У каждого свои недостатки

— Ты сошёл с ума? Тебе мало было прошлого раза? Что это за Юнхо ещё нарисовался? Ты даже не знаешь, кто он, что он, и готов всем рискнуть? — прекрасно зная, о ком речь, разорялся Хичоль после того, как добился подробного рассказа от донсена. — Джеджун-а, ты пойми, я люблю вас с Джунсу и желаю только добра. Я несу за вас ответственность. Вы единственные родственники, оставшиеся у меня, — более спокойно продолжил старший, видя, как упрямо Дже поджал губы, показывая всем своим видом, что не отступит от своего. — Дже, ну, ты сам посуди, через четыре дня мы уедем отсюда, и ты опять останешься с разбитым сердцем и опустошённый изнутри. — Почему же, Хичоль? Почему это я всегда должен оставаться с разбитым сердцем? Может быть Юнхо — моя судьба, и всё, что произошло со мной тогда, в прошлом, это было нужно, чтобы я смог встретить его, предназначенного только мне человека! — распалился младший, задетый за живое словами Хи. Дже понимал мозгами, что во многом брат прав, и, говоря всю эту нелицеприятную правду, старший руководствуется заботой о нём и переживает за него, но сердце почему-то возмущалось и хотело верить, что Юнхо тот, о ком мечтал Дже долгими бессонными ночами. — Дже, — устало протянул Хи, — я не хочу с тобой спорить, потому что чем больше препятствий ты встретишь, тем сильнее будешь стремиться к этому парню. Поэтому просто ответь на один вопрос, — Ким-старший глубоко вздохнул и, поймав взгляд донсена, спросил: — Ты уверен, что этот Юнхо, узнав твой маленький секрет, не оттолкнёт тебя, не оскорбит, не причинит боли? Он ведь считает тебя девушкой! Так ответь, ты уверен, что он примет тебя настоящего и твои чувства? Джеджун словно окунулся в ледяную прорубь, он смотрел на Хичоля, лицо которого было предельно серьёзным, а взгляд сочувствующим. Ни тени насмешки или иронии, только волнение за глупого донсена. Ким-младший отвёл взгляд и опустил голову. Хичоль уже подумал, что ему удалось убедить упрямца, он тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. И тут Джеджун заставил его вновь напрячься. — Хён, спасибо тебе за заботу. Я не могу дать тебе ответа на этот вопрос сейчас, ещё даже не попробовав начать отношения с Юнхо. Поэтому разреши мне рискнуть, и тогда я отвечу на все твои вопросы, — Джеджун замолчал, охваченный смятением, ему сейчас была необходима поддержка близкого человека, он очень хотел, чтобы Хичоль понял его. — Ты думаешь, что меня не мучают сомнения? Я в большом смятении, но мне, правда, очень понравился этот мужчина, я с первого взгляда на него ощутил такое притяжение и влечение, будто знал его всю жизнь и ждал только его возвращения. Я словно очнулся от летаргического сна, и моя душа хочет петь и улыбаться, — Джеджун сложил ладони домиком и посмотрел на внимающего ему хёна. — Ведь ты сам мне говорил тогда, что лучше попробовать и ошибиться, чем сожалеть об упущенной возможности всю жизнь, — закончив, младший тоже откинулся на спинку кресла. Некоторое время в номере царила напряжённая тишина. Ни Хичоль, ни Джеджун не произнесли ни слова, каждый ушедший в свои мысли. Один был полон решимости отстоять своё право на любовь, а второй не знал, какое решение ему принять с наименьшими потерями для всех. Насколько помнил Хи, Юнхо был неплохим парнем, к нему всегда тянулись, он никогда не отказывал в помощи нуждающимся, будь то совет или чашка рамёна. Но вот какая реакция будет у Чона, когда он поймёт, что Дженни не девушка, этого Хичоль не знал. «Сейчас Джеджуна бесполезно переубеждать. Упрямство — это наша фамильная черта. Наоборот, если чинить преграды, этот ненормальный совершит какое-нибудь безумство. Тут надо пряником, кнут пока отложим до лучших времён. Но что же делать? — лихорадочно соображал Хи. — А может, проверить Чона, узнать каковы его мотивы: мальчик просто развлекается или за этими рискованными отлучками и переодеванием стоит что-то другое? В крайнем случае, его можно задавить авторитетом и заставить отказаться от заигрываний с Дже, вот тут и кнут пригодится. Да, верно, пока всё ещё не зашло далеко и можно предотвратить трагедию, так и поступим», — Хичоль улыбнулся своим мыслям и посмотрел на Джеджуна. — Прости меня, Дже, я не думал, что всё настолько серьёзно. Хорошо, ты меня убедил, в конце концов, это твоя жизнь, и никто её не проживёт лучше, чем ты, но я очень тебя прошу, теряя голову от любви, будь хоть немного осторожен. Если что, ты знаешь, Ким Хичоль любого удавит за тебя и Джунсу. И я всегда буду на вашей стороне, — Хи кивнул донсену и вздохнул, охваченный противоречивыми чувствами. — Что ж, уже поздно, иди приляг, отдохни, не думай сегодня ни о чём больше. — Хён, ты самый лучший, прости за то, что заставляю тебя волноваться, — улыбнулся Дже в ответ, облегчённо выдохнув и радуясь, что удалось