Назойливее тени

      — Я придумал. Клянусь, это гениально. И как я раньше не додумался? Зик хлюпает носом и возбужденно барабанит пальцами по столу. Тобиас, как раз увлечённый протиранием стаканов, малодушно молчит. — …я напишу ей на стакане. Что-нибудь вроде «привет, ты секси». Девочкам такое нравится. — В прошлом веке нравилось, да, — подтверждает Тобиас и откладывает в сторону вафельное полотенце. Он облокачивается на стойку и обводит сонным взглядом по-утреннему пустую кофейню. — Надписи на стаканах… Это такой мейнстрим, Зик. Сейчас на такое никто не клюнет. Облегчи вам обоим жизнь и просто пригласи её на свидание. Зик недовольно кривит губы на такое варварское подавление своей творческой натуры и обиженно отворачивается к полкам. — Она на тебя тоже запала, — сообщает Тобиас оскорбленной спине друга. Зик не отвечает. Чуть поворачивает голову, морщится и вдруг громко чихает. — …И взял бы ты уже больничный себе. — Ну да, как же. Уилл уже слёг, ты тут один останешься что ли? — Сейчас не так много посетителей. Справлюсь как-нибудь. — Тобиас устало улыбается и одной рукой трёт слипающиеся глаза.       Звенит дверной колокольчик. Зик первым бросает взгляд на посетителя через плечо друга, жестами обозначает код красный и мгновенно ретируется в подсобку. Мышцы в теле сводит заблаговременно, ещё перед тем, как Тобиас оборачивается, чтобы встретиться глазами со своим персональным утренним проклятьем. Вдох-выдох. Главное — не делать резких движений. У проклятья чёрные волосы и гаденькая ухмылка, и в данный момент оно уже вовсю стоит у стойки, нетерпеливо сложив на неё локти. — Утро, — бодро приветствует Тобиаса Эрик и салютует ему правой рукой. Тобиас ничего на это не отвечает, молча направляясь к кофемашинам. — Ну и как оно? — интересуется Эрик, пока Тобиас исступленно тычет по кнопкам. — С посетителями не густо, как я погляжу, а? Тот что-то мычит в ответ. — Расскажи какую-нибудь шутку, — просит Эрик. — Клянусь, что оставлю чаевые, если она заставит меня хотя бы улыбнуться. Тобиас вздыхает. — В твоём районе открыли Старбакс, почему ты до сих пор ходишь сюда? — Ненавижу Старбакс, — признаётся Эрик. — И вообще, какой ты непонятливый. Я ведь здесь исключительно ради твоей приятной компании… Он проводит пальцем по ободку маленькой сахарницы и невзначай давит на один край, опрокидывая её. — Ой, как неловко вышло… Я сегодня такой неуклюжий. Тобиас медленно выдыхает воздух носом. Экранчик мигает синим, возвещая о том, что операция завершена. Схватив готовый эспрессо, Тобиас разворачивается обратно к стойке и, одним движением перевернув сахарницу, ставит её на место. — И что это? — интересуется Эрик, когда Тобиас оставляет стаканчик с кофе перед ним. — Твой эспрессо без сахара. Ты его всегда берёшь. — Как мило, что ты выучил это. Но сегодня я хочу чего-нибудь другого. Сделай мне латте, например. Тобиас поджимает губы и снова отходит. Эрик тем временем принимается выводить какие-то узоры на рассыпавшемся по стойке сахарном песке. — Надеюсь, молоко без лактозы? — добавляет он, когда Тобиас ставит перед ним латте. Тобиас скрипит зубами. В кофейню входит девушка. — Бариста сегодня такой медлительный, — делится с ней Эрик. — Минут десять уже свой заказ жду.       Через пару минут Эрик перенимает у Тобиаса стакан с латте и, будто бы проверяя на цельность, придирчиво вертит его в руках. — На самом деле, не люблю латте, — наконец говорит он. — Верни мне мой эспрессо.       — Кто вообще приходит в кофейню, чтобы взять эспрессо навынос? По-моему, все, кто так делает — ненормальные. — Шона так делает. — Шона это другое. Она сюда приходит, только чтобы с тобой увидеться. По моим сменам она сюда даже не заглядывает. Тобиас с негодованием отшвыривает от себя полотенце и, скрестив на груди руки, утыкается плечом в стену. — Мы уже два года, как закончили школу, а он до сих пор достаёт меня здесь, — делится он с Зиком. — Иногда мне кажется, что я очень сильно нагрешил в прошлой жизни, а он мне послан моим наказанием свыше. Зик хмыкает: — У меня живет тетушка в Индиане, ну, ты её помнишь. Если действительно хочешь от него избавиться, можешь попробовать переехать к ней, она тебя с радостью примет. — Не говори ерунды. До Индианы отсюда каждый день автобусы ходят. Он меня и там достанет.       Под конец рабочего дня Тобиас заглядывает в подсобку и застаёт там Зика, что-то старательно выводящего маркером на маленьком стакане. — Первый признак того, что ты влюбился — ты начинаешь рисовать какую-то ерунду на всех доступных поверхностях, — с ухмылкой замечает Тобиас. — Я просто тренируюсь. На них ужасно неудобно писать. Тобиас смотрит на груду уже исписанных стаканчиков, разбросанных по полу. — Перестань переводить сырьё. Зик только отмахивается: — Да ладно, ты сам говорил, что эспрессо у нас почти никто не берёт. Он откладывает в сторону маркер и устало запрокидывает голову. — Знаешь, я, наверное, всё же возьму себе больничный, — сдаваясь, говорит он. — Здравая мысль. Только прибери за собой, окей? Тобиас бросает ключи от главной двери на стол и разворачивается в сторону выхода. — Хочешь пищу для размышлений? — спрашивает его Зик перед самым уходом. — По моим сменам Эрик сюда тоже не заходит.

