Идеально убитые чувства

Ев проснулся раньше меня, что чертовски удивило. Парень стоял на кухне, разливая по кружкам чай. Поставив их на стол, он поднял на меня глаза, широко улыбнувшись. — Хей. — Хей, — усевшись на стул, я щелкнул кнопку на пульте, направив его на экран. — Я думал ты проспишь до обеда. — У меня встреча. Подавившись чаем, я уставился на Ева с широко распахнутыми глазами. — С кем это? — С другом. — Уже нашел друзей? Евгений что-то рассказывал о своем однокласснике, который предложил погулять ему в Центральном парке. Говорил что-то о девчонках из параллельного класса и симпатичной учительницы французского. Я внимательно слушал каждое слово, но знал, что уже через полчаса забуду обо всем, что сын мне втирал. "Вчера ночью на Пятой авеню был обнаружен труп мужчины. 34-летний Маркус Гроссман был жестоко избит, а затем зарезан собственным перочинным ножом. Тело мужчины обнаружила работница кафе между восьмью и девятью часами утра." А затем на экран вывели фотографию убитого. Я вздрогнул, прослушав все последующее, что мне рассказывал Ев. Я смотрел в поросшее бородой лицо Маркуса, в его темные и невероятно злые глаза, от которых мурашки бежали по телу. Я разглядывал его безжизненное тело, которое уносили копы. В кухне вдруг стало безумно холодно, а в глотке невероятно сухо. Медленно поднявшись на ноги, я подошел к холодильнику, вынув от туда банку пива. Открыв ее, я один глотком осушил емкость на половину, прислонившись лбом к стене. — Пап? — коснувшись моего плеча, Ев с растерянностью взглянул на мое лицо. — Пап? — Я знаю этого парня, — кивнув в сторону телика, я осторожно опустился на стул, закусив губу. — Вчера он ударил меня дверью, когда выходил из подъезда. — Из-за него ты упал? — сев на стул напротив, паренек отодвинул свою кружку, сложив руки перед собой. — Да. Но… ни это важно. Перед тем как столкнуться с ним, я заметил на противоположенной стороне дороги странного типа. Вылитый маньячила. — Ты думаешь он его убил? — Я уверен, что это он, — допив пиво, я раздавил банку рукой, бросив ее четко в мусорное ведро. — Тогда нам нужно в полицию. Вдруг он убьет кого-то еще? — И что я им скажу? Убийца выглядел как шлюха с улыбкой психопата? Я ведь даже лица его не видел! — И что? — пока Ев извергал красноречия, краснея и прыская слюной, я отчаянно пытался вслушиваться в его бред и лишь иногда перебивал, чтобы вставить свое слово. — А если он однажды убьет меня или Лили? Или Мэнди? Об этом я не думал. Когда происходит беда, нам всегда кажется, что это может случиться с кем угодно, но только не с нами. Смотря на преступления в телевизоре, на убийства и ограбления, нам кажется, что мы никогда не станем частью этого. Нью-Йорк большой город. На каждом углу, в каждом квартале может встретиться человек со своими тараканами. Каждый день, каждую минуту кто-то где-то умирает. Где-то муж забивает жену до смерти, а 15-летняя девочка прыгает с моста. Через секунду на другом конце планеты может родиться ребенок, осчастливив своих родителей, а через две может умереть другой от рака, навсегда лишив своих близких желания жить дальше. Я задумался над тем. Что было бы со мной, если бы однажды я потерял Ева? Если бы кто-то позвонил мне, сказав, что моего сына убил какой-то ублюдок с психическим расстройством и пушкой в штанах. Через 40 минут мы были в участке, ожидая офицера. Я сидел на железном стуле, дрожа всем телом. Ев был рядом, держа меня за руку и каждый раз осматриваясь, вглядывался в лица проходящих мимо. — Ты уже бывал в таки местах? Да? — Да, — сухо ответил я, пытаясь собраться с мыслями. — Я так и не закончил девятый класс, потому что меня посадили. — За что? — уложив голову мне на колени, сын схватился за мою куртку, принявшись играться с молнией. Она неприятно звенела, но мне это было лишь на руку. Благодаря отвратному звуку, я мог хотя бы оставаться в реальности, все еще отвечая на вопросы Евгения. — Ограбление магазина. Вообще-то я грабил его понемногу