У каждого свои недостатки

Репетиция подходила к концу. Хичоль с довольным выражением лица сидел в кресле, любуясь своими девочками, которые создавали поистине феерическое шоу на сцене. Новенькие очень гармонично вписались в отработанную программу и даже внесли какую-то свежую волну. Мина виртуозно владела своим голосом, подпевая солисткам и импровизируя на ходу, добавляя яркие музыкальные краски в привычные для слуха песни. Хичоль даже решил на следующей репетиции попробовать дуэт Дженни и Мины́ в ремиксе популярной когда-то песни Geri Halliwell «Itʼs raining man», которую сейчас сольно исполняла Дженни. В мыслях Хи потирал ручки, уже предвкушая, какой фурор произведёт этот номер в исполнении двух таких шикарных голосов и симпатичных мордах на жаждущую зрелищ публику. Юна тоже произвела на Хичоля неизгладимое впечатление. Была в этой шатенке какая-то загадочность. Постоянно подворачивающая ноги при ходьбе и смущённо улыбающаяся, если к ней обращались, на сцене она становилась грациозной львицей, затмевая своих коллег профессионализмом и отточенностью движений. И даже если она ошибалась, ещё не запомнив порядок элементов танца, делала это так элегантно и красиво, что, казалось, так и было задумано. Это надо было использовать, поэтому Хи подумал о «Tarantallegra» Джуны, песне со сложной хореографией. Джуна всегда нервничала, оставаясь недовольной работой подтанцовки, может, стоит попробовать на сольный номер Джуны поставить Юну, которая, был уверен Хи, поразит всех импровизацией. Находясь в благодушном настроении, думая об улучшении программы и зорко следя за происходящим на сцене, Хичоль решал, когда, где и в какой позе будет благодарить Хангена за эти сверкающие драгоценности, что тот нашёл незнамо где, и даже прикусил нижнюю губу, представляя, как это будет происходить. Вдруг, как раз с финальным аккордом последней песни программы, раздался посторонний звук, не предусмотренный в сценарии. Ким посмотрел на сцену, где лежал небольшой предмет. Все действующие лица замерли в испуге, косясь на «Великого и Ужасного». Посмотрев внимательно на предмет, оказавшийся фляжкой для алкоголя, Хичоль обвёл тяжёлым взглядом подчинённых. — Чьё. Это. Добро? — тихо, выделяя каждое слово, спросил он, и в мёртвой тишине его слова прозвучали зловеще. — Дженни, ты опять за старое взялась? Юна видела, что фляжка выпала у девушки из-под резинки ажурного чулка, когда при заключительном аккорде та резко согнула ногу в колене, застывая в финальной позе. Сейчас в глазах девушки плескались испуг и желание расплакаться. Юна наклонилась и подняла фляжку под изумлёнными взглядами остальных и воскликнула: — Ой, сэр, простите. Это у меня нечаянно выпало, от старых привычек, знаете ли, сразу нелегко избавиться. Я обещаю, что впредь такого не повторится. Хи знал, что сейчас его наглым образом обманывают, покрывая истинную виновницу ЧП, но у него не было доказательств. Он внимательно посмотрел в честные глаза Юны, потом перевёл взгляд на прячущую глаза и стоящую с опущенной головой Дженни и хмыкнул. — Фляжку сдать мне, лично. Курс правил я прочёл, повторяться не буду, за честность, на первый раз, сделаю вид, что ничего не заметил. НО это не значит, что правила для того, чтобы их нарушать. Ещё один прокол, и пощады не будет. Это касается всех, — повысил голос Ким. — А теперь все - вон, свободны до вечерней премьеры. Чтобы в семь часов все, как штык, при параде были готовы порвать публику. Повторять два раза не было нужды, через пару секунд девушек сдуло как ветром.

