Идеально убитые чувства

— Нет ничего заразительнее смеха, ведь так? — расхохотавшись прямо в испуганное лицо своей жертвы, рыжий приподнял мужчину за грудки, уткнувшись носом в его щеку. Жадно втянув запах виски и сигар, что приглушали истинный аромат тела Терри, Джером вспомнил как от этого человека всегда несло дешевым одеколоном и пылью, будто он только что вылез из-за худалой городской библиотеки. — Как и смерть, — прошипел Валеска, прикрыв зеленые глаза и казалось сам наслаждаясь своим голосом. Выпустив тушу старика, парень резко выпрямился и, медленно проведя языком по своей ладони, пригладил огненный волосы, любуясь своим отражением в оконном стекле. — Стоит убить однажды и ты уже никогда не сможешь остановиться. Тонкая нить будет связывать всех твоих потенциальных жертв, словно какой-нибудь вирус, распространяющийся при тесном контакте. Как бы ты не пытался все остановить, это невозможно, потому что стоит вирусу завладеть твоим мозгом и это превращается в эпидемию, которую не смогут контролировать жалкие власти, просиживающие свои старые задницы в министерстве. Повернувшись к Милковичу, Джером присел на корточки, вглядываясь в его горящие ужасом глаза. Ему нравилось видеть страх. Страх его подпитывал. — Но иногда эпидемию удается остановить и чтобы она вновь не начала распространяться, уничтожают ее корень. Сжав край рукоятки ножа тремя пальцами, Валеска прищурился, продолжая растягивать тонкие губы в улыбке. — Раз, два, три, четыре пять… — оскалившись, парень широко распахнул глаза, наполняя просторный кабинет диким безумством. — Пришло время умирать. Нож воткнулся прямо в центр лба Терри, лишив того любого шанса умолять своего босса и дальше. Густая алая кровь стекала по носу мужчины, затекая в открытые глаза, ноздри и приоткрытый в немом ужасе рот. — Бинго!

