О жизни повседневной

— Чё как, Инки? — спросил Эррор у своего скучающего парня. — Ты знаешь, че как, Эррор. Мне скучно, — вздохнул радужный. — У авторов сезонное затишье, а когда я путешествовал между мирами, то слышал, как они шептали «сессия». Не знаю, что это, но они говорили это с таким ужасом, что я даже испугался за них. Надеюсь, у них все хорошо, — он обеспокоенно сложил руки на груди. — Да что с ними случится? — пренебрежительно фыркнул АУненавистник. — Тем более на их место постоянно приходят новые. — Не говори так, Эррор! — возмутился художник. — Каждый автор важен! — Да да, конечно же… — закатил глаза тот. — Но не важно. У меня к тебе предложение, Радужная Жопа. — Что ты так к моей попе прицепился?! Нравится что ли? — Хм, — он придирчивым взглядом окинул фигурку Инка, особенно задерживаясь на вышеназванной части, что заставило более светлого скелета покраснеть. Ведь недавно их отношения перевалили за отметку друзья. — Очень, — широко улыбнулся Ошибка. — Дурак! — буркнул Художник. — Что ты там хотел? — О, мой дорогой Инки, хочу я многое и почти всё это связано с «ты, я и постель», но сейчас я хочу просто сыграть с тобой в карты. На желание, — всё так же широко улыбался Глючный, с интересом наблюдая за новоявленным любовником, что покраснел. Опять. — На желание? — не смотря на смущение, он заинтересовано посмотрел на АУненавистника. — Ага. В дурака. — Я согласен, — неожиданно согласился Инк. — Что? — удивился ошибка, он-то думал, что Радужного придется уговаривать, а тут такой поворот… — Что ж, отлично! — он всё же обрадовался, ведь ему же меньше работы. — Тогда как насчет завтра в шесть у меня? — Хорошо, я приду, — кивнул художник. На этом они распрощались. «Не пожалей об этом, Эррор…» — усмехнулся Инк. *** — Чувствуй себя как дома, Радужная жопа, — с этими словами АУненавистник пригласил его к себе в дом. — Можешь даже пропылесосить, — пошутил он. — Спасибо, но я откажусь, — хихикнул художник, проходя вглубь. — Очень жаль, — сделал вид, что обиделся, Ошибка. Но когда мимо проходящие Инк «чмокнул» его в щеку, он расцвел. — Ну да ладно, проходи наверх. — Наверх? — подозрительно посмотрел на него скелет. — Там нам будет удобнее сидеть, — мило улыбнулся тот. — Океей, — не менее подозрительно произнес Инк, начиная подниматься по лестнице. Эррор, шедший за ним, специально опустился на несколько ступенек вниз, чтобы перед глазницами была интересовавшая его часть Инка. Радужный, будто почувствовав его взгляд, резко повернулся к нему лицом, уперев руки в бока и с возмущенным взглядом. Но смущение скрыть не удалось, так что Эррор просто прошел мимо, шепнув ему на ухо: — Спокойней, Инки. На что «Инки» фыркнул и потопал за темным скелетом. Как ни странно, комната, в которой они оказались, была чистой и опрятной. — Я прибрался перед твоим приходом, — немного смущенно сказал Эррор. — В общем, присаживайся. И начнём игру. — Окей, — улыбнулся Чернила и забрался на кровать с ногами, устраиваясь поудобнее. Глючный же достал колоду карт. — Так, играем пять партий до трех побед, — тусуя, сказал он. — Хорошо. И, раз играем на желание, потом не жалуйся, — усмехнулся Художник, заставив Глючного даже на секунду сомневаться в затее, но он тут же отбросил ненужные мысли в сторону, уверенный в своей победе. *** — В смысле? — в шоке уставился Эррор на Инка, что выложил последние карты. — В коромысле, — улыбнулся Художник. — Что, продолжаем? — Новичкам везет! — пробубнил Глючный, тусуя. — Ну-ну. Но уже через игру Ошибка не был так уверен, что Инк новичок. А еще через игру он реально испугался что может прийти в голову Радужной жопе? Да всё, что угодно! Через час вся пятерка была сыграна, а Ошибка был пятикратным дураком. Он с открытым ртом смотрел на оставшиеся карты у себя в руках, в то время как у Чернил их не было. — Ну что, Эррор? — пропел светлый скелет. — Ты готов выполнить желание? — Эмм… А может не надо? — даже не надеясь, протянул Ошибка. А он хотел, чтобы Инки проиграл и сделал ему минет… — Надо надо. Не жаловаться, помнишь? — художник выглядел очень