почти каждый день, но ебаный трусливый индус, который там работал, осмелился прострелить мне ногу лишь на шестой раз. — Никогда не видел шрама. Куда он стрелял? Ткнув пальцев в точку, чуть выше колена, я ухмыльнулся, наблюдая как Ев переводит взгляд с раны на меня. Мне никогда не нравилось рассказывать парню о своих «героических приключениях», но все же когда я это делал, малец с интересом слушал меня слегка приоткрыв рот и выпучив голубые глаза. — Мистер Милкович? Я поднял взгляд на высокого мужчину спортивного телосложения, с копной темных волос на голове. На нем была черная форма и железный жетон на груди. На поясе висел коричневый ремень с пистолетом и рацией. Он выглядел пафосно и вольяжно как и каждый коп Америки, будто сюда специально набирают таких идиотов. В маленьком кабинете было мягко говоря не комфортно. Я до сих пор помнил это ощущение, когда тебя заводит в подобную комнатку и ты морально готовишься к тому, что тебе будут задавать один и тот же вопрос пока ты не расколешься, а затем тебя вероятнее всего изобьют. Офицер опустился на стул напротив меня и лениво перелистнул несколько страниц в белой папке, вооружился ручкой и поднял на меня глаза. — Так вы знает кто убил Маркуса Гроссмана? — У меня есть предположение, — сглотнув, я попытался все детально вспомнить, чтобы хоть как-то помочь следствию и обезопасить свою семью. — Я видел этого парня вчера вечером. — Маркуса? — Нет. Убийцу. Ну, вроде как убийцу. Я стоял у подъезда с пакетами, а он смотрел на меня, стоя на другой стороне улицы. — Можете его описать? — Он был в черном. На голове капюшон. И… — замявшись, я потер кончик носа указательным пальцем, посмотрев на офицера Брикмана исподлобья. — Он улыбался. — Улыбался? — нахмурив густые брови, мужчина подался вперед, будто не расслышал меня. — Ну, да. Как бы… ну, знаете, как психопат. Во все зубы и… не знаю, он будто скалился. — Хорошо, — вздохнул брюнет. — Что еще? Какие-нибудь особые приметы? Тату, шрамы? Замолчав, я вернулся во вчерашний вечер, вновь и вновь смотря на маньяка, пожирающего мне глазами. Его куртка… мне казалось я уже видел такую раньше. Вспомнив перед этим поход в магазин с Евом и Мэнди, я осознал, что эту чертову куртку видел на одном из прилавков. Это гребанная вещица стоила около 1000$, а значит убийца явно был не из бедных. Гуляя дальше по изображению незнакомца, застрявшего в моей голове, я вспомнил его ботинки. Это были тяжелые кожаные берцы, что носят обычно солдаты. Метнув взгляд выше, я вдруг осознал, что хоть у чувака и было закрыто лицо, но тем не менее у него была оголена шея и только сейчас я обратил внимание на бледно-розовый шрам, тянущийся от шеи до ключиц. Записав мои показания, Брикман пожелал удачно добраться до дома и снова уткнулся носом в бумаги. Всю дорогу до метро я молчал, лишь нервно оглядываясь. Будто я мог встретить этого парня в вагоне поезда или возле того самого кафе, мимо которого я проходил каждое утро по пути на работу. Я держал сына за руку, в любой момент готовясь бежать со всех ног. — Пап? — Что? — тряхнув головой, я вновь вернулся в поезд заполненный людьми, пытаясь расслышать голос Ева сквозь шум колес. — Что сказал офицер? — Что они развесят по городу объявления с примерным описание этого ублюдка. — Они же его поймают? Посмотрев на парня взглядом «нет, но нельзя отчаиваться», я притянул его к себе, поцеловав в макушку. Впервые за три недели я пожалел, что мы переехали в Нью-Йорк. Не скажу, что жизнь в Саутсайде была безопаснее, но по крайне мере там в случае чего за тебя был готов заступиться целый район, даже если они тебя толком не знали. Но здесь мы были одни и на подозрения о преследование никому не было никакого дела. Оставшийся день субботы мы решили провести в квартире. По телеку показывали Бэтмена и хотя я терпеть не мог эту фантастическую херню, зато она нравилась Еву. Поедая слегка пережаренный попкорн, я жалел о том, что сейчас у меня не было под боком какого-нибудь