Идеально убитые чувства

Я не смог уснуть ночью. В голове был кавардак, состоящий из подвыпившей соседки, которая притащила к себе очередную телку, и теперь они стонали в голос, забыв закрыть окно в спальне. Встречи с сестрой, признаться долгожданной встречи, и зеленоглазого рыжего начальника. Последнее засело в голове четко. Чертов богач. Никогда не любил таких. Может это был принцип или просто способ не ударить лишний раз в грязь лицом, но я предпочитал пялиться и после трахаться лишь с парнями, что были наравне со мной. Возможно таких же гопников похожих на меня или тинейджеров, что пропадали по вечерам на темных улицах и в дешевых гей-клубах, куда пускали без документов. Но никогда я не смел даже оглядываться на богатеньких ублюдков с манией величия. Но блять, этот рыжий… Перед глазами мелькали длинные пальцы с ухоженными ногтями, сотни веснушек на скулах и эта блядская пошлая ухмылка. Черт, никто в жизни на меня так не смотрел! — Пап… Обернувшись, я зажал сигарету пальцами, взглянув на Ева, стоящего в балконных дверях в одной пижаме. — Ты чего не спишь? — присев на корточки, я пригладил растрепанные волосы сына, вглядываясь в его сонные глаза и пересохшие розовые губы. — Не привык еще к этой квартире, — обвив руки вокруг моей шеи, мальчик уцепился за мою футболку, уткнувшись носом в плечо. Подняв Ева на руки, я затянулся в последний раз, бросив бычок в стеклянную банку. — Я тоже еще не привык. Но это куда лучше нашего прошлого дома. — Ага, — промычал парень, скрепив руки в замок. — Пойдем спать, тебе завтра в школу. — Вот дерьмо, — протянул блондин, обняв меня ногами. — Согласен, то еще дерьмо, но тебе нужно туда ходить, иначе я не смогу работать. Уложив сына на одинокий, старенький матрас, я бережно накрыл его одеялом, наблюдая как большие голубые глаза Ева закрываются. Устроившись рядом на полу, я сделал глоток из недопитой банки, чувствуя горький привкус дешевого пива на языке. Все же эта параша была лучше того, что мы пили в Саутсайде. Переведя взгляд уже на сладко сопящего сына, я улыбнулся, осознавая, что этот паренек круто изменил мою жизнь. Я стал настоящей размазней. Каждое утро мы завтракаем хлопьями с молоком и смотрим Скуби Ду, по пятницам решили ходить за покупками в дешевый супермаркет, покупая там банку Нутеллы, которая является платой Лили за то, что я иногда оставляю с ней Евгения. А по выходным мы выбираемся на прогулку, просто шатаясь по улицам, обсуждая бейсбол или мою новую стрижку в самой дешевой парикмахерской. Это дни, которые мы посвящаем только себе, чтобы узнать друг друга. Я не хотел бы быть одним из тех родителей, у которых целая пропасть между их детьми.

***

— Быстрее, быстрее! Будет херово, если ты опоздаешь в школу в первый же день, — помогая Еву натягивать серый свитер, я кинул взгляд на будильник, оповещающий о том, что до выхода из дома нам осталось всего 10 минут. — Я еще даже не завтракал. Че ты за отец такой? — в спешке надев джинсы, сын кинул в рюкзак перочинный ножик, который ему подарил Игги, когда пацану исполнилось семь. — Эй, это не Саутсайд. Здесь не надо использовать нож каждый раз, когда хочешь взять завтрак в столовке. — Не ссы, если кого-то убью, я предупрежу, — закинув рюкзак на плечо, Ев поправил волосы, уложив их слегка влажными руками. — Что, блять?! Ты этого от Игги понабрался? — дав парню подзатыльника, я натянул на себя рубашку, принявшись быстро застегивать пуговицы. — Не надо ни на кого нападать без повода. — Да ну! А помнишь тот раз… — Заткнись, — отрезал я. — Тот мужик был педофилом и смотрел на тебя как на хотдог, готовый по самый гланды заглатить. — Ага, а после того, как ты ему вмазал, мы узнали, что он просто аниматор и любит детей. — Что лишний раз подтверждает, что он ебаный педофил. Все таки отдав мне оружие, Евгений разочарованно вздохнул, направившись к холодильнику. — Сделаю тебе сэндвичи, — предложил я. Раскидав на кухонном столе хлеб, я вынул из шкафчика над плитой арахисовое масло, густо намазав им ломтики. Слепив два куска вместе, я завернул сэндвич в прозрачную пленку, которая вообще неизвестно откуда здесь взялась. — Держи. Беги, одевайся. Выбравшись на лестничную площадку, я зажал портфель между ног, принявшись быстро закрывать дверь на замок. — Привет, бойскаутам! — с задором сказала Лили, выпроваживая из квартиры симпатичную брюнетку. — У тебя первый день в школе? — обратилась Ли к Еву, обняв того за плечи. — Ага. И мы кажется опаздываем. — Подвезти его? — подняв на меня голубые глаза, Ли достаточно мило, что для нее удивительно, улыбнулась. — Если не сложно, потому что иначе я опоздаю на работу. — Куда устроился? — спросила блондинка, пока мы ехали в лифте. — «Luxury» че-то там… — «Luxury Forward?» О, у них классные тачки. И пока Лили восхищалась компанией, о которой я толком ничего и не знал, я оглядывал ее прикид, состоящий из свободных укороченных джинсов голубого цвета, бардового свитера и кожаной косухи, подмечая, что в таком виде она напоминает мне гребанную Кристен Стюарт. Усадив Евгения в темно-синий Opel Corsa Лили, я помахал им, быстро убежав в сторону метро.

