Идеально убитые чувства

Я избегал его и первые 4 дня получалось достаточно не плохо. В основном я пропадал в кабинете, редко выходил курить, еду таскал с собой, потому что боялся, что случайно пересекусь с Джеромом в столовой. Я приходил на работу раньше всех и старался уходить самым первым, чтобы Валеска не вызвал к себе. Я вел себя как идиот, но так я пытался огородить себя и свою семью. Я что-то чувствовал к Джерому и это что-то меня пугало. Казалось сумасшествием, что я могу привязаться к такому монстру как Джей. Я сочувствовал ему от части, но знал, что он не исправится потому что не хочет этого. Я и не хотел его исправлять. Не имел право. Мои моральные устои, которые твердили, что теперь я законопослушный гражданин с ребенком на руках, хорошей работой и собственной квартирой в Нью-Йорке, не должен вновь нырять в криминальное дерьмо, подвергая сына опасности. Услышав стук в дверь, я тряхнул головой, стараясь выгнать посторонние мысли. — Войдите. Валеска тихо прошел в кабинет и в этот момент я буквально приклеился к своему стулу. В животе закрутило, в горле пересохло, а из груди вырвался какой-то полу вздох, полу стон. Сев ровно, я прокашлялся, сделав вид, что чертовски занят. Опустившись в кресло напротив меня, парень закинул ногу на ногу, элегантно устроив свои руки на коленях. Он около минуты просто сидел молча, буравя меня взглядом и с каждой секундой его дыхание становилось все тяжелее. — Итак... — выдал наконец он. — Итак... — отзеркалил я. Сделав еще несколько глубоких вдохов, босс сжал кулаки, прикрыв зеленые глаза. Его светлые ресницы слегка подрагивали, а ноздри смешно раздувались, словно у разъяренного быка. Это было бы действительно забавно, если бы не был так жутко. — Агнес права, — хихикнул рыжий. — Контроль — это не то, чем я могу управлять. Вскочив на ноги, он одним движением руки все смахнул с моего стола. Все бумаги, ручки, карандаши и компьютер полетели на пол. — Я очень зол Микки! — А то я не заметил. — поднявшись, я оперся руками на спинку, чтобы в случае нападения, можно было хотя бы использовать кресло в качестве щита. — Ты меня избегаешь. — Вовсе нет. — Да. Ты расстраиваешь меня и как мой подчиненный, — я едва увернулся, когда в меня полетела компьютерная мышь. — И как мой парень. — Давай все расставим по местам. Мне не нужны отношения. Мы можем трахаться, но не больше. — Ах, трахаться? Тебе нравится просто трахаться со мной? Выпрямившись и сняв пиджак, Джером направился ко мне меленькими шагами, по дороге начав расстегивать рубашку. — Что ты делаешь? — сглотнул я. — Собираюсь заняться тем, что тебе нравится. — Я не буду заниматься сексом сейчас. — Я не спрашиваю тебя. Я приказываю. — рванув в мою сторону, он повалил меня на пол, усевшись сверху. Его длинные пальцы быстро расстегивали пуговицы на моей рубашке пока я пытался дотянуться до шеи Джерома, чтобы к чертям его придушить. — Убери от меня лапы. — толкнув Валеску в грудь, я замер, снова услышав стук. Дверь приоткрылась и на пороге появилась Мэнди с кружкой кофе. Оглядев нас она слегка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла, пробормотав: «Зайду позже». — Просто заткнись и раздевайся. — скомандовал Джером, когда сестра покинула кабинет. Встав, парень принялся стаскивать с себя брюки вместе с носками и ботинками, не сводя с меня взгляда. Я не мог его ослушаться. Или просто не хотел. Он был грубым. Чертовски грубым. Мы впервые занимались этим без смазки и презерватива и от того все ощущения были куда ярче. Наслаждение и боль смешались воедино. Валеска держал меня за волосы, нагнув у стола и яростно вторгался в меня, удерживая вторую руку на бедре. Его ногти больно впивались в кожу, а горячее дыхание