Идеально убитые чувства

— И ты просто хочешь сесть и обсудить это? — Нам нужно это обсудить, — твердо сказал я, усевшись на край стола. Затянувшись сигаретой, я оглядел растерянного Валеску, который сидел вжавшись в мое кресло, больше напоминая мне не большого босса, а провинившегося ребенка. — Раз уж у нас типа отношения… блять, отвратительное слово. Вообщем я не хочу, чтобы мой парень был маньяком-психопатом. — Парень? — заулыбался Джером. — Блять, Мэнди сказала, что раз уж мы трахаемся и так переживаем друг за друга, то… короче, не об этом сейчас. — Хм, парень, — протянул рыжий. — Так я твой парень? — Закрой ебало, — рявкнул я. — Я говорю о том, что ты не можешь убивать каждого, кто косо на меня смотрит. Или на тебя. Я не знаю как ты там жил в своем Готэме, но здесь в Нью-Йорке, если все всплывет, тебе дадут пожизненное. — Меня снова отправят в Аркхем, Мик. Но это уже пройденный этап, так что я смогу сбежать. — Во второй раз? Не думаю. Короче, — потушив сигарету, я сделал глоток воды из граненого стакан, взглянув поверх головы парня. — Я запрещу тебе приближаться к Еву, если ты продолжишь в том же духе. — И к Мэнди? Она моя секретарша. — Да. Заставлю ее уволиться. — А к себе? Сколько ты протянешь без секса? — ухмыльнувшись, Джей закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди. — Ну, 4 месяца я как-то же жил. — Это твой край. Еще немного и ты начал бы кидаться на людей. — Не пошел бы ты? — Да брось, — усмехнулся Валеска, поднявшись на ноги и приблизившись ко мне на несколько шагов. Оперевшись руками на стол с двух сторон, он подался вперед, ближе к моему лицу. — Какой бы была твоя жизнь без меня? — Нормальной? — рассмеялся я. — Быть с тобой это как жить с хроническим геморроем. — Да? А геморрой может делать так? Сжав мой член через штаны, Джером уткнулся носом мне в шею, жадно втянув воздух. — Или так? Устроившись между моих ног, он обхватил руками мою задницу, притянув ближе к себе. Я почувствовал себя распутной секретаршей как в каком-нибудь стандартном порно. — Ты отвлекаешь меня от работы. — прошептал я парню на ухо все еще чувствуя, как он массирует мои яйца, время от времени слегка их сдавливая. — Ну раз работа интереснее… — отстранившись, Валеска зашагал к двери, по дороге поправляя копну рыжих волос. — Мудозвон. — Моя сучка. — захихикал босс на что чуть не получил печатью в голову. Вещица врезалась в закрытую дверь, свалившись на пол.

***

— О, Мик! — завопила Мэнди мне в спину. — Мы же едем сегодня в магазин? А то у нас из продуктов какая-то брехня осталась. — Да, конечно. Набрав на поднос еды, я уселся за привычный стол столкнувшись взглядом со всеми коллегами. В последнее время обедать с ним было невыносимо скучно. Никаких новостей и свежих сплетен, в которые я особо не вслушивался, но по крайней мере они разбавляли серость будней. — Мик, как там твой сынишка? Быстро освоился в новой школе? — Леди Гарфилд, она же Бетти, часто начинала говорить первой. Как правило разговор начинался с банального «как дела?», «картошка отвратительная», «босс сегодня добрый». Пустые фразы, после которых кто-то вставлял что-то свое и завязывался более менее приличный диалог. — Да, он умеет находить друзей. Похоже пошел в мамочку. — А кто его мама? — с интересом спросила Дори, девушка с русыми волосами, которую за глаза мы с Мэдс называла «травоедом». Дори еще в детстве отказалась от мяса, но по совету своего мужа, пыталась начать употреблять его в пищу, но обычно это всегда заканчивалось истерикой и рвотой. — Русская проститутка. — потыкав вилкой в вишневое желе, я фыркнул, отодвинул блюдце в сторону. — Оу, — смутился Тарзан. Я так и не запомнил имени. Его звали то ли Брайн, то ли Райн. — Так она скинула на тебя мальца? — Ну типо того. — Сочувствую, — вздохнул Брайн. Думаю его все-таки звали Брайн. — Ребенок, висящий у тебя на шеи, это ужасно. — театрально положа руку на сердце, он выпучил глаза, громко выдохнув. — Я люблю своего сына. — сухо сказал я, продолжая поедать стейк. — Извини, я не это имел ввиду. — Закрыли тему, — вмешалась Мэдс. — Микки не очень любит говорить о семье.