***

Первый рабочий день означал, что необходимо произвести правильное впечатление. Разумеется это у меня получалось хуже всего. Одни только мои татуировки отрицательно сказывались на репутации. Путь от лифта до моего кабинета я прошел как можно быстрее, скрывшись за белой дверью. Единственным огромнейшим минусом в этом помещении было то, что находясь внутри, я чувствовал себя как на витрине. Большие окна, выходящие в общий зал, помогали видеть каждого работника, но меня больше волновало то, что каждый работник мог видеть меня. Поэтому, бросив портфель в кресло, я тут же опустил жалюзи, почувствовав себя более-менее комфортно. Хотя как вообще можно чувствовать себя комфортно в месте, в котором ты обязан работать, толком не понимая что делаешь? В этом кабинете было слишком пусто. Стол, кресло, стул, новый компьютер и… собственно все. Раздавшийся стук в дверь отвлек меня от созерцания вида из окна, что был похуже, чем в кабинете Валески, но все же лучше, чем у нас в квартире. — Можно? — дверь чуть приоткрылась и на пороге появилась довольно милая девушка с каштановыми волосами и стрижкой под каре. На ней был костюм, больше похожий на мужской, состоящий из белых обтягивающих брюк и белого пиджака, под которым проглядывала красная кофта с V-образным вырезом. — Мистер Милкович, меня зовут Агнес Хэмпсток. Я заместитель директора. — Наиболее близко подобравшаяся к власти? — усмехнулся я, встретившись с явно удивленной моему неформальному общению девушкой. — Да, — наконец ответила она, улыбнувшись одними уголками губ. Положив на мой стол папку с бумагами, она открыла ее на первой странице, ткнув длинным тощим пальцем в первую строку. — Здесь прописаны ваши обязанности и я вынуждена помочь вам справиться с ними. — Я думал мне будет помогать Мэнди, — насторожившись, я наклонился вперед, бегая глаза по напечатанному тексту. — Она что-то вроде вашего гида, а я непосредственный начальник. — А разве не Джер… разве не мистер Валеска мой начальник? — Мистер Валеска, как Иисус. Появляется тогда, когда нужно укротить засранцев. Все договоренности, рабочие конфликты или ошибки в отчетах сначала проходят через меня, а потом о них сообщают Джерому. — Усек, — кивнув, я перелистнул страницу, зашуршав тонкой бумагой, обернутой в файл. Я чувствовал на себе взгляд Агнес, который смущал меня не меньше, чем взгляд рыжего вчера утром. — Вроде все понятно. — Я рада. Сейчас я принесу отсчет. Попробуй в нем разобраться, — взмахнув волосами, она исчезла за дверьми и вернулась пятью минутами позже с толстенной пачкой бумаг. — Это были последние бумаги, которые изучал твой отец. — Эм, окей, — толком и не поняв зачем женщина об этом сообщила, я тяжело вздохнул, готовясь погрузиться в работу. — Можно вопрос? — Да. — Татушки — это часть образа или что-то из прошлого? — Ошибка юности, — фыркнул я, подметив, что для Агнес было важно узнать не ношу ли я в своем портфеле револьвер и кокаин. Когда наконец меня оставили одного, я попытался вникнуть в миллионы цифр и слова, которые я, казалось, вообще видел впервые в жизни. Курсы, которые я окончил не давали полного представления о работе менеджера по продажам, но все же кое в чем я соображал. Время близилось к обеду, когда я понял, что мне все-таки придется выйти из кабинета, чтобы не умереть с голоду. Утром я не успел позавтракать, так что сейчас был готов съесть мамонта. Поднявшись на ноги и размяв спину, я направился к двери, как вдруг она открылась и на пороге появилась Мэнди все в той же юбке, но вместо вчерашней блузы на ней была черная водолазка с длинным рукавом. Ее волосы были собраны в высокий хвост, открывая множество сережек на левом ухе. — Идешь обедать? — ласково спросила она. — Ага. Небольшая столовая располагалась на третьем этаже. Это было просторное светлое помещение с множеством маленьких столиков. Справа от двери располагался стеллаж с блюдами, который напомнил мне о старшей школе. Набрав на поднос каких-то салатов, немного фасоли и риса с мясом, я последовал за Мэнди, которая заняла место за самым большим столом вместе с остальными сотрудниками. — Я слышал, что Маркус из третьего отдела недавно трахнул Лючиту, — сообщил белобрысый парень с легкой щетиной на лице. — Ту мексиканку? — воскликнула девчонка, почему-то безумно напомнившая мне Гарфилда. Она была полной, с большими глазами на выкате и ярко-рыжими волосами, на фоне которых выделялись тонкие белые пряди. — Я слышала, что она спала Шарлоттой Бернс, — вставила слово Мэнди, гордо подняв голову, видно довольствуясь тем, что обладает такой информацией. — Вот это уже интересно, — встрял