обжигало шею. Его губы гуляли по моим плечам, оставляя теплые следы, по которым он возвращался обратно, оставляя в некоторых местах багровые отметены. Обхватив свободной рукой мой член, он сделал всего пару движений и я излился ему в ладонь, чувствуя дрожь в ногах. Оставив на моем плече еще один засос, парень толкнулся в меня в последний раз, громко выдохнув перед тем как кончить следом. — Это из-за Тревора? — задал вопрос рыжий, натягивая на себя брюки. — То есть? — не понял я, стирая с себя остатки спермы влажными салфетками. Пришлось обзавестись ими с тех пор как начался этот «служебный роман». — Ты думаешь, что я сплю с тобой и с Тревором и поэтому говоришь, что тебе не нужны отношения? Ты ревнуешь? — усмехнулся Валеска, усаживаясь в мое кресло. Его рубашка была расстегнута, благодаря чему я мог видеть его тело и тот самый шрам, который я любил и в тоже время он меня пугал. Я никогда не решался спросить откуда он, потому что знал, что это часть прошлого Джерома, а его прошлое было тем, о чем я хотел знать меньше всего. — Ну, хочешь я убью его. — Вот поэтому! — ткнув пальцем в грудь боссу, я тяжело вздохнул не желая вновь начинать этот разговор. — Ты хочешь убивать, Джей, потому что это твоя натура. — Только из-за этого? — Только? Ты серьезно? Ты опасен для людей! Ты опасен для меня. — Это лишь отговорка, — фыркнул рыжий и, поднявшись на ноги, приблизился ко мне вплотную. — Неужели ты не можешь меня принять? — Не могу, чувак. Знаешь, если бы мы познакомились во времена Саутсайда, то возможно у нас бы что-нибудь и вышло. Были бы как блядские Бони и Клайд. Но сейчас я другой. Я уже не тот гопник из Чикаго для которого взять в руки пушку, все равно, что сходить поссать. — Ты был гопником? — удивился Валеска, оглядывая мое лицо. — Ты все время будешь перебивать? — Это моя особенность. — Я бы назвал это недостатком, — сделав шаг назад, чтобы дистанция между нами была более менее приемлемой для серьезного разговора, я сунул руки в карманы, сильно сжав их в кулаки. Я не хотел говорить то, что собирался, но знал, что должен. — Вообщем, мы оба знали, что это не на долго. — Ты знал. — Хочешь сказать ты планировал «долго и счастливо»? — усмехнувшись, я взял со стола пачку, достав сигарету. — Давай просто… — Забудем и останемся друзьями, — наигранно продолжил Джером, закатив глаза. — Тебе самому не смешно? К тому же, ты кажется дал мне шанс. — Я его дал, я и заберу. — О, блять, слова взрослого мужика! — Завались! Я говорю серьезно, — опустив взгляд, я присел на край стола, сделав настолько глубокий затяг, что горло зажгло от дыма. — Я боюсь. — Чего? Что меня загребут? Или тебя, если что-то пойдет не так? Или ты боишься, что я наврежу твоей семье? Это глупо, Мик. — Я боюсь тебя. Рыжий поник, отойдя на шаг назад. Проведя рукой по волосам, он посмотрел куда-то в сторону, закусив губу. Его грудь часто вздымалась, а руки вновь и вновь сжимались в кулаки. Переминаясь с ноги на ногу, парень молчал иногда громко сглатывая. Это продолжалось очень долго, потому к тому времени как Джером заговорил, я ощутил неприятную боль в пояснице, от того, что находился в одном положении. — Я… — выдохнув, он потер глаза, стараясь на меня не смотреть. — Я должен оставить вас? Ты этого хочешь? — Если я скажу, что ненавижу тебя, будет легче? Тогда ты сможешь уйти из моей жизни? — Что если я скажу, что люблю тебя? Медленно подняв голову, которая в один миг стала невероятно тяжелой, я уставился на начальника, почувствовав как весь воздух вышел из моих легких. — Микки! В кабинет влетела перепуганная Мэнди со слезами на глазах. Вцепившись в ручку двери, она зажала рот рукой, прислонившись спиной к стене. — Софи покончила с собой.