***

В коридорах компании суетились люди, облаченные в дорогие костюмы и золотые побрякушки. Женщины в дорогих туфлях и дизайнерских платьях, мужчины в эксклюзивных костюмах и лаковых блестящих ботинках. В воздухе витал запах денег и пафоса, которым было пропитано все, начиная от пола и заканчивая светлыми стенами. Я не чувствовал себя здесь в своей тарелке. Было ощущение, что все эти люди богаче и умнее меня. Хотя, по сути так и было. Как только я вышел из лифта, то ожидал встретиться с заинтересованными взглядами работников, но к моему большому счастью, никто даже не обратил на меня внимание. Несчастные мажоры. Ворот рубашки больно впивался в шею, а галстук, который я всегда ненавидел, нелепо болтался на груди. Пиджак слегка жал в плечах, потому что, кажется, я надевал его последний раз еще в школе. Единственной вещью, которая хорошо сидела, были темно-синие джинсы, которые, кажется, ничерта не относились к офисному стилю. Но в любом случае это были мои единственные приличные штаны. Подумать только, я, Микки Милкович, иду устраиваться на работу во вшивую компанию и буду обязан подтирать задницу своему начальнику ради жалкой зарплаты. Когда наконец долбанный коридор с темно-зеленым ковром закончился, я повернул за угол, почти лицом к лицу столкнувшись с молодой девушкой, к несчастью являющейся моей сестрой. — Черт! Можно аккуратнее? — подняв на меня голубые глаза, она несколько раз моргнула, будто пытаясь придти в себя. — Какого… Ее прервал звук двустворчатых открывающихся дверей. Мэнди тут же выпрямилась, поправив и без того идеальные черные локоны, и двинулась в сторону высокого рыжего парня, вышедшего из кабинета. — Мистер Валеска, японцы прислали контракт. Нужно подписать, — залепетала брюнетка, широко улыбаясь. — Конечно, — подмигнул парень, выхватывая из рук девушки ручку и быстро черкая свой автограф на трех листах, а затем его взгляд упал на меня. Улыбка сошла с бледного лица рыжеволосого, превратившись в кривую ухмылку. В зеленых глазах сверкнул еле заметный огонек, а рыжие брови взметнулись вверх, отчего на лбу появилось несколько горизонтальных складок. — У меня назначена встреча? И я толком не понял кому предназначен это вопрос. Кивнув и прокашлявшись, я сделал два неуверенных шага на встречу, протягивая руку. — Я Микки Милкович. — Милкович? — протянул рыжий, бросая на меня взгляд. Сунув руки в карманы брюк, парень чуть приподнял голову, отчего стал, кажется, еще выше меня. Эта пошлая ухмылочка все еще не сходила с его лица, а ресницы отбрасывали легкую тень на щеки, усыпанные веснушками. — Прошу в мой кабинет. Это был самый шикарный, самый огромный и безумно уютный кабинет. Шоколадного цвета стены сочетались по цвету с мебелью, а черный паркет хоть со стороны и напоминал лужу нефти, но почему-то несмотря на это выглядел вполне уместно. Прямо напротив огромных дверей располагался стол, на котором все было разложено настолько аккуратно, что я позавидовал собранности этого парня. Свет в помещение попадал по большей части из панорамных окон с видом на Эмпайр-стейт-билдинг. Признаться, я так залюбовался этими блядскими окнами, что пропустил всю болтовню Валески мимо ушей. — Мне тоже нравится вид, но кажется мы пришли сюда не за этим, — мягко намекнул рыжий, усаживаясь в черное кожаное кресло. — Присаживайтесь. Опустившись напротив, я сглотнул, ощущая давление со стороны. Казалось будто я херовый родитель, который впервые за все время обучение ребенка пришел в школу. — Итак, я Джером Валеска, владелец этой компании, — окинув свои владения взглядом, он устроил локти на краю стола, тем самым подавшись вперед и став ближе ко мне еще на пару сантиметров. — Документы у вас с собой? — Да, — еле слышно выдал я, чувствуя как пересохло в горле. Вынув из небольшого кожаного портфеля красную папку, я протянул ее Валеске, наблюдая с каким интересом он вчитывается во всю брехню, что там написана. По мне, так тех данных, что имелись в этой чертовой папке, не хватило бы даже для того, чтобы устроиться в Макдональдс, но Игги отчаянно уверял меня, что так как я сын Терри, работавшего здесь, то меня непременно возьмут. — Михайло Александр Милкович? Вы не американец? — Есть украинские корни. А вы расист? — выгнув бровь, я натянул рукава пиджака как можно сильнее, пытаясь скрыть татуировки на костяшках, сделанные когда-то по глупости. — Нет, это даже забавно. — Чем? — Говорят украинцы слегка нагловаты, а как раз-таки наглости в нашем деле и не хватает, — постучав длинными пальцами по столу, Джером наклонил голову на бок, оглядывая меня и продолжая улыбаться. — Че ты пыришься? — не выдержал я. — Я не экспонат. — Очень жаль, — усмехнулся рыжий. — Потому что экспонаты имеют хорошую привычку: молчать. Удивившись наглости парня, я решил выбрать самую правильную позицию для общения с ним — игнорирование. Пока Валеска изучал бумаги, у меня было время поближе его разглядеть. Джером выглядел как и любой офисный планктон. Прилежный костюмчик, белый воротничок, аккуратные спортивные часы на левой руке, прическа, сделанная явно у дорого стилиста. Ко всему этому я был уверен, что Джером до жути правильный, как и большинство жителей Нью-Йорка. Наверняка он один из тех, кто живет в квартире на самом высоком этаже, каждое утро пьет кофе из старбакса и козыряет айфоном, пафосно доставая его из внутреннего кармана кашемирового пальто. У таких в ванной всегда полно флаконов хуй знает с чем для ухода за собой и они больше похожи на педиков, чем на метросексуалов, которыми хотят казаться. — Вы предпочитаете работать удаленно, через интернет? Увы, у нас это невозможно. — Как скажешь. — Милкович… — проговорил парень, над чем-то задумавшись. — Я так понимаю Терри… — Он мой отец, — перебил я, наблюдая как лицо Джерома начало меняться. Блеск в глазах погас, губы сложились в одну прямую линию, а руки сильнее сжали уголки папки. — Кажется прошло всего 2 месяца с его… — Да, — сглотнул я, желая послать рыжего куда подальше, потому что говорить об отце мне хотелось меньше всего. Стоило мне лишь произнести имя папы и в голове всплывали ужасные моменты из жизни в Чикаго. — Его до сих пор не нашли. — Он был ценным сотрудником, — понимающе кивнул Валеска, не моргая, смотря на свои руки. — Надеюсь вы будете не хуже. Лишь через пару секунд, осознав смысл услышанного, я с облегчение вздохнул, потому что эта работа была мне чертовски нужна. Переезд в Нью-Йорк казался таким легким, только когда я сидел жопой на старом диване в Чикаго. По сути все в мире было лучше, чем Саутсайд, но когда оказываешься в итоге в другом городе, в тесной блядской квартирке с одним матрасом и расколотым унитазом, то осознаешь, что как бы ты не старался избавиться от бедности Южного Чикаго, эта бедность никогда не захочет избавляться от тебя. — Спасибо, — сухо ответил я, пряча свое ликование за суровым видом. — А что с зарплатой и выходными? — Рабочие дни с понедельника по пятницу. Заработная плата 10000$ в месяц. — Когда я могу приступить? — Завтра с 9:00 до 21:00. В 13:30 обед, на который отводиться полчаса, — Джером проговорил это так быстро, что я едва понял. — Я прикреплю к вам нашего сотрудника, который поможет вам освоиться. Потянувшись к телефону, он нажал на красную кнопку и, кинув на меня заинтересованный взгляд, заговорил: — Мэнди, зайди ко мне. Уже через пару секунд девушка появилась в дверях. Ее улыбка пропала, стоило ей вновь увидеть меня. Устремив взгляд на босса, сестра, легко покачивая бедрами, прошла к столу, остановившись в паре шагов от меня. — Милая, проводи нашего нового работника в его кабинет. И я хочу чтобы ты помогла ему освоиться. — Нового работника? — голос девушки дрогнул на первом слове и она сильнее сжала кулаки, кинув на меня разъяренный взгляд. — Да, Мэдс. Надеюсь для тебя это будет не трудно? — Что вы! — отмахнулась Мэнди, широко улыбнувшись и обнажив ряд идеально белых зубов. — Отлично! Тогда, — поднявшись на ноги, Валеска протянул мне руку и лишь коснувшись ее во второй раз за сегодняшний день, я ощутил насколько у парня нежная кожа. — Добро пожаловать в «Luxury Forward».