***

Развалившись в белом кожаном кресле при бледном свете торшера, я прикрыл глаза, держа в руках бутылку пива. В кабинете приятно пахло сигаретами с шоколадным вкусом и дорогим парфюмом Валески, что был способен вскружить голову. Джером стоял у окна, облаченный в одни лишь брюки. По его торсу еще стекали капельки пота, после долгого и горячего секса. Пригладив волосы, он развернулся ко мне, сунув руки в карманы и нагло ухмыльнувшись. — Ты уверен, что хочешь знать? — медленно шагая в мою сторону, он делал глубокие затяжки, выпуская дым в темноту. — Эти истории не из приятных. — Я хочу знать. — Ну чтож, — усевшись на пол, у моих ног, парень откинулся назад, облокотившись на руки. — Первыми были родители. Но думаю о них Агнес тебе рассказывала. Затем были дети в автобусе. Тогда у меня как раз была маниакальная стадия и я едва соображал. Был заложником инстинктов и больных фантазий. После школьного матча я и еще несколько отморозков из Аркхема, прятались под трибунами. После, когда футболисты и черлидеры зашли в автобус, чтобы ехать обратно в школу, мы напали на них. Я выстрелил в водителя 4 раз прежде, чем он умер. Затем, мы пристегнули всех ребят к сидениям, облив их бензином, — улыбнувшись уголками губ, Джером уставился в пол, сверкнув глазами. — Я еще помню их крики. Их писклявые голоса отзываются эхом у меня в голове. — Зачем ты их сжег? — Для того, чтобы доказать свои намерения, — усмехнулся рыжий. — В Готэме, если ты не подпитываешь свою власть страхом, то люди принимают тебя за пустое место. Я хотел, чтобы этот город боялся меня. — Ты испытывал удовольствие? Я знал ответ, но услышать его боялся. Джером был чудовищем, которое и не думало исправляться. Возможно внутри него и был тот человек, сохранивший в себе остаток самообладания и понимания, но он был запрятан настолько глубоко, что и за сотню лет, я бы не смог его отыскать. — Да, — прошептал парень, будто сам боясь этих слов. — Мне нравилось причинять людям боль. Их страдания делали меня счастливым. — А сейчас? — Сейчас все немного иначе. Я уже не испытываю того удовлетворения от убийств и это меня огорчает. Я убиваю теперь не ради себя. — подняв на меня глаза, Джей согнул ноги в коленях, устроив на них локти и подперев подбородок руками. — Ради меня? Ты хоть осознаешь как тупо это звучит? — Я лишь хотел обезопасить тебя. — Ты убил Маркуса Гроссмана, потому что тот случайно столкнул меня с лестницы, а Линдси за то, что она припугнула меня ножом, потому что ей были нужны деньги на наркоту. И ты сам сказал, что она бы мне не навредила. — Я не был в этом уверен. — уткнувшись носом в изгиб своего локтя, он прикрыл глаза, будто прокручивая в голове тот день. — Маркуса ты зарезал. Но как ты заставил Лин выстрелить себе в голову? — Слышал о «русской рулетке»? — О, господи, — выдохнул я. — Ты прав, я не хочу этого слышать.