довольным, светя улыбкой и хитрыми разными глазами. — Ну? Что ты хочешь? — обречено выдохнул Глючный и приготовился услышать что-то вроде «не уничтожай АУ» или «неделю помогай мне». Но реальность жестока. — Хочу, чтобы сегодня ты был уке. — Что? — АУненавистник потряс головой, думая, что ослышался. — Хочу, чтобы сегодня ты был уке, — раздельно повторил Инк. — Ещё раз «что»? — Эррор, не строй из себя дурочку, ты прекрасно понял, о чём я, — закатил глаза его парень. — Но… но… но… — он не мог поверить, что Радужная жопа мог попросить у него такое. — Нет, это не шутка, и да, я настоящий Инк, — сразу расставил все точки над ё художник. — Мы обещали выполнить любое желание победителя. Я уверен, что ты тоже мне не завтрак тебе приготовить хотел попросить. — Ну… Да, — вспомнив свое желание, ему пришлось с этим согласиться. Он прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Ладно. Хорошо. Стоило Ошибке открыть глаза, как он столкнулся взглядом с, подобравшимся слишком близко, Инком. — Расслабься, Эррор, — прошептав это, чернила провел языком по сжатым зубам глючного. Не сопротивляясь, тот приоткрыл рот, немного высовывая свои языки и переплетая их с радужным вторженцем. Инк убрал карты, положив их на пол и аккуратно опрокинул Ошибку на покрывало. Он задрал на нём футболку и дотронулся до ребер, заставив того вздрогнуть. По совету Радужного он попытался расслабиться и просто плыть по течению. Он положил руки на плечи светлого скелета, обнимая его. Инка это очень обрадовало, так как он волновался, что любимый не сможет расслабиться. Так что, довольно мурлыкнув, он разорвал поцелуй и перешел на шею. Несмотря на то, что такой опыт у него был впервые, глючный уже тяжело дышал, невольно выгибаясь навстречу рукам, что ласкали его ребра и позвоночник. Ощущения были приятными, они будто пускали по костям разряды тока, заставляя реагировать и магию. Сквозь тяжелые вздохи прорывались лёгкие стоны, когда Инки задевал особенно чувствительные точки. Незаметно художник спустился ниже и, пока язык исследовал грудину и ребра, он боролся с завязками на шортах. Когда все узелки были развязаны, он медленно спустил ненужную сейчас ткань, полностью оголяя любовника. Ошибка был уже возбужден, о чём свидетельствовал стоящий созданный магией член. — Эррор, создай лоно, — приподнявшись и смотря на лежащего на постели скелета, попросил Радужный, на что глючный ответил немного мутным взглядом и, сосредоточившись, сделал то, о чём просили. — Умница, Эррор, — Инк поцеловал его. Но ему пришлось ненадолго оторваться от поцелуев, чтобы окончательно сбросить с себя одежду. Сделав это, он припал к чувствительной шее АУненавистника, пальцами исследуя лоно. Магия сама позаботилась о легкости проникновения, так что Чернила просто дразнил любовника. Он кружил возле входа, входя только на одну фалангу и лаская чувствительные стенки. Вскоре Эррор начал подаваться навстречу пальцам, стараясь удержать их в себе подольше. Второй рукой и языком он ласкал позвоночник, ребра, грудину, шею, водил кончиками пальцев по бедрам и тазовым костями. Он изводил Эррора, хотевшего всего, сразу и сильно, доводил его до исступления. — Инки… Инки… — на выдохе, еле слышно бормотал ошибка. — Пожалуйста… Для Эррора даже это тихое «пожалуйста» было затруднительно, а для Инка этого хватило. Он устроился между разведенными бедрами глючного и начал входить. Глючного выгнуло, он раньше не испытывал подобных чувств. Удовольствие, заполненность… Казалось, он ощущает каждую вену на члене Инка. Всего этого было так много, что он потерялся в ощущениях. Немного придя в себя, он понял, что художник не сдвинулся ни на миллиметр, поглаживая его по бедрам. Отдышавшись, он двинул тазом, что Инк воспринял за разрешение двигаться. Дальше началось безумие, наполненное стонами, тяжелым дыханием, толчками, беспорядочными поцелуями и ласками. Пика они достигли одновременно. — Если я захочу еще раз сыграть с тобой карты — тресни мне, — пробормотал засыпающий Эррор, когда они валялись в обнимку на кровати. — Ни за что, — хихикнул на это Чернила.