избежать войны, которой он меньше всего хотел сейчас. — Мы с Джунсу любим тебя, — младший встал и, послав воздушный поцелуй, направился к двери. — Иди уже, принцесска, — фыркнул Хи, — спокойной ночи! — Войдите, — оторвался от своих тяжёлых мыслей «Великий и Ужасный» спустя пятнадцать минут после того, как ушёл Джеджун. — Вы меня вызывали? — раздался голос, и в дверном проёме возникла Юна. «Ага! Как кстати! На ловца и зверь бежит», — подумал Хичоль, мысленно расчленяя лже-девицу, добавившую проблем в и так не спокойную жизнь Кима. — Да, проходи, присаживайся, — пригласил Хи девушку. Дождавшись, когда она расположилась на краешке кресла, сложив руки на коленях, и с тревогой глядела на руководителя, Хичоль задал вопрос: — Ну, как здоровье тёти? — Нормально, — явно нервничая, ответил Юнхо, а потом, вспомнив слова Мина, поспешно добавил: — болеет. — Уважаю заботливых родственничков, что же ты не предупредила? — с ехидством спросил Хи. — Извините, я не думала, что вас надо предупреждать о каждом шаге, даже в свободное время, — парировала девушка и, не таясь, посмотрела на шефа. Хичоль крякнул от наглого заявления и прищурился. — Версия с тётушкой проканает для простушки Дженни, а я бы хотел знать истинную причину твоего внезапного исчезновения и появления в отеле спустя… — Хи посмотрел на часы, -… два с гаком часа? Шашни завела? А, ну, быстро правду мне, как на исповеди! — С чего вы взяли, что я обманываю? — твёрдо стояла на своём танцовщица. — И потом, вы не тянете на священника, чтобы я вам каялась, — красноречиво посмотрев на розовую футболку руководителя с изображением Золушки на груди, добавила Юна. Хичоль не ожидал такого сарказма от скрывающего свою мужскую сущность под платьем парня и медленно закипал. Нет, конечно, в другой ситуации и при других обстоятельствах он оценил бы достойного противника, но дело касалось его ранимого и наделённого тонкой душевной конструкцией брата. Поэтому Хичоль поддался спонтанному чувству и, встав, подошёл к креслу, в котором сидел Юно. Наклонившись к Чону так, что его глаза оказались на уровне глаз подчинённой, и обдавая собеседника ещё не выветрившимися алкогольными парами, он тихо произнёс: — Слушай сюда, талантливая моя. Я для тебя сейчас отец родной, священник и Бог в одном лице, потому что ты находишься под моим покровительством, если ты ещё этого не поняла. Поэтому, будь добра, сотри наглость со своего смазливого личика и как на духу выложи мне правду-матку! Пока я прошу по-хорошему, — Хи выпрямился и с удовольствием смотрел, как по мере сказанного девушка отодвинулась вглубь кресла, не отводя глаз от руководителя, в которых явно читалась паника. — Но это правда! — воскликнула танцовщица, вжавшись в спинку, а весь вид её говорил, что она будет молчать. — Ну, хорошо, — ласково произнёс Хичоль и выпрямился, а через мгновение огорошил выдохнувшую было девицу, резко поменяв тон: — Имя тёти. Её адрес. Чем она больна, — каждое слово отдавало сталью и жёстко пронзало нутро замершей, растерянной танцовщицы, не знающей, что сказать. Сердце Юны билось где-то в районе пяток, а сама она чувствовала себя преступником на допросе. — Почему замолчала? Крыть нечем, Юноу-Юно? Юнхо резко вскинулся и уставился на довольного собой Хичоля, гадая, откуда он узнал сценическое имя, которое Чону дали друзья. — Упс! Какая досада, не повезло тебе, чувак: я в курсе, что под этой юбкой скрыт настоящий член, — удовлетворённый произведённым эффектом и смятенным видом сидящего напротив парня, Ким решил закрепить результат, добив Юно. — Ну, так что, будем говорить добровольно или как? Я слышал, кындаль ищет свидетелей расправы с одним неудачником-продюсером. — Что вы хотите знать? — выбирая из двух зол меньшее, выпрямившись и не опуская гордо поднятой головы, перебил старшего Юно. Хичоль оценил, с каким достоинством держится Чон, несмотря на щекотливое положение, и не стал больше угрожать. Он подошёл к бару, налил два бокала алкоголя, один подал изумлённому Юно и сел на своё место. — Юноу-Юно, ну, давай выпьем за встречу, сколько воды утекло! — произнёс Хи и приподнял свой бокал. — Простите, мы знакомы? — делая глоток, удивлённо спросил Юно, пребывая в подвешенном состоянии и не понимая, к чему клонит Ким. — Конечно, знакомы, ты нас с Хангеном учил правильно двигаться под музыку. Неужели забыл меня? — обиженно воскликнул Хи. — Сичэ?! Быть не может! — с трудом вспоминая друга Хангена, которого видел от силы пять раз и только помнил, что тот остёр на язык, Чон уставился на сидящего напротив, внимательно разглядывая его. — Наконец-то! Дошло, — хмыкнул Хи. — Да, это я. И по старой дружбе хочу спросить у тебя, — Хи отложил пустой стакан, решил начать издалека и усыпить бдительность умного парня, — скажи, как получилось, что ты стал свидетелем мафиозной разборки?