***

Мэнди бегала между прилавков, набирая в тележку продукты, которые она привыкла покупать каждую неделю: немного овощей и фруктов, дорожные крекеры, замороженные креветки, спагетти и много приправ. В моей корзинке оказалась пачка чипсов, пиво, хлеб, консервированный тунец и леденцы для Ева. Эта рутина меня убивала. Жизнь в Саутсайде была наполнена опасностью и каждый день ты жил, не зная, что с тобой будет вечером или через два дня. Сейчас я скучал по этому. Каждое утро, просыпаясь, я шел на работу, после работы задерживался, чтобы заняться сексом с Валеской, затем возвращался домой, желал Еву спокойной ночи, а затем, выпив бутылку пива, ложился спать. По пятницам мы всей семьей ездили за покупками, по субботам проводили время дома, пялясь в телик или ходили гулять в Центральный парк. Одно и тоже. Изо дня в день. — Ты какой-то загруженный. Что случилось? — забросив в тележку банку колы, сестра обняла меня за плечи, дружелюбно улыбнувшись. — Все нормально. — Кого ты обманываешь? Наблюдая за тем как Евгений стоит с сосредоточенным лицом у прилавка с печеньем, я растянул губы в улыбке, замечая, что малец все больше становится похож на меня. Он хмурил брови как я, держа сжатый кулак у подбородка. Я радовался тому, что сейчас его главной проблемой был выбор сладостей к чаю, потому однажды наступит время, когда он прискачет со школы домой, завопив о том, что его подружка залетела. — Это из-за Джерома? — Причем тут он? — Все проблемы от любви, — усмехнулась сестра. — С ним ты становишься другим и похоже тебя это не радует. — Каким еще другим? — выложив продукты на кассу, я провел рукой по лицу, желая смахнуть усталость. Боль в мышцах после секса ощущалась достаточно ярко. Хотелось поскорее прийти домой и завалиться в кровать. — Ты счастливый. Знаешь, не то, чтобы рядом с Евом ты был несчастным, но просто сейчас ты счастлив как-то по другому. — Когда ты пьяная, то выражаешься понятнее. — Иди ты в жопу. — рассмеялась девушка, достав из кошелька купюры. Дорога до дома сегодня показалась особенно долгой. Развалившись на заднем сидении и прикрыв глаза, я слушал разговоры Мэдс и Ева о том, что приготовить на завтрак. Никогда не любил планировать трапезу. Обычно я съедал то, что валялось без дела. — Какая удача! — вдруг воскликнула сестра, остановив авто. — Мик, двигай задницу. — Чего? Дверь со стороны, где лежала моя голова открылась и я взглянул снизу вверх на промокшего Валеску. Приняв сидячее положения, я обернулся вздернув бровью и оглядев парня. — Всем привет, — улыбнулся рыжий, переведя взгляд на Евгения. — Угостишь? Взяв печенье из протянутой Евом коробки, Джей откинулся на спинку сидения, подмигнув мне. — Где твоя тачка? — поправив растрепанные волосы, я зевнул, все еще чувствуя сонливость. — Сломалась. Я пытался поймать такси и промок до нитки. — По тебе видно. Заедем к нам и напоим тебя чаем, иначе заболеешь. — прибавив газу, Мэнди свернула на нашу улицу, выглядывая место на парковке. — О, с удов… — Ему лучше домой, — вмешался я, отвернувшись к окну. — Там как раз сможет переодеться. — Да брось, я уверена, что Джерому подойдет твоя одежда, — продолжала настаивать брюнетка. — Мы как раз собирались посмотреть что-нибудь жуткое. Ты как? — Нет, все же я лучше к себе, — улыбнулся Валеска. — Мик сильно беспокоится о моем здоровье, а я не хочу лишний раз его волновать. Закатив глаза, я кинул на Джерома свой очень злой взгляд и, как только мы остановились у дома, со всеми попрощавшись, он вышел из машины. — Ну может тогда зайдешь к нам на выходных? — не унималась Мэнди. Вытащив пакеты из багажника, она выжидающе посмотрела