Ius sanguinis - Право крови

Учебные недели потянулись одна за другой. Все освоились с обучением и более-менее прилежно грызли гранит науки. Каждое полнолуние учебный процесс невольно сбивался, но это стало уже частью нормы – первый раз всегда самый тяжелый и случай с полнолунием не был исключением. В начале октября, когда все более-менее освоились с расписанием, вошли в ритм, руководство Академии объявило приятную для многих новость: раз в две недели, по субботам будет устраиваться День открытых дверей для родителей, когда те смогут навестить своих детей. Для встреч выделялся первый корпус, в котором размещался административный отдел. Как оказалось, родителям об этом сообщили раньше и к первому дня они успели подготовиться, в отличие от своих детей, чем последних немало огорошили. Арина подскочила на кровати с бешено колотящимся сердцем. Её разбудил странный звук, совершенно внезапно проникший в ее сон. Озираясь, Ши обнаружила его причину – это заливисто смеялась Диана… Кружась по комнате? - До чего же я рада! – поймав взгляд подруги, сквозь смех воскликнула Диана. – Я, кажется, целую вечность их не видела! - Кого – их? – зевая, спросила Ши, нашаривая тапочки и принимаясь одеваться. - Как – кого? Родных! Ты что, забыла уже? Сегодня суббота! Арина только вздохнула. Родительского дня она не ждала по той причине, что, скорее всего, ее проведать никто не приедет – у них в семье было… не принято, что ли? Вернувшийся из командировки-поездки-отпуска добирался до дома самостоятельно, где его уже встречали праздничным ужином. Никто никого и никогда не ездил встречать на вокзал или в аэропорт – так было принято, и Арина приняла этот распорядок с детства. Все новости она знала из писем – чего же еще? На зимних каникулах – в праздник Солнцестояния, – увидится с ними. Чего же еще? Поэтому ажиотаж Дианы и остальных Арина не поддерживала. Тем не менее, девушка согласилась проводить друзей до первого корпуса. Диана Маришкой и Маттео делились воспоминаниями детства друг с другом. И если Диана и Маришка ожидали встретиться с матерью, то Маттео ждал старшего брата. Далеко не всех собирались навещать родители, кому-то не позволяли дела, кому-то – расстояние до школы, кто-то собирался навестить в другую субботу – причины были разными. Каково же было удивление Ши, когда, среди толпы абсолютно незнакомых людей, ей, смущенно улыбаясь, приветливо помахала рукой кузина! - Тётя сама хотела приехать, - подразумевая мать Ши, начала Бьянка, обнимая оторопевшую Арину, - но, ты же знаешь, как это бывает – в последний момент сваливается какая-нибудь работа и все, семейным планам… - девушка развела руками. - Да уж, знаю! – рассмеялась Арина. – Честно говоря, я просто не знаю, что сказать – я не была готова, что меня кто-нибудь приедет навестить! Рассказывай, ты тут какими судьбами?.. Расстались они одними из последних, когда закат догорел. Арина, пообещав почаще писать Бьянке, вернулась в корпус, улыбаясь до ушей. Девушка была донельзя рада внезапной встрече с кузиной, рассказанным из первых уст семейным новостям – пустяки, но такие родные! Ши была рада этому даже больше, чем переданной коробке её любимых конфет, лакомству, которого она была лишена последние несколько месяцев – конфеты, которые она привезла с собой в Академию, закончились через два дня после приезда. - Не знал, что ты любишь сладкое, - удивленно заметил Гаэтано, когда Арина со смехом рассказывала друзьям об этом. Теплой компанией они традиционно собрались на чердаке, чтобы рассказать новости прошедшего дня. Арина в ответ пожала плечами и присоединилась в Диане, Пьетро и Маришке, хором упрашивающих Маттео не выёживаться и таки сыграть на подаренной старшим братом гитаре. Не важно, что именно, но непременно сыграть. Франка с утра пораньше