***

Мэнди тут же собрала вещи и умчалась домой дать показания полиции. Мне же пришлось в компании Валески ехать за Евом, которого Софи так и не успела забрать. Я вывел Ева из школы молча, без объяснений. Он все задавал вопросы, дергая меня за рукав куртки, но я смотрел прямо перед собой, плотно сжимая губы. Подойдя к машине, я открыл заднюю дверь, велев сыну сесть. Заметив Джерома, он быстро забрался в авто, широко улыбнувшись. — Привет. Что с ним? — уставившись на рыжего, Евгений нахмурил брови, когда Валеска лишь поприветствовал его, не удосужившись ответить на вопрос. — Да что с вами? Джером вдавливал педаль газа в пол, проезжай на красный цвет светофора и вылетая навстречку. После этого он наверное не отобьется от штрафных талонов. Выбравшись из Ауди, я ринулся к квартире, молясь о том, чтобы труп уже убрали. Но стоило нам подняться на наш этаж, как я увидел тело Софи, накрытое простыней, которое несли к лестнице. Вокруг было полно народу. Соседи сверху наблюдали, громко ахая и охая. Женщина их полиции с каменным лицом заполняла бумаги, а еще несколько офицеров то забегали, то выбегали из квартиры, каждый раз сурово оглядывая каждого присутствующего. — Пап? — проскулил Евгений, заметив бледную тощую руку, свисающую с края носилок. — Не смотри, — прижав сын к себе, я почувствовал как бешено бьется его сердце. А через пару минут услышал всхлипы. Обхватив мои ноги руками, он уткнулся лицом мне в живот, зарыдав в голос. — Иди ко мне. — подхватив Ева на руки, я занес его в квартиру, ощущая как горячие слезы сына стекают по моей шеи. Уложив мальца в постель, я стянул с него ботинки и лег рядом. Я обнимал его до тех пор пока он не уснул. Тихо выбравшись на кухню, я обнаружил там Мэдс и Джерома. Они сидели друг на против друга обхватывая свои чашки. Пройдя к холодильнику, я достал бутылку пива, осушив ее до половины всего за несколько секунд. — Как он? — подала голос сестра. — Уснул. — Пожалуй я тоже прилягу. Оставшись с Джеромом наедине, я обхватил бутылку покрепче, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но в голове была несуразная каша и все, что я мог это лишь пялиться в одну точку и молчать. Валеска заговорил первым и я удивился тому насколько его голос был печальным. Протянув руки вперед, он коснулся своими пальцами моего запястья, погладив по выпирающей костяшке. — Ты хорошо ее знал? — Нет, — выдохнул я. — Но Ев общался с ней каждый день. — Он справится. — Ему впервые приходиться терять друзей. Со смертью он раньше не сталкивался. — сделав еще один глоток холодного напитка, я сплел наши с рыжим пальцы… ну потому что так мне было комфортнее. Будто через этот жест Джерому удавалось забрать какую-то часть моего беспокойства. — А как же Терри? — Он его едва знал. — Когда-нибудь он бы столкнулся с этим, Мик. Все умирают и он должен это осознать, — откинувшись на спинку стула, Джей сделал глоток кофе из своей чашки, расстегнув пиджак. — Впервые я столкнулся со смертью в 8 лет. Мои родители работали в цирке, где я и родился. Тогда у меня был енот по имени Рори. — Енот? — усмехнулся я. — Да, знаешь как круто иметь енота? Он попрошайничал для меня еду у посетителей, когда мама плевала на меня и даже забывала покормить. Как бы это смешно не звучало, но с Рори мы были лучшими друзьями. Я даже иногда воображал, что на самом деле он человек, перемещенный в тело животного и поэтому разговаривал с ним. Вообщем-то еще и по тому, что больше говорить было не с кем. — И что с ним случилось? — Его прикончил отец. В очередной раз, когда зверек побежал за едой, папа поймал его, просто взяв и скрутив ему шею у меня на глазах. В тот момент я