***

      Тобиас возится с мокачино, когда в начале десятого, как по расписанию, в кофейне объявляется Эрик. В ожидании своей очереди он начинает бродить около витрин с маффинами. Рассчитавшись с девушкой, Тобиас бросает на него косой взгляд. Эрик внимательно разглядывает их ассортимент, хотя — Тобиас прекрасно это знает, — ничего брать и не собирается. — Ну чего тебе? — после пары минут не выдерживает он. Даже само присутствие Эрика поблизости здорово действует ему на нервы. Тот укоризненно на него косится. — Что это за тон, Итон? — осведомляется он. — Разве так разговаривают с клиентами? Ещё один такой прецедент, и я накатаю тебе негативный отзыв на пять страниц, мне это несложно. Он возвращается к стойке, облокачивается на неё и насмешливо глядит на Тобиаса в ожидании ответной реплики. — Эспрессо без сахара с собой, — в конце концов сжаливается Эрик. Тобиас закатывает глаза и хватает первый попавшийся под руку стакан.

***

      На следующий день, сразу после открытия, в кофейню заглядывает Шона. Заметив, что Зика нет, она приветствует Тобиаса, немного болтает с ним, невзначай интересуется, куда пропал Педрард. Получив в ответ, что тот взял отгул, она задумчиво кивает, прощается и уходит, так ничего и не заказав. Эрик подоспевает к своему обычному времени. Он взбирается на барный стул, чего никогда раньше не делал, и задумчиво разглядывает меню. — Вы готовы сделать заказ? — холодно интересуется Тобиас. Эрик переводит взгляд на него. — Мне как всегда. — Эспрессо без сахара навынос? — уточняет Тобиас. Эрик кивает и слегка улыбается — не так, как обычно, — замечает Тобиас. Пока стаканчик наполняется кофе, Эрик опускает голову на сложенные на стойке руки и вдруг спрашивает: — Ты разве не рад меня видеть? Тобиас скашивает на него взгляд. — Мы рады каждому посетителю, — осторожно отвечает он, опасаясь подвоха, но, к счастью, его не следует. Эрик расплачивается и как никогда мирно покидает кофейню.

***

      Во вторник Тобиас решает, что Эрик подсел на прозак. Он приходит как обычно, снова взбирается на стул, просит эспрессо и, пока Тобиас возится с кофемашиной, вдруг спрашивает: — Как дела? Тобиас напрягается. — Нормально. — Я слышал, сейчас многие болеют. Ты в порядке? — Вполне. Тобиас ставит перед ним его кофе. Эрик смотрел на него, а потом оглядывается по сторонам, словно раздумывая, чего бы ещё спросить. Не найдя подходящей темы, он оставляет на стойке деньги, а перед тем, как слезть со стула, вдруг роняет: — Спасибо.