***

— Че ты тут делаешь? — прижав меня к стене теперь уже моего кабинета, Мэнди едва не начала прыскать змеиным ядом. В ее глазах горела ярость, что осталась с ней еще со времен Сайтсауда. Я не видел сестру уже добрых пять лет и за это время многое в ней поменялось. Больше никак прыщей, спрятанных под тоналкой, «нет» темно накрашенным глазам и шлюховатой одежде. Передо мной стояла теперь уже женщина в карамельного цвета юбке-карандаш, полупрозрачной белой блузке и черных лаковых туфлях. Ее волосы как-то неестественно блестели, а тощее бледное тельце и худощавое лицо теперь имело легкий загар. — Представим, что я соскучился по тебе, — усмехнулся я, все еще чувствуя, как девушка с силой давит мне на грудную клетку. — Не пизди, — рявкнула брюнетка. — Я бежала из Саутсайда не для того, чтобы он потом отправился за мной следом. — Не тебе же одной подтираться баксами. И вообще, — перехватив запястья Мэнди, я наконец выбрался из ее хватки, поправив измятый воротник рубашки. — Я приехал сюда ради сына, а не ради тебя. Глаза Мэнди распахнулись еще шире, стоило мне напомнить о еще одном человеке из прошлого. Заправив прядь волос за ухо, она скрестила руки на груди, от чего декольте на ее блузке стало выглядеть еще более откровенным. — Так значит ты здесь с Евгением? — Да, — оглядев кабинет с весьма простенькой обстановочкой, я плюхнулся в кожаное кресло, коснувшись кончиками пальцев мягкой обивки. — Мы приехали две недели назад. — А как же Светлана? — Светлана? — не понял я. — Ах, ну да! Ты же съебалась еще раньше, чем она. — Серьезно? — опустившись на скромненький стул напротив меня, сестра уложила руки на край стола, постучав длинными черными ногтями по деревянной поверхности кремового цвета. — Она просто так вас оставила? — Нет, она еще и забрала последние бабки. Так что в Саутсайде нам не было смысла оставаться, потому что со своей репутацией я бы не смог устроиться на нормальную работу, — вздохнув, я достал из кармана телефон, взглянув на время. Я должен забрать Евгения от соседки ровно в 13:00, иначе эта сука просто оставит его на лестничной клетке, уебашив по своим лесбиянским делам. На самом деле я был даже рад, что Лили из таких, потому что любая девка, которая узнавала, что я отец-одиночка, начинала течь как пожарный гидрант. — Тогда где вы живете сейчас? У вас есть квартира? Деньги? — Не парься, — нахмурился я, зная, что все это беспокойство Мэнди поддельное. — Мне ли не знать как вылезать из огромного пиздеца? — Я не о тебе волнуюсь. Не хочу, чтобы Ев вырос таким же как… — Как я? — я исподлобья взглянул на девушку, показывая всем своим видом, как меня раздражают ее слова. Каждый, кто знал о семье Милковичей, либо не говорил о нас вообще ничего, либо поливал грязью. Меньше всего я хотел, чтобы Евгений был частью этого. — Как мы, Мик, — опустив взгляд на свои колени, Мэнди медленно поднялась со стула, поправив юбку. — Можно мне увидеться с ним? — с надеждой посмотрев на меня, сестра прикусила нижнюю губу, как это обычно делал я, когда волновался. — Валяй, — достав из портфеля листок и ручку, я начеркал на нем свой адрес, протянув девушке. — Вообще-то я могла посмотреть адрес и в твоем личном деле, — ухмыльнулась сестра, направляясь к двери. — Иди на хуй, — фыркнул я, на что получил широкую улыбку, которая на секунду напомнила мне о старых временах.