*****

Дженни шла позади радостно галдящей толпы, что окружили Юну и высказывали крайне смущённой девушке своё уважение её мастерством, выпытывая подробности о работе у Сумана. Юна беспомощно крутила головой, отыскивая свою подругу. Но Мины и след простыл, они с Джуной давно ушли вперёд, весело о чём-то щебеча. Дженни догнала толпу и, схватив Юну за руку, вытащила её из окружения товарок, потянув за собой на выход из отеля. На возмущённые выкрики танцовщиц солистка, не поворачивая головы в их сторону, подняла кулак с вытянутым средним пальцем и показала его моментально заткнувшимся девушкам, продолжая тянуть Юну на выход. — Зачем ты так грубо с ними? — спросила новенькая, когда они оказались на пустынном диком пляже. — А, не бери в голову. Им дай волю, они бы тебя на кусочки разорвали. Сама понимаешь, с правилами Хичоля особо не поразвлечёшься, а тут ты подвернулась. Вот зуб даю, что сейчас они гадают, кто ты для Хичоля и почему это он тебе дал фору, — усаживаясь на песок и хлопая ладошкой на место рядом с собой, приглашая Юну, ответила Дженни. — А, кстати, почему? Твой вариант, — с интересом спросила Юна, опуская свою попу рядом с девушкой. — Хичоль, конечно, та ещё стерва, но он не дурак и наверняка понял, что ты покрываешь меня. Отсюда встречный вопрос, почему ты это сделала? — теперь Дженни сверлила глазами Юну. — Ну, мы ведь подруги, а разве друзей не надо выручать? — не отводя взгляда, вопросом на вопрос ответила Юна. — Да, ты права, — задумчиво проговорила Дженни, — я знаю, что большинство из всех этих девиц палец о палец не стукнет ради меня или кого-то ещё, попавшего в беду, больше того, я даже не уверена, смогла бы я сделать то же самое для тебя. То ли от правил Хинима очерствели, то ли такими и были, а ты… — Дженни опять посмотрела на внимательно слушающую её Юну, — в общем, я хотела сказать тебе большое спасибо и предложить свою дружбу. Они сидели на песке, весело болтая, Юна делилась впечатлениями об участницах и Хичоле, а Дженни знакомила Юну с девушками из труппы, метко и остроумно подчёркивая достоинства и недостатки каждой. Они разговорились о программных номерах и самом шоу, и в один момент, вспомнив о ЧП, Юна спросила: — Дженни, а что за история с принцем на белом коне? Ой, прости, это, наверное, личное, — увидев, как покраснела девушка, Юна тут же пошла на попятную. — Ну, как тебе сказать? Это личное, конечно, но тебе я могу довериться, — неожиданно даже для себя самой промолвила солистка. — Однажды я впервые полюбила человека, как мне тогда, по-глупости, показавшегося сказочным принцем. И мне, живущей в достатке и роскоши, было плевать, что он бедный танцор из подтанцовки известного айдола. Я бегала за ним, как верная собачонка, страдала очень от невнимания, пока одним чудесным вечером он не ответил мне взаимностью. Я ошалела от счастья и думала, что наша любовь так сильна, что даже смерть ей не страшна. Разругалась с роднёй, не принимающей нашей любви, и ушла ради него из дома, порвав все нити с родителями. Я считала его чуть ли не богом, а он оказался обыкновенной пустышкой, трусом и, к тому же, альфонсом, — Дженни разволновалась и, машинально взяв руку Юны, положила её к себе на колени, рисуя на ладони той замысловатые узоры, и продолжила свой рассказ. — То, что я принимала за чистую монету и считала его искренними чувствами, при ближайшем рассмотрении оказалось плацебо, ничего не значащей и ни к чему не обязывающей его связью. Он обратил на меня внимание только потому, что я была из богатой семьи, а когда я пришла к нему, уйдя из дома, он этого не оценил