паренька, под которого можно было бы лечь и забыть на время обо всей херне. Внезапно раздавшийся стук в дверь, заставил меня едва ли не вскрикнуть. Усмехнувшись, Ев откинулся на спинку дивана, закидывая ноги на журнальный столик. — Разумеется это маньяк к нам ломится. — хриплым голосом произнес парень, злобно засмеявшись. — Заткнись, говнюк. Поправив закатавшиеся почти по колен спортивные штаны, я открыл дверь и ту же скинул с себя напряжение, увидев на пороге Мэнди. — Блять… — выдохнул я, пустив сестру в квартиру. — Это ты так рад меня видеть? — Это я так чуть не обделался. Вернувшись обратно на диван, я сделал телик по тише, не обращая внимание на возмущающегося сына. — Привет. — потрепав пацана по голове, Мэдс опустилась между нами, закинув ногу на ногу. Сейчас она была одета очень просто. Никаких дорогих побрякушек и брендовой одежды. На девушке были простенькие синие джинсы, обтягивающие ее стройные ноги, и фиолетовый свитер с длинными рукавами, которые сестра натягивала на свои пальцы, да бы их согреть. — Случилось что-то? Ты кого-то другого ждал? — придвинувшись ближе ко мне, Мэнди, устроила свою руку на моем плече, слегка склонив голову в бок и сверля меня своим самым заинтересованным взглядом. — За папой следит маньяк. — выдал Евгений, заполняя рот попкорном. — Чего? — усмехнулась девушка, вздернув брови. — Неужели ты пришелся по вкусу Нью-Йоркским извращенцам? — Да не сексуальный маньяк, дура. — рявкнул я. Посветив сестру во все случившееся, я встал с дивана, чтобы достать очередную порцию пива из холодильника. Открыв банку, я сделал жадный глоток, оглядев брюнетку, стоящую в дверном проеме. — Может это вообще не он? В этом городе полно потенциальных убийц и им может оказаться любой прохожий. — усевшись на край стола, она выхватил банку из моих рук, отпив немного. — Это ты меня так успокоила? — Я не пытаюсь тебя успокоить, а просто мыслю здраво. Это же могло быть просто совпадение. Вдруг ты оклеветал невиновного? — Не знаю, — подойдя к проему, я уставился на сына. — Я переживаю за Ева. Он возвращается со школы один каждый день. Даже если не тот психопат, что пялился на меня, убил этого Маркуса, то в любом случае его все-таки кто-то замочил и этот кто-то на свободе. — Может вам пока у меня пожить? — А толку? — обернувшись, я подвинул к себе стул, медленно опустившись на него. — Где находится его школа? — На седьмой авеню. — Это не далеко от меня. Я смогу отвозить его по утрам, а после обеда его будет забирать моя соседка Соня. Она писательница и работает на дому, так что времени у нее полно, — встав на ноги, Мэдс глянула в сторону гостиной, улыбнувшись Еву, который сверлил нас взглядом. — И мы сможем вместе ездить на работу. — Вообще-то это отрицательный фактор. Если бы мы всем не сказали, что родственники, они бы и дальше думали, что мы женаты, — вздрогнув от подобной мысли, я сделал глоток, поморщившись от горького привкуса. — К тому же Ев и к этой то квартире до конца не привык, а ты предлагаешь поехать к тебе. — Это же не навсегда. Пока все не уляжется. Будем следить за новостями и когда подонка поймают, вы вернетесь обратно. — А что если урода вообще не поймают? — откинувшись на спинку стула, я потер рукой подбородок, раздумывая о не самом позитивном развитие событий. — Эта идея не продумана. — Какая идея? Мне бы уже давно следовало отучит Ева подслушивать разговоры, но сейчас это была самая малая проблема из всех. — Поехать на время жить ко мне, — с улыбкой сообщила Мэнди, обнимая Ева за плечи. — У тебя там даже отдельная комната будет. — Круто! — протянул блондин, запрыгав от радости. — Когда выдвигаемся? — Я еще ничего не решил, — нахмурившись, я перевел взгляд на Ева, надувшего губы, а затем на Мэдс, которая скривив рот в ухмылке, уже радовалась своей победе, осознавая, что под натиском взгляда сына, я не смогу сказать «нет». — Блять, я об этом пожалею. — Ура, вы переезжаете ко мне! — завопила сестра, хватая Евгения на руки и унося в комнату.