осознал, что в любой момент могу потерять то, что мне дорого и тогда я отказался любить. Поклялся, что ни за что в жизни ничто и никого не полюблю, чтобы не испытывать вновь боль. — И к чему эта печальная повесть о еноте? Софи была человеком, а это другое. — Нет, это тоже самое, Мик. Сейчас сердце Евгения это маленький вулкан. Оно пылает, любит, сострадает. Но обязательно в его жизни настанет момент, когда он почувствует столько эмоциональной боли, что физическая с ней не сравнится. От физической боли может спасти таблетка, от эмоциональной, лишь смерть. Суицидники заканчивают свои дни добровольно не потому что они слабые, а потому что были слишком сильными долгое время. — Когда-то Софи потеряла сына. — тихо сказал я, ощущая как мой голос отпружинивает от стен, растворяясь где-то в мучительной тишине. — Тогда ее можно понять. Потерять того, кого ты ждал 9 месяцев, после терпя невыносимую физическую боль… обидно. — Думаешь ей было просто обидно? — Нет, — ухмыльнулся Джером расстегнув несколько пуговиц на рубашке. Да, в квартире было достаточно душно, а парень сидел в пальто, будто готовый, что я в любой момент могу прогнать его пинками на улицу. — Уверен, что она никогда так не страдала. Но именно страдания и делают нас сильнее. Некоторых из нас. — Давай закроем тему? Мне до сих пор не по себе. — допив пиво до конца, я дотянулся до мусорного ведра, затем вновь вернувшись в прежнее положение. — Хорошо. Тогда поговорим о том, на чем мы остановились в офисе. Ты не ответил на вопрос. — Ты не любишь меня. — Откуда столько уверенности? — Ты сам сказал, что поклялся никого не любить и по-моему свое обещание ты не плохо выполняешь. — То, что я убиваю, не значит, то я не могу чувствовать. — Я в этом сомневаюсь. — подперев голову руками, я уставился на Валеску, который сильно сжимал в пальцах телефон. — По твоему я бесчувственный монстр? ... — Может и так, но порой и монстры меняются. … — Мик. — Я слушаю. — Не молчи, потому что у меня создается ощущение, что я говорю со стеной. — Я не в настроении говорить об этом сейчас. Слишком устал. — Оу, конечно, — с пониманием сказал парень. — Тебе нужно выспаться. Возьми завтра отгул. — Все нормально, я выйду на работу. — Не надо, — твердо сказал парень. — И Мэнди пусть не приходит. Проведите день с Евом. Ему это нужно. В семье ведь так и делают? Поддерживают друг друга? — Да, так принято. — Хорошо. Правда, хорошо. Это здорово, — поднявшись на ноги, он сунул телефон в карман, почесав нос кончиком пальца. — Мне надо идти. Дойдя до двери, мы остановились, взглянув друг на друга исподлобья. Каждый хотел что-то сказать, но не решался. Я хотел попросить, чтобы он не уходил, но решил сегодня это не самая хороша идея. — Тогда, пока. Поддержи за меня Евгения. — развернувшись, он дерну ручку двери уже ступив одной ногой в подъезд. — Приходи завтра. — выпалил я, прикусив губу. — Серьезно? — медленно обернувшись, он широко улыбнулся, засияв как гребанное солнышко. — Я все еще побаиваюсь тебя и обещаю, что уничтожу, если ты посмеешь навредить моей семье, но Ев хорошо с тобой общается. Ему сейчас нужны друзья. — Немного суховато, но в целом речь не плохая, — ринувшись ко мне, он потянулся к моим губам, вовлекая в страстный, бешеный поцелуй. — Мик… — Не говори ничего. — Нет, послушай. Я не знаю, что это, потому что я никогда в жизни не любил. Я точно чувствую что-то впервые и мне это нравится, потому что я вижу как тоже самое делает тебя счастливым. — И у кого еще речи суховаты. — рассмеялся я, но меня тут же заткнул еще один поцелуй уже более нежный. — До завтра. — прошептал рыжий мне в губы, выскользнув за дверь. — До завтра.