забралась на крышу, замотав шею полосатым бежево-красным шарфом и прихватив какао. Спать хотелось зверски, но желание ни с кем не пересечься пересилило сонливость. С матерью она еще в письмах договорилась, что навещать её не надо. И теперь девушка просто сидела на крыше и наблюдала за жизнью учеников, с гордостью демонстрировавших приехавшим родственникам территорию Академии. Арина, предварительно оглядевшись, выскользнула в коридор. Из-за суматошного дня и поздних посиделок на чердаке девушка напрочь забыла, что собиралась помыть голову. Вспомнила об этом Ши только вернувшись в комнату. Глядя на Диану, которая пришла вместе с ней, но уже легла спать и крепко заснула, Арина поняла, что ей вовсе не хочется завтра с утра выстаивать неминуемую очередь в душ, и решила отправиться сей же час. Усталость притупляла чувство страха перед нарушением Комендантского часа. Выходя из душа – решив сушить волосы уже в комнате, Арина вновь огляделась, поправила полотенце на голове, оправила халат и бесшумной тенью отправилась к себе. Девушка была уверена, что осталась абсолютно незамеченной. Утро начиналось как обычно – за разговорами в столовой (на зарядке было не до активного общения). Арина уже вовсю обсуждала с Сюзанной предстоящий учебный день, а Диана оживленно болтала о разном с Пьетро и Джоанной, когда к компании присоединился встревоженный Гаэтано. - Ребят, вы только не смейтесь, - начал он, едва присев за стол, - я вчера привидение видел. За столом воцарилась тишина. - Очень удачная шутка, - усмехнулась Сюзанна, но не совсем уверенно. - Да чтоб меня из Академии выгнали, если вру! – возмутился Тан и продолжал: - Вышел я вчера ночью после отбоя – хотел на кухню сходить, найти что-нибудь перекусить... Тут смотрю – по коридору идет женская фигура. Белоснежное лицо без губ, синие глаза. На голове – тюрбан из полотенца… Я замер – а она… оно… словом, просочилось сквозь стену и все! Ши обмерла – она поняла, что это ее, выходящую ночью из душа, видел Гаэтано. - Здание новое! – фыркнула насмешливо Сюзи. - Этот корпус старше остальных, - стоял на своем Тан... - …невеста прораба и главного архитектора по совместительству приехала к жениху, - зловещим шепотом в свете керосиновых фонарей рассказывал Тан, сидя на чердаке в компании друзей, - и поселилась в этом корпусе, так как он стоял тут испокон века и его более-менее отремонтировали. Её убило пластом штукатурки, когда она вышла из ванной. И с тех пор ее призрак… Тут раздался эффектный скрип двери и в противоположном углу помещения (где днем вполне отчетливо был виден платяной шкаф)показалась высокая бледная девушка в белой рубашке до колен, со снежно-белым лицом. Подскочили все, даже Арина, которая знала о готовящемся выступлении. …После завтрака Арина решила, что надо найти Гаэтано и обо всем рассказать. - Тан! Есть разговор! – Ши нагнала Гаэтано на выходе из корпуса. - Я весь к твоим услугам! – шутливо поклонился парень. - Понимаешь, ночью… Привидением была я… Дальнейшее понятно: друзья совместно сочинили легенду и зазвали друзей вечером на чердак. И теперь пожинали плоды. Единственное, что наотрез отказался делать Гаэтано – это выдавать имя исполнительницы роли привидения. Ещё секунду назад всех сковывал страх, теперь же Маттео, Пьетро, Диана, Сюзанна и Джоанна, вместе с Гаэтано, Ши и Маришкой-призраком хохотали, как сумасшедшие, рискуя быть обнаруженными на чердаке после отбоя. Не считая таких милых дружеских выходок, дни протекали размеренно. Всей компанией много времени проводили в библиотеке. Диана в свободные минуты часто ходила на кухню или в прачечную – навещала Агнешку. Арина сходила на несколько дежурств, поняла, что не так страшна вахта по столовой, как она её себе представляла, резко повеселела и даже нередко присоединялась к Диане в