***

Когда Мэнди говорила, что ее квартира шикарная, она не преувеличивала. В ней было очень уютно и создавалось впечатление, что здесь живет ни одинокая девушка, а дружная семья. Переходя из маленькой прихожей в просторную гостиную со светлыми стенами, увешанными фотографиями, я буквально чувствовал, что здесь другой воздух и иная атмосфера. От сюда не хотелось уходить. У меня было желание опуститься на бардовый диван, уставившись в огромное окно, о котором упоминала Мэнди еще в пятницу перед магазином, и просто сидеть раскуривая косяк. — Охренеть. — с восхищением сказал Ев, смотря на большой плазменный телик. — Не выражайся. — Ты сам ругаешься, как сапожник! — возмутился парень. — Мне 27, а тебе 9. Не сравнивай Дав мальцу подзатыльник, я взглянул на фотографии, которые были здесь в большом количестве. На одних была только Мэнди, широко улыбающаяся, готовящая завтрак и идущая по парку. На других она была с каким-то мужчиной, которым судя по всему и был Гордон. Он был выше девушки почти на две головы, не плохо сложен, с суровым лицом. Почти на всех снимках он был в черном костюме и белой рубашке, а на некоторых выглядел чуть по проще в черных джинсах и бежевой водолазке. — Это Гордон? — спросил я, когда почувствовал, что Мэнди стоит сзади. Всегда можно было понять, что она рядом, просто зная запах ее духов. — Да. Вообще его звали Джеймс, но я редко называла его так. Я подумала, что раз это его квартира, то выкидывать фото будет неправильно. — Может быть. — Ев! — окликнув племянника, Мэнди подошла к дверям, подзывая его жестом руки к себе. — Пойдем я покажу тебе твою комнату.

***

— Он уснул, — опустившись рядом со мной в кресле, что стояли повернутые к окну, сестра закурила, смотря на мое озадаченное лицо. — Ты в порядке? — Да. — Все думаешь об этом маньяке? — Просто интересно кто он. — Не грузись, — накрыв ноги пледом, валяющимся на паркете, Мэнди откинулась на спинку, любуясь огнями, освещающими темную комнату. — Мы любили сидеть здесь по вечерам. — Часто вспоминаешь его? — Нет. Иногда. Он меня вообще-то очень изменил. — Я вижу, — усмехнулся я, стряхивая пепел в пепельницу, стоящую у меня на коленях. — Ты стала… какой-то домашней. — Да кто бы говорил! — засмеялась брюнетка, запрокидывая голову назад. — Если бы лет 15 назад мне сказали, что ты будешь один растить сына, мыть посуду и готовить, я бы обоссалась от смеха. — Да, — смутился я. — Но вроде у меня выходит? — Что? Воспитывать Евгения? — Ну, да. Я просто боюсь, что воспитаю его не так. — оглядев улыбающуюся в 32 зуба Мэнди, я нахмурился, не понимая чему она так радуется. — Мик, я уверена, что ты хороший отец. Пусть тебя как и меня вырастил Терри, но мы на него совсем не похожи. Как и Ев не похож ни на одного из нас, — вытянув руку и накрыв ею мою, Мэдс чуть подалась вперед, сверкнув голубыми глазами. — Ты все делаешь правильно, не переживай. Ты лучшее, что случилось с Милковичами за последние 50 лет. Засмеявшись в голос, я сделал затяг, выпустив дым к потолку. Сидеть вот так вот с Мэнди как в былые времена, было лучшим лекарство от грусти, от тоски и от нервов. — Я люблю тебя, Мик. — мягко сказала девушка, прикрыв глаза. — Да, да, заткнись… я тебя тоже.