***

— Так и знала что ты тут, — усевшись на ступени рядом со мной, Мэнди выдернула из моих рук дымящуюся сигарету, сделав затяг. Она не отрываясь смотрела на мое избитое лицо, запачканное кровью. Мои руки до сих пор тряслись от злости, а в груди пылала ярость, невиданная прежде. Не то, чтобы раньше я просто не обращал внимание на избиение отца, просто сейчас я действительно получил ни за что. Кто мог подумать, что Светлана будет настаивать на гребанном совместном воспитании сына?! — Отдай, — рявкнул я, сжав возвращенную сигарету между зубов. — Че надо? — Мик, все обойдется. — Иди нахуй, Мэнди! Это тебя не касается. — Ты мой брат, — возмутилась девушка, собирая темные волосы в хвост. Только сейчас, взглянув на сестру, я заметил ее размазанный по всему лицу макияж и красные припухшие глаза. — Ты плакала? — Я просто устала от этого дерьма. Нам нужно выбираться отсюда. — Как будто это так просто. — Не просто, но еще не значит, что это невозможно, — приобняв меня тощей рукой, Мэдс уложила свою голову мне на плечо, вдохнув запах пива и сигарет, которыми полностью пропахла моя куртка. — Нужно сделать это вместе. — Милковичи всегда держались по отдельности. — Может именно поэтому все мы до сих пор дохнем в Саутсайде? — сдвинув брови вместе, брюнетка обхватила свою талию руками в попытке согреться. На ней были лишь тонкие рваные колготки, короткая юбка и дырявый свитер. Не самый лучший наряд для середины января. — Мы вместе отсюда выберемся, — мечтательно улыбнулась девушка. А потом, после очередного избиения отца и попыток Мэнди меня поддержать, я влепил ей пощечину, сам не понимая, почему вдруг сорвался. И через три дня сестра покинула дом, пропав и свалившись мне на голову лишь сегодня. Или же я как раз-таки свалился на нее? Я вернулся домой в то время, когда Лили уже закрывала дверь своей квартиры, а Ев устраивался на ступенях, готовясь к ожиданию. — Немного опоздал, — выдохнул я, пытаясь восстановить дыхание. — А я уж думала парню придется торчать тут, — поправив короткие пепельные волосы, девушка застегнула куртку и, закинув на плечо рюкзак, исчезла за дверьми лифта. — Ну что, пошли домой? — потрепав сына по светлым волосам, я неуклюже открыл дверь, ввалившись в тесный коридорчик. — Чем вы занимались с этой дамочкой? — Она рассказывала о том, что все без исключения мужики уроды и я не должен быть одним из них, — оставив ботинки в углу у двери, Ев ворвался в гостиную, с разбега прыгнув на диван. — Она типа учит тебя благородству? — зайдя в кухню и вынув из холодильника банку пива, я уселся на диван, как всегда приземлившись задницей на пульт. — Нет. Думаю, она хочет сделать из меня гомика, чтобы я не портил Нью-Йоркских цыпочек. — Вот блять, эта баба хитрая,— откинувшись на спинку, я сделал глоток холодного пива, чувствуя как оно мягко стекает по горлу, заполняя пустой желудок. — Да. А еще она сказала, что даже хорошо, что ты гей, потому что ты вполне сексуальный и она боялась, что не удержится, чтобы не трахнуть тебя. — Она так сказала? — засмеялся я, щелкая каналы. — Меня хочет лесбиянка, вот те раз! — Ну, знаешь, она вроде ничего. Задница у нее классная. — Да, если не считать, что она порой выглядит мужественнее, чем я. Я продолжал смеяться, устраивая свою руку на плече Ева. В такие вечера как этот, я думал о том, что не зря мы уехали из чертова Саутсайда, потому что теперь у нас определенно был шанс на новую жизнь.