походах к Агнешке. Сидя в уголке на кухне или на перевернутом тазу в прачечной, Ши больше слушала рассказы Дианы о доме и семье, иногда что-то рассказывала о себе. Агнешка производила очень приятное впечатление, как-то сама по себе была светлой и уютной. Но одно Арина с волчьей зоркостью подметила точно и практически сразу: Диана была в сердце у Агнешки, а Ши нет. Арина чувствовала и понимала – это оттого, что Диана, видимо, стала первым Волком для Агнешки, рассказывающем о своем мире, без прикрас, но и в то же время и с любовью, идущей из глубины души. Учеба пошла веселей, в классах все успешно перезнакомились и сдружились, преподаватели, привыкнув к ребятам и узнав их получше, стали более близкими и понятными и, в сущности, почти поголовно людьми с хорошим чувством юмора: - Дети, всегда планируйте свой обед! – увещевала Дианину группу преподавательница этикета. Окончание предложения было сказано жизнеутверждающим тоном: – А то гастрит – язва - смерть! Класс лег, а Джоанна и Диана, давясь от хохота, потом пересказывали этот случай в корпусе. - …Ощущение, - пояснила перевод незнакомого слова учительница Руты и ее класса. - Простите, синьора, но мы же уже записали другое слово с таким переводом? – проснулась одна из одногруппниц Руты. Учительница, молодая женщина, не моргнув глазом, сказала: - Как синоним. Как ощущения - прям жесть. Фраза была не совсем литературной, но, как впоследствии поняла Рута, задав тот же вопрос Маргарет, объяснение получилось максимально емким и правильно передающем суть – Маргарет, пытаясь придумать аналог объяснения, спустя пятнадцать минут признала, что такое объяснение можно считать правильным – перелопачивать гору словарей на данном этапе смысла нет. Недалеко от преподавателей, выдающих замечательные и емкие перлы, уходили и ученики, умудряясь одной фразой если не сорвать занятие, то превратить его на пару минут в балаган, причем иногда совершенно непроизвольно. Так, к примеру, на занятии группы Арины произошел презабавный случай во время повторения форм глаголов. Сьера, их преподавательница, называла глагол, а ученик должен был перевести его на луполин и вспомнить формы трех прошедших времен* Все шло своим чередом, когда очередной глагол достался Паолине, подруге Арины, вместе с которой Ши готовила домашние задания в библиотеке: -...пить! - Вредно для вашего здоровья, - на чистейшем луполине ответила Паолина, не моргнув глазом. Воцарилась секундная тишина, затем все, прекрасно понявшие эту фразу, разразились хохотом, включая и саму виновницу смеха. Забавные случаи, как сорока на хвосте, приносил и Маттео, рассказывая в лицах о «подвигах» Пьетро и Гаэтано. Первый долго обсуждал с преподавателем ошибку в своем тесте – форма глагола была написана верно, с местоимением согласовывалось. В чем ошибка – непонятно. - А там еще предложение было навроде «Он был…» Да не важно, кем он там был, сама структура предложения важна, - смаковал воспоминания Марко, хитро поглядывая на друзей. – Оказалось, что мой каменный друг не так прочел задание, употребил другое время, и вместо «он был» получилось именно «он существовал». Так Пьетро с профессором после выявления ошибки еще минут пятнадцать обсуждали философскую сторону проблемы! Похожий случай, тут же вклинилась Сюзи, произошел и в их группе. Тоже разбирали-переводили-повторяли формы глаголов, и профессор, обращаясь к одной из учениц, назвал на имперском: - Есть. - В каком аспекте? – тут же переспросила ученица. - Существование или покушать? Гаэтано отличился по-другому. Его группа была довольно многочисленной и -Подвиньтесь к Клаудии! – сказала профессор Тану, раздавая листы и пересаживая сидящих по одиночке. - Мы не настолько близки, - с каменным выражением лица произнес Гаэтано. - Я не услышала, и слава