*****

Кю нервничал, прошло уже 15 минут, а Мина́ всё не появлялась. Он отвёл её в спальную каюту, где был совмещённый санузел и ванная. Чо боялся, что Ючон в процессе экскурсии затащит Джуну в спальню, не зная, что в ванной Мина́, и чёрт знает, что тогда может подумать его трепетная лань и сделать неправильные выводы. Но с другой стороны, если Кю вернётся за ней и начнёт торопить, она тоже может сделать неправильные выводы и подумать, что Кю домогается её. Рассуждая таким образом, Чо услышал высокий раздражённый голос своей феи и оправдывающийся голос друга. Кюхён приложил ладонь к лицу и направился в сторону кают. Навстречу ему шла рассерженная Мина́, таща за руку улыбающуюся Ючону Джуну, а Ючон семенил рядом, что-то говоря о серьёзности своих намерений. Поравнявшись с Кю, девушка коротко бросила «В отель!» и прошествовала к трапу, чтобы спуститься к катеру, на котором они прибыли. Мафиози мимикой показал Ючону, «что случилось?», и, получив ответ, «отвези, подробности потом», он поспешил за девушками, так и не успев подарить возлюбленной золотой браслет от Картье.

*****

— Да, попали вы, ребята. С кындалем шутки плохи! — заключил Хичоль, выслушав о приключениях парней. — Но здесь вы под моей защитой, и никто не посмеет вас обидеть, главное, сами не спалитесь. Слушай, Юно, а ты, что, на Дженни залип? — неожиданно в лоб спросил Ким, правильно рассчитав, что внезапность собьёт с толку собеседника. — Кхм, — Юно поперхнулся. — Эмм, как бы сказать? — подбирая слова, протянул он. — Да говори, как есть, чего скрывать? Дженни у меня девушка видная, талантливая, всё при ней: и природная красота, и душевная доброта, — подмигнул Хи младшему. — Ну, как бы, это личное, не для всеобщего обозрения, — осторожничал Юнхо. — Чон, вот ты сейчас опять меня обидеть хочешь? Говори, как есть, мы знаем друг друга ещё со студенчества, какие могут быть секреты между старыми знакомыми? Ты пойми, я же руководитель и должен знать, чем дышит каждая участница моего коллектива, — специально опустив «высокоморального», чтобы не спугнуть этим словом собирающегося с мыслями Юнхо, произнёс Ким. — Сичэ, я полюбил эту девушку с первого взгляда ещё на перроне в Сеуле. Стоя в этом нелепом женском наряде и держа в объятиях эту хрупкую неземную богиню, я тонул в её взгляде и, даже не зная, кто она, чем дышит, свободна ли, я готов был идти за ней и стать частью её мира, нет, не частью… стать её миром, — Юнхо сцепил пальцы в замок, заметно волнуясь, — и, знаешь, я стану её принцем на белом коне, чего бы мне это не стоило, даже если весь мир будет против, — парень разжал пальцы и открыто посмотрел в глаза Хичоля. Увидев огонь в глазах влюблённого, его решительность и неподдельные искренние чувства, Хичоль присвистнул. Час от часу не легче.