на босса, пока тот озадаченно смотрел на меня. — У меня много работы. Увидимся в понедельник. Пройдя мимо, он пихнул меня плечом, взглянув с призрением, и двинулся в сторону своей улицы. — Что это блять было? — воскликнула Мэнди как только мы вошли в квартиру. Ев уже убежал в гостиную, а я надеялся скрыться в кухне, но сестра поплелась за мной. — Ты же его просто послал. — Я никого не посылал. — Нет, послал. Мы могли все вместе провести время дома… — С нашим боссом? — С твоим парнем. — опустившись на барный стул, Мэдс стянула с себя кофту, оставшись в футболке и светлых брюках. — Он не мой парень. — Ты еще несколько дней назад сам согласился, что… — Я передумал. Мы не плохо трахаемся, но мне не нужны отношения, — вздрогнув, я принялся расставлять продукты в холодильник. — Все ошибаются. — Ты идиот?! Да что с тобой не так? Почему ты такой трус? — Трус?! — Да, трус! Ты не можешь избегать каждого, кто проявляет к тебе внимание. Да, Мик, люди обманывают, но не все. Я уверена, что Джером искренний с тобой, но ты его отталкиваешь. — Я не хочу делать кого-то левого частью своей жизни! — открыв бутылку пива, я сделал большой глоток, почувствовав как сводит зубы от холода. — Что если я скажу, что ты многого о Джероме не знаешь? — Да? И чего такого я не знаю? Что он биполярник? Что могут быть дни, когда он будет страдать от галлюцинаций или хотеть убить себя? Тебя это пугает? Но ведь он не выбирал, кем ему быть, — втянув воздух ртом, брюнетка убрала с лица волосы, опустив взгляд в пол. — Наша мама тоже не выбирала. Рак — это не то, чего она хотела. — Не надо говорить о ней. — Я знаю, что тебе больно. — Это было много лет назад, не надо все ворошить. — После ее смерти ты стал таким. Ты боишься, что люди которые тебе дороги будут уходить, но… — Заткнись, Мэнди. — тихо проговорил я, чувствуя не приятный ком, подступающий к горлу. — Ты останешься один, если все время будешь всех отталкивать. — У меня всегда будет Ев. — опустившись на стул, я взглянул в сторону гостиной, где сын сидел на диване, держа в руках джойстик. — Не всегда, — выдохнула Мэнди. — Ты не успеешь оглянуться, как он уже вырастит. Старшая школа, первая девушка, разбитое сердце, потом поступление в колледж в поисках себя. Сначала он будет приезжать на каникулах, чтобы провести с нами по больше времени. Мы будем гулять по городу, по этому или какому-нибудь другому. Потом он впервые не приедет на Рождество, пропустить твой день рождение, забудет про мой. И однажды он позвонит, чтобы сказать, что нашел ту единственную. И он влюбится в нее беспамятства, жениться. У них появятся дети. От прежнего сорванца Ева останутся лишь хорошие воспоминания, а мы… — поднявшись на ноги, сестра вырвала из моих рук бутылку, сделав несколько глотков. — Мы так и останемся одинокими, потому что привыкли никому не доверять. — Вечно ты драматизируешь. — ухмыльнулся я в глубине души все же ощущая неприятную горечь. — Хорошо, ответь на простой вопрос, — присев на соседний стул Мэдс положила свои ладони поверх моих рук, прикусив нижнюю губу. — Ты жалеешь о знакомстве с Джеромом? Жалеешь о том, что было между вами? — Нет. — прошептал я, опустив глаза. Мелкая дрожь прошлась по телу, а в голове всплыл совсем недавний разговор с рыжим. «Их страдания делали меня счастливым» «Я уже не испытываю того удовлетворения от убийств и это меня огорчает» — Тогда впервые в жизни поступи никак говнюк и дай Джею возможность доказать, что он хороший и главное подходящий для тебя человек. — А что, если… что если он не такой хороший, каким ты его представляешь? — В смысле? — Что если он не тот за кого себя выдает?