О жизни повседневной

Инк, как обычно, проснулся утром и, зевая, пошел на кухню. Каждое утро в их с Эррором доме проходило одинаково. Радужный просыпался первым и готовил завтрак, после чего шел будить любимого. Вот и в этот раз скелет подошел к раковине, возле которой стояла его любимая кружка. Он всегда с трудом просыпался и для ускорения ему нужен был кофе. Налив себе этот божественный напиток, Инки, пританцовывая, приступил к готовке. Решив не заморачиваться, он остановил свой выбор на омлете с беконом. Просто и вкусно. Всё равно глючный ест всё, что он приготовит. Хотя у него и выбора-то нет… Но не будем отвлекаться! Приготовив завтрак, Радужный разложил его по тарелкам и поставил на стол. Удовлетворительно кивнув, он поднялся наверх по лестнице и вошел в комнату. Как и ожидалось, ошибка развалился на всю кровати и мирно посапывал. Вдохнув и немного поумилявшись, художник решил сначала переодеться (А то он все еще в пижаме) и подошел к шкафу. Внезапно, когда он снял с себя рубашку, вокруг запястья образовались нити и потащили его к кровати. Ойкнув, чернила упал рядом с глючным, что уже не спал, а смотрел на возлюбленного. — Доброе утро, Радужная жопа, — довольно протянул он. — Утро добрым не бывает, — пробубнил в ответ Инк, стараясь встать. — Отпусти, Эррор! — Неа, не отпущу! — ответил ошибка и широко улыбнулся. Художник прекратил попытки и раскинул руки в стороны, немного хмуро смотря на скелета. — Я, вообще-то, завтрак приготовил. — Завтрак может и подождать, — АУненавистник привстал и навис над развалившимся Инком, после чего наклонился и нежно стукнулся с ним зубами, заставляя того перестать хмуриться. Обречённо вздохнув и поняв, что Эррора уже ничем не исправить, Инк полностью расслабился, «отдавая себя во власть победителя». Довольно хмыкнув, глючный убрал нити и провел языком по зубам Радужного, призывая того их разомкнуть, на что Инк высунул язык, переплетая его эррорским. А ошибка времени не терял и уже вовсю руками ласкал ребра и позвоночник художника, иногда задевая ключицы и вырывая из любовника стоны. Разорвав поцелуй, он спустился ниже и провел языком по мечевидному отростку и грудине, а его руки, тем временем, освобождали Инка от штанов. Покусывая ребра, АУненавистник сжал пальцами крестец и посмотрел на покрасневшего и стонущего художника. Поняв намек, тот создал из своей магии лоно и развел ноги, чтобы любовнику было удобнее. Удовлетворительно хмыкнув, глючный избавился от одежды, освобождая светящийся член, заставивший Радужного сглотнуть накопившуюся слюну. Из-за регулярного секса и Магии, Инки не нуждался в растяжении, так что Эррор сразу приступил к главному. Закинув ноги художника себе на плечи и проведя по большеберцовой кости языком, ошибка начал входить. Стоны Инка вскоре превратились во вскрики, он прогибался в спине от каждого толчка любовника. Он не сдерживал себя, так как знал, что тому нравится, когда он кричит от удовольствия и неосознанно подается на встречу, стараясь насадиться сильнее. Ошибка же с довольными порыкиваниями со всей силы вбивался в лоно Радужного, приближая к оргазму и себя, и любовника. Он заворожено смотрел, как с каждым толчком в глазах Инка менялись зрачки, при том, что тот даже не моргал. Почувствовав приближение оргазма, глючный наклонился и обнял художника, оставляя на чувствительной шее поцелуи. Инк не выдержал и первым сорвался в оргазм, чувствуя, как его вырвавшаяся магия переплетается с магией уничтожителя, на несколько мгновений делая их одним целым. Когда чернила пришел в себя, то попытался встать. Именно попытался… — Эррор, отпусти! Мне нужно разогреть завтрак! — Ноуп. Второй раунд, — с широкой улыбкой проговорил тот и снова повалил любимого на кровать. — Эррор! Нет! — Эррор да! А завтрак они все же съели… В обед.