скоротать время. Он сделает ей маску, но гуль сомневается, что она заберет её. Ута дал ей возможность сбежать, хотя бы потому что не хотел есть ее. Это будет расточительством, если такой необычный клиент пойдет на корм. — А она интересна, — ухмыляется гуль, чертя эскизы для будущей маски. Послышался хлопок двери. Она ушла.