и выгнал меня за ненадобностью. Я тогда пережила страшные времена. Только Джуна, узнавшая, как сильно я была обманута в своих лучших чувствах, удержала меня от рокового шага. Она бросила дом и отказавшихся от меня родителей в знак солидарности и осталась со мной. Иначе я бы, наверное, покончила с этой суетной жизнью, — Юна поймала пальцами пальцы Дженни и сжала их, выказывая этим поддержку девушке. — И тогда я поклялась себе, что доверю свое сердце принцу, который приедет именно за мной на белом коне, и ему буду важна только я. Ни мой статус, ни то, как я зарабатываю себе на жизнь, ни моё вероисповедание, ни даже мой пол, а я, такая, как есть. И поэтому я здесь, терплю критику Хичоля и каждый сезон в каждом отеле ищу его, моего принца, — Дженни горько рассмеялась, — смешно, правда? — Ну, почему же смешно? Нет, это, скорее, грустно - быть обманутой недостойным человеком, но очень оптимистично - не терять веру и ждать! — улыбнулась певице Юна. — Файтин, Дженни! Уверена, что ты дождешься своего принца. — Спасибо тебе, Юна, ты такая хорошая! — в порыве искренних чувств воскликнула солистка. — В который раз за такое короткое время знакомства поддерживаешь меня. Это судьба мне послала тебя. Как жаль, что ты принцесса, а не принц! Я бы ни минуты не сомневалась, будь ты принцем, — искренне улыбнулась покрасневшей танцовщице Дженни. — Что же, пойдём в отель, тебе надо отдохнуть перед вечерним выступлением, — она легко поднялась на ноги, протягивая руку Юне.

******

— Кю, дружище! Какими судьбами? — миллиардер в третьем поколении Пак Ючон столкнулся на ресепшене гостиницы, когда прибыл в собственный отель для отдыха, с бывшим однокурсником Высшей Школы Искусства. — Микки?! — неверяще воскликнул Чо Кюхён, заместитель главы сеульского отделения кындаля*, прибывший в отель со своей целью. Спустя полчаса бывшие однокурсники сидели в президентском номере Ючона за шикарно накрытым столом и отмечали встречу. — Да, вот это неожиданность: узнать, что в своё время я шпынял будущего миллиардера, — засмеялся Кюхён. — Да ладно тебе, я никому не распространялся, боясь, что со мной не будут дружить по-настоящему, — смеясь, ответил Ючон. — Слушай, а зачем тебе было учиться в Школе Искусств, когда ты весь этот шоу-бизнес можешь купить и даже не поморщиться? — вдруг осенило Кюхёна. — Ну, как бы, образование всегда в цене, — вновь засмеялся Пак. — А ты чем занимаешься? Поёшь? Не загубил свой талант? Я имею в виду вокал, а не язвительность, — подколол однокурсника Ючон. — Нет, не пою уже, у меня сейчас другой бизнес, — уклончиво ответил Чо. — Жаль, — со вздохом сказал Микки, — твой голос был потрясающим. Ну, ладно, не будем о грустном. А ты на сколько дней хочешь тут остановиться? — Да не знаю, планировал на недельку, — Кю промолчал о том, что кындаль обязал его арендовать ресторан и номера верхних этажей для всеобщего кланового собрания, зашифрованного под конференцию «Пути Кореи», на пятницу, а ещё, ему, зам.главе сеульского отделения, поручено провести трёхдневную подготовку и обеспечение безопасности конференции. — Слушай, давай вместе отдыхать? Подцепим цыпочек, у меня яхта на причале. Кстати о цыпочках, сегодня состоится открытие сезона и премьера программы шоу-группы J&J. Там только девочки участвуют: и поют, и играют, и танцуют. Одна из солисток — ммм, персик! Но, блин, цербер у них, не дай бог с таким встретиться, лучше родной матери блюдёт честь своих девочек. Пойдём вместе на шоу, а? Зря я, что ли, их и в этом году пригласил, может, повезёт, — Ючон умоляюще посмотрел на Кю. — Ну, хорошо, согласен, а