Wild Hearts

Огромное палящее солнце медленно, нехотя, лениво закатывалось за горизонт. Пламенно горящие на свету колосья едва слышно шелестели, волнуемые порывами уже ночного ветра. Ночи в Сейрейтее всегда холодны. Здесь все, что кажется незыблемым и монументальным обращается в прах от одного взмаха меча, а повседневность день за днем становится затяжной бесконечностью. Порой, осознавая все безвыходность существования, хочется броситься в воды бурной реки с крутого обрыва или затеряться навеки в глухих дремучих лесах. Но позволить себе такого не может тот, кто поклялся в верности семье, клану, отряду и всему Сообществу Душ. Не имеет права так легко сбросить со своих уставших плеч весь груз ответственности капитан шестого отряда — Бьякуя Кучики. Каждый синигами, вне зависимости от ранга или силы обязан соблюдать уставы и законы Сейрейтея. Веками непоколебимые правила, на которых строится незыблемость вечной жизни Сообщества Душ. Об этом повествуют древние свитки, оставленные храбрыми и высоконравственными предками. И все же, кое-что меняется с течением веков. Выглянув в окно, капитан Кучики лицезреет то, как его лейтенант Абараи барахтается на песчаной площади перед казармами вместе с новобранцами. Тут и там вспыхивают удары кидо и шикая Забимару, но даже при всей неравности сил, Абараи из этого пылевого облака появляется весьма потрепанным. Кажется, он забывается и воспринимает новобранцев собственного отряда как врагов, по силе равным Пустым. Лишь бы не прикончил кого-нибудь в запале, — устало думает капитан, перебирая очередную стопку бумаг. Очередной день начинался как обычно и не предвещал ничего удивительного, как вдруг… — Лейтенанта Абараи в мой кабинет, срочно! — Всем знакомый строгий голос с нотками смерти в ледяной пустыне оглашает коридоры казармы и шестой офицер с оглушительным «Есть!» пулей вылетает из казармы, вспоминая физические тренировки в Академии. Кажется, у лейтенанта снова неприятности. Наверное, именно по этой причине он так яростно гоняет новобранцев, превращая амбициозную молодежь в забитое и запуганное зверье. — Лейтенант Абараи, вас вызывает к себе тайчо, — низко поклонившись, выпалил офицер, прорвавшись в самый центр боевых действий. Рэндзи Абараи по инерции взмахнул занпакто, но услышав знакомое имя, от которого дрожь бежала по телу, опустил Забимару. — Шестой офицер! Продолжать тренировку! — Злобно рявкнул Рэндзи, пересекая пыльное поле. Растерянный взгляд офицера наткнулся лишь на широкую спину и копну огненно-красных волос в растрепанном хвосте. — Вызывали, тайчо? — Запыхавшийся, рассерженный и лохматый лейтенант показался на соломенном татами. Бьякуя медленно поднимает взгляд от бумаг и замораживает вечными льдами серых глаз, в которых так и сверкают мистические синие искры. Красиво. Безумно красиво. Но так высок шанс увидеть после этого лепестки печально известной Сенбондзакуры… — Лейтенант Абараи, подойдите к моему столу, — меланхолично и абсолютно механически вещает капитан, заставляя каменеть от ужаса одним своим монументальным равнодушием. Рэндзи никак не мог привыкнуть к этой холодности, не имеющей никаких границ. Все это до известной степени ему казалось обычным, но порой и ему становилось не по себе от этой глыбы вековечного льда в человеческом обличье. Медленно вставая с колен, Абараи подходит к широкому столу из дорогого дерева и пытается казаться невозмутимым. Перед его взглядом в столешницу тут же появляется увесистая папка с документами, почерк на которых показался Рэндзи знакомым. Точно, это же его отчет, который он сдал не иначе как сегодня утром! — Что это, Абараи? — Тонкая и изящная кисть аристократа указала на документы. Что было за пределами видимости, Рэндзи знать не хотелось. Он уже понимал, что его ждут очередные проблемы. — Это мой отчет, Кучики-тайчо, — глухо, но уверенно отчеканил лейтенант, встав по стойке «смирно». — Судя по почерку, это не твой отчет, Абараи. Его, как я вижу, писал твой занпакто. Или Пустой, которого ты мог взять в плен на прошлом задании… — Меланхолично рассуждает капитан, умудряясь унизить подчиненного, не прибегая к оскорблениям. — Абараи, кого ты ненавидишь больше: меня или преподавателя каллиграфии в твоей Академии? — Продолжает все так же флегматично вещать капитан, но голос с каждым произнесенным словом становился все более строгим и теперь в нем явно чувствовалась сталь, а точнее — орудия пыток, которым капитан подвергает тех, кто не исполняет его приказы в идеале. Рэндзи вдруг стало тоскливо. Он всегда хотел чувствовать, что составляет исключение для капитана хоть на толику, хоть на малейшую часть. Да, он хотел быть особенным, но в очередной раз его опускают в грязь. — Я знал, что ты простолюдин, но умению использовать кисть, тушь и бумагу по назначению обучают в Академии. Я не принимаю твой отчет, — с этими словами тонкая ладонь, парящая до этого над белой бумагой, мягко опустилась на нее и подвинула увесистую стопку к краю стола. — Избавь меня от этого позора немедленно, — отчеканил капитан, возвращаясь к своим бумагам, — можешь идти. Рэндзи рыкнул и ударил кулаком тонкую деревянную стену, но смог себе позволить это тогда, когда отошел на приличное расстояние от кабинета капитана. Порой он ненавидел этого аристократа-гордеца. Его презрение ко всему живому источало смертельный яд, от которого у Абараи не было противоядия. Но именно в эту секунду Рэндзи пообещал себе его найти. Рано или поздно, он заставит Бьякую изменить свое отношение к себе.