в разговор парень с искусственным загаром, темными волосами, спускающимися по плечам, и густыми бровями. У него были яркие светло-голубые глаза, которые сильно выделялись, на фоне смуглой кожи, от чего казалось, что они вообще не принадлежат этому телу. — Заткнись, извращенец. Все знают, что эта цыпа латентная лесбуха, — поедая зеленый горошек, Мэнди поглядывала на меня, будто ждала, что я подключусь к потоку сплетен. — Латентная лесбиянка — это как венерическое заболевание. Может долго не давать о себе знать, но если уж откроется, то жди беды, — увидев, как все на меня пялятся, я сглотнул, ощутив дискомфорт. — Я живу с такой на одной лестничной площадке и она пропагандирует моему сыну гомосексуальность, надеясь, что он не будет отбивать у нее баб. Все шестеро неожиданно засмеялись, а леди Гарфилд даже пришлось стирать слезы с уголков глаз. — Это удобно, потому что я жутко стесняюсь говорить со своим сыном о людях другой ориентации. Ему 15 и я думаю, что уже пора бы начать этот разговор, но все никак не соберусь, — подперев подбородок рукой, девушка с русыми идеально прямыми волосами, уложенными на бок, несколько раз тыкнула вилкой в кусок своего мяса, посмотрев на него как на ужасно нудную и ненужную вещь. — А я правильно понимаю, что если твой сын знает о геях, то знает и о сексе? Я кивнул, пережевывая лист салата только что отправленный в рот. — Ты прикалываешься, Мик? — возмутилась Мэнди, повернувшись ко мне. Отложив вилку, она сложила руки перед собой, нахмурив красиво подчеркнутые карандашом брови. — Сколько ему сейчас? Лет семь? — Расслабься, мегера, ему девять. — И во сколько он узнал о сексе? — В восемь. — В восемь?! — воскликнула брюнетка, не обратив внимание на всех присутствующих. — Эй, ребятки, вы что женаты? — окинув нас взглядом, пережаренный Тарзан оскалился, показав зубы, которые казалось могли ослепить своей белизной. — Брат и сестра, — ответили мы хором. — И совершенно этим не гордимся, — добавила Мэнди, делая глоток воды из бутылки. — Эй, Мик, — окликнула меня рыжая. — Ты просто сел и начал говорит со своим пареньком о сексе? Серьезно? В восемь лет? — когда ее глаза с каждым словом распахивались все шире и шире, я всерьез начал бояться, что они выпадут, как у тех мелких блядских собачек, которые теряют свои глазные яблоки при каждом порыве радости или страха. — Вообще-то, не совсем, — отпив воды из бутылки сестры и не обратив внимание на ее возражения, я вытер масленые губы салфеткой, стараясь походить на вполне приличного человека. В Саутсайде для этого дела могла вполне подойти футболка или занавеска. — Мой брат Игги однажды трахался с проституткой в своей комнате и их застукал Ев. Ну он подошел ко мне и сказал что-то типа: «Там дядя Игги трется с какой-то теткой. Не вздумай врать мне, что они так дружат» Громкий смех снова заполнил помещение, отчего я почувствовал себя гораздо увереннее. Если ты можешь рассмешить кого-то, то самооценка заметно возрастает. — Черт, мне нравится твой малец! — заржал блондин, подавившись морковкой по-корейски. После обеда мы вместе отправились на 12 этаж, где я снова засел в своем кабинете. Все же здесь было куда привычнее. Плюс ко всему здесь не было Мэнди, которая во время обеда постоянно кидала на меня осуждающие взгляды. Да, пусть в таком большом и крутом городишке не привыкли говорить на подобные темы, но я во всяком случае был собой доволен, потому что подружиться с коллективом было для меня хоть и не жизненно важно, но все же я был не против этого. Весь оставшийся день я пытался сосредоточиться на работе, но думал о чем угодно, только не об отчете. Откинувшись на спинку кресла, я запрокинул голову назад, представляя как когда-то в этом кабинете сидел отец. А я был уверен, что мне дали именно его кабинет. Сделав глубокий вдох, я понял, что безумно хочу покурить. После обеда Мэнди показала мне место, куда можно отлучиться, так что вытащив из сумки пачку и зажигалку, я поспешил в конец коридора притормаживая возле кабинета Валески, на секунду подумав, что вот сейчас он выйдет во всем своем великолепии. Эта мысль тут же улетучилась, когда навстречу мне вышел не Джером, а Мэнди. — Ты куда? — удивилась девушка, увидев меня. — Курить, — показав пачку, я двинулся дальше, выбираясь на застекленный балкон. Распахнув окно, я закурил, жадно втянув порцию дыма и выпустив его через ноздри. Да, мне определенно здесь нравилось. Неплохая зарплата, личный кабинет, столовая, где можно поржать с неплохими ребятами, возможность выкурить сигарету в любой момент. Так что ранний подъем и куча бумаг компенсировались всем этим.