пока пойду к себе, распакуюсь, душ приму, — согласился Чо и встал. — Бро, я так рад, что ты решил отдохнуть в моём отеле, за номер не беспокойся, всё за счёт заведения. Зачем тебе в ванной тесниться, пошли в бассейн, будем только вдвоём, я сейчас всё организую, — беря в руки телефон, воскликнул миллиардер. Кюхён только закатил глаза, в уме решая, кому из своих людей поручить всю организацию мафиозной встречи, потому что Ючон вряд ли от него отвяжется, придётся с ним проводить время, да и знакомые миллиардеры на дороге не валяются каждый день, а тем более хозяева отелей. Джуна и Мина́ пообедали в ресторане, так и не дождавшись Юну и Дженни, и одними из последних подошли к лифтам. Девушки, болтая, ожидали, когда какая-нибудь кабина спустится: пешком на девятый этаж идти не хотелось. Наконец, двери лифта разъехались в стороны, и девушки вошли внутрь. Им повезло, они были в лифте одни. Двери поехали друг другу навстречу, собираясь закрыться, как в почти закрывшуюся щель просунулась голая волосатая нога в пляжном шлёпанце. Девушки оцепенели и с ужасом переводили взгляд с ноги на разъезжающиеся двери, пока перед ними не предстали два полуголых парня в цветастых шортах с влажными волосами и белых полотенцах на плечах. — Опаньки! — воскликнул один из них. — Девчонки, вы же из шоу-группы? Ты - Джуна, солистка! — парень подмигнул девушке и встал рядом, блокируя выход. — А я твой фанат, между прочим, Пак Ючон, а это мой друг, бизнесмен и просто хороший человек, Чо Кюхён. А как твою большеглазую подругу зовут? — Слушайте, что вы к нам пристали? Мы торопимся, — возмутилась Джуна. — Если у вас словесный понос, то поговорите со своим просто хорошим человеком, а мы, пожалуй, выйдем и поднимемся пешком, да, Мина́? — Джуна оттолкнула Ючона и не успела сделать шаг, как двери лифта закрылись, и кабина плавно начала подниматься. — Упс, — сказал, язвительно улыбаясь, просто хороший человек Кюхён, — немножко опоздали, — и встал рядом с Миной, беспардонно рассматривая фигуру и лицо девушки, одобрительно цокая при этом языком. Ючон притянул к себе отбивающуюся Джуну. Возмущённая наглостью этого мужлана, она наступила каблуком на его ногу в шлёпке. Пак взвыл, хватаясь за приподнятую ступню, еле балансируя на одной ноге, а Джуна, отряхнув ладони, подбоченилась и грозно зашипела: — Нечего руки распускать, придурок, не для тебя моя роза цвела, — и собралась наступить на вторую ногу скулящего от боли Пака. — Всё-всё, понял, я понял, не буду руки распускать, куколка. Только не сердись, — взмолился он. Мине́ надоело, что её лицо и фигуру сверлят два буравчика, и она вперила взгляд своих больших глаз в наглого типа, совершенно бесцеремонно и с насмешкой разглядывая цвет его глаз, отмечая при этом их привлекательность и круглую, словно бусины, форму, пушистые длинные ресницы, обрамляющие и делающие взгляд глубоким красивый изгиб бровей. Она, словно лазер, сканировала наглеца, не отводя взгляда. Обладателю всей этой красоты от косплея рентгеновского излучения стало не по себе, и он закашлялся, отворачиваясь от прожигающих насквозь лучей. — Вопросов больше нет? — прозвучал издевательский смешок, и Кю, как под гипнозом, отрицательно покачал головой. Лифт остановился. Девчонки, виляя бёдрами, вышли из него и, схватившись за руки, дружно обернулись и посмотрели на глядящих голодными глазами, чуть ли не щёлкающих зубами и почти обкапавших пол лифта слюной, полуголых извращенцев. Девушки, не сговариваясь, показали им языки и, отвернувшись, крутанули своими нижними 90, кидая: «Адьё, придурки!», поверженным парням.