О жизни повседневной

Инк напряжённо выдохнул, чувствуя почти болезненное напряжение магии в области таза и поясничных позвонков. Она буквально давила на кости, не давая сделать ни вдох, ни выдох. Радужный почти потерялся в этих ощущениях. Но было то, что держало его в сознании, не давая отключиться. - Божебожебоже чтоделатьчтоделатьчтоделааааааааать!!! - ошибка в панике бегал вокруг рожающего бойфренда. - Эррор, дорогой, успокойся. Все хорошо, - успокаивающе сказал художник и с трудом выдохнул. Напряжение становилось почти невыносимым. - Хорошо? Что хорошо?! Ничего не хорошо! Инки, ты, главное, ни о чём не беспокойся! - Я не беспокоюсь, родной. - Не волнуйся! - И не волнуюсь. - Я рядом! - Я вижу. - Все будет хорошо! - Это мои слова ой! - АААААААААА!!!!!! - Эррор не ори! Это я тут рожаю! Это ты должен успокаивать меня! А не я тебя! - Я спокоен! Я спокоен! Инки, дыши! Повторяй за мной! Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, вдох... - не договорив, глючный с ужасом смотрел на возлюбленного, от которого отсоединился сгусток магии, постепенно приобретающий вид ребенка. Радужный в этот момент был в напряжении, ему казалось, что он сейчас взорвется, пальцами он вцепился в простыню, а закричать уже не хватало сил. Через несколько минут, показавшихся ему вечностью, магия окончательно приобрела вид младенца и тот опустился рядом с «матерью». Выдохнув наконец, Инк смог расслабиться. Он лежал и смотрел на своего ребенка, что мирно посапывал, прижав к груди кулачки. - Посмотри на него, Эррор, - счастливо прошептал художник. - Разве это не самый прекрасный ребёнок в мире? Эррор? - не услышав отклика, он посмотрел в сторону возлюбленного, но увидел только его бессознательную тушку. - О Боже, Эррор!