***

      В среду с утра звонит Зик и говорит, что чувствует себя куда лучше и собирается выйти на работу уже завтра. Эрик приходит как обычно, в начале десятого. — Эспрессо без сахара? — спрашивает Тобиас. — Нет, — говорит Эрик. — Сделай мне сегодня что-нибудь на свой выбор. — В смысле? — Удиви меня. Тобиас подзависает. — Я не пью кофе, — наконец признаётся он. — Предпочитаю чай. — Тогда давай чай, — соглашается Эрик. Тобиас подаёт ему чай в высоком стакане, Эрик кладёт два доллара на стойку и замирает на несколько секунд, будто бы выжидая чего-то. — До завтра, — в конце концов говорит он и уходит.

***

      В четверг наконец-то появляется Зик. Пока Тобиас переворачивает стулья, он занимается витриной. Педрард, как обычно, немного жалуется на жизнь, спрашивает Тобиаса, как дела и не заглядывала ли на днях Шона. Потом сморкается и отходит к прилавку. — Слушай, а где стаканчики для эспрессо, которые я здесь оставлял? — вдруг спрашивает он. — Их было пять, а я вижу только два. — Какие стаканчики? — переспрашивает Тобиас. — Ну те, что я подписывал для Шоны. Там были надписи, типа «Я жду твоего визита каждый день» и ещё какая-то сентиментальная чухня, я уже не помню… Не получив ответа, Зик оборачивается на Тобиаса, отнимает салфетку от лица, щурится и произносит: — Знаешь, у тебя сейчас такой вид, как-будто… не знаю, ты отдал их все Эрику, например. Тобиас снова молчит. — Погоди, ты хочешь, сказать - да?! Боже, скажи, что так оно и есть, это будет просто феерично! — Твоя тётя в Индиане, она всё ещё может принять меня? — Зачем? — Затем, что мне конец! — Тобиас хватается за голову. — Он же меня застебёт с этим до конца моих дней! — Думаешь? — Конечно! Хотя нет, постой… — Тобиас останавливается. — Ты сказал, их было пять? Значит, три дня подряд я ему подавал эспрессо в этих стаканах, а он ничего не сказал? Тобиас облегченно выдыхает. — Слава богу, он ничего не заметил. — Жаль, — расстраивается Зик. — Согласись, вот это был бы казус!       День начинается как обычно. В числе первых клиентов в кофейню по традиции заглядывает Эрик и снова заказывает эспрессо. Тобиас специально со всех сторон осматривает выбранный стакан. Лишь убедившись, что никакой «сентиментальной чухни» на нём нет, он отправляется выполнять заказ. — Почему ты мне вчера ничего не написал? — вдруг тихо спрашивает его Эрик. По спине Тобиаса пробегает озноб. Он незаметно сглатывает и косится на Эрика. — Не знаю… — неуверенно отвечает он. — Напишешь сегодня? — спрашивает Эрик. — Что написать? — Что хочешь. Тобиас ощущает подступающую панику. Он ставит стаканчик на стойку, упирается взглядом в неё же. — Слушай, те надписи… — наконец выдавливает из себя Тобиас, — их не я делал. Те стаканы здесь оставил Зик для одной девчонки, я сам только сегодня о них узнал. Повисает пауза. — Оу, — произносит Эрик. Он медленно выпрямляется, прячет руки в карманы и делает шаг от стойки. — В смысле… Я так и думал. Сначала я решил, что ты так издеваешься, но это было совершенно не в твоём стиле, и я… Он медленно отступает к выходу, и в конце, так и не закончив предложение, неопределённо взмахивает рукой и выходит за дверь, оставив на стойке свой забытый эспрессо. На плечо Тобиаса опускается тяжёлая рука Зика. — Я горжусь тобой, — искренне произносит он. — Ты только что отомстил ему за все годы своих притеснений в школе. Тобиас растерянно оглядывается на него. — Я вовсе не собирался мстить, я просто сказал правду… Да и причём тут месть? Ты же слышал, он сам сказал, что знал, что это не я писал. Зик вздыхает. — Он сказал «оу», — поясняет он. — А «оу» в данном случае значит: «оу, а я-то думал, что ты на меня запал, и решил, что сейчас позовёшь меня на свидание, а я бы, разумеется, согласился». — Перестань. Это просто недоразумение. — Ага. Только спорим, он теперь и носа своего тут больше не покажет? Зик хмыкает и толкает Тобиаса в плечо. Итон через силу улыбается.       Остаток дня кажется Тобиасу бесконечным. Время течёт медленно, клиентов, как обычно, мало, и даже грядущий выходной не поднимает настроения. И Тобиас никак не может понять, в чём дело, пока вечером не застаёт себя рисующим на стакане с давно остывшим эспрессо совёнка с черными глазами.