***

Зайдя в лифт, я увидел как к нему спешит Мэнди, едва ли не спотыкаясь на высоких каблуках. Дождавшись сестру я нажал на кнопку первого этажа, наблюдая, как закрываются двери. Но не тут то было. В небольшую щель вдруг протиснулись чьи-то руки, распахнув створки и в кабину вальяжно прошел Валеска в черном пальто. — Добрый вечер, Микки, — улыбнулся парень, держа в руках сумку очень похожую на мою и отличающуюся лишь цветом. — Как работа? Справляешься? — Ну, в целом, — протянул я. — Да. — Чудно! — втянув воздух носом и широко улыбнувшись, рыжий прислонился к стене, сунув одну руку в карман. — Тебя подвезти? — подала голос Мэнди, снова смотря на меня с надеждой. Я понимал, что за пять лет разлуки сестра истосковалась по родственникам, но все же я этого порыва добрых чувств не оценил. Ее навязчивость слегка бесила. — Нет, я на метро. — Я думала подбросить тебя и увидеться с Евом. — Не сегодня. У него первый день в школе, так что, — заметив заинтересованный взгляд Джерома, который совершенно не стесняясь нас подслушивал, я сглотнул, сжав сильнее ручку портфеля. — Не сегодня, в общем. — А когда? — все не отставала сестра. — Блять, Мэдс, — не выдержал я. — Ты свалила, хотя обещала, что будешь заботиться и обо мне и Евгении, а теперь тебе не терпится упасть на задницу рядом с ним со словами: «Привет Евик, помнишь меня?» Вновь взглянув на Валеску, который уже стоял к нам спиной, готовясь покинуть лифт, я слегка замялся, ощущая себя весьма неловко. Как только двери открылись, я вылетел первый, больше не желая находиться в компании этих двух. Одна раздражала своими расспросами, а второй своим блядским молчанием. Застегнув куртку, я вышел на улицу с облегчением вдохнув воздуха. Легкий ветер взъерошил мои волосы, вернув мозгам прежний порядок. Все чего я сейчас хотел, так это вернуться домой и, обняв сына, уснуть на диване, выкинув из башки свой первый день в Нью-Йорке, в качестве официально работающего отца-одиночки.