Луне! – оторвалась на секунду от книги девушка, почти не обращая внимания на хохочущий класс. Казусы возникали и после учебы. - Знаешь, - задумчиво произнесла Диана после очередного занятия по культуре, - а ведь правду нам сегодня сказали… И это многое объясняет. Перемена мест… Теперь я хоть понимаю, почему сбежала из дома. - А ты сбегала из дома? – оторопела Арина. Диана не производила впечатления бунтарки. Да и те рассказы о ее жизни, что девушка слушала на пару с Агнешкой, тоже не предполагали никаких неприятностей с родными. - Ну да, - пожала плечами Диана, как будто разговор шел о чем-то само собой разумеющемся. – В четырнадцать лет собрала рюкзак и первым автобусом уехала из города, даже маршрут детально изучала уже в салоне. По-моему – это были самые лучше две недели в моей жизни. Пряный запах луговых трав, полуголодное существование - и потому очень вкусная еда, абсолютно свободный режим дня и множество новых впечатлений... Красота! Есть еще один случай. Было мне лет десять на тот момент, на улице царила приятная майская погода. А мне до одури надоело сидеть в четырех стенах и ходить в школу. И я так разозлилась – даже не помню, что стало последней каплей, что покидала вещи в рюкзак – плед, чай в термос заварила, пачку печенья, пару книг и две банки клубничного варенья, - и отправилась в парк, - с видимым наслаждением вспоминала Диана. – А в парке был такой шалаш на одном из деревьев, мы туда с ребятами часто забирались. Вот там я и жила. Две ночи и два дня. А на третий день пришла бабушка с горячими пирожками и я, капитулировав, вернулась домой – да и школа на тот момент уже закончилась. Собственно, меня даже не искали – я записку оставила, а бабушка родителям соврала, что я у подружки живу, ну и сама за мной пришла. Мировая женщина! Арине выправляли северные типичные выражения. Девушка недовольно ворчала, силясь удержать ошибки, как некую семейную реликвию – по-своему она была даже права. Диана лишь посмеивалась, наблюдая за этой борьбой против системы. Но что-то вызывало и всеобщее возмущение. - Нет, ты посмотри! Аргх, как же бесит, как же бесит! Какой кретин это вообще составлял? Где были его мозги?! – такими возгласами был встречен современный учебник по культурологии. Профессор предупреждала про некоторые неточности, мелкие несостыковки, но никто и представить не мог, насколько они будут раздражать. Бесились, прежде всего, Арина, Марианна и Сюзанна – изучение регионов шло с севера на юг, и их край пострадал первым. Девушки не могли и не хотели мириться с тем, каким автор выставил их родной край – якобы чванливым, напыщенным, открыто и повсеместно презирающим Юг. - Да чего вы… - попыталась примирительно сказать Дарина, но Сюзи лишь отмахнулась: - Я на тебя посмотрю, когда до твоего региона дойдем! В учебниках перевирались отдельные культурные и психологические факты, искажался истинный смыл тех или иных традиций. Арина, постукивая карандашом по столу, делилась с Дианой впечатлениями об очередном прочитанном материале: - Учебник, конечно, хороший, но у меня вот лично возникает куча вопросов! Неужели мы, волки, такие варвары? - Учебник кто писал? – спокойно спросила Диана и тут же уточнила: - Не волк, я имею в виду? - Не волк, - подтвердила Ши. - Чего тогда удивляться? Что-то он верно уловил, по мне, так вообще очень многие тонкие аспекты заметил и передал по возможности. Это то, какими он увидел Волков, поэтому и выходит несколько искаженная действительность. Мы такими кажемся, являясь по сути другими. Понятно? - Вполне, - кивнула Арина. Наверное, единственным учеником, знакомым с традициями Волков не понаслышке и которого при этом не раздражали учебники, была Рута. В учебники их группы она особо не вчитывалась, а материал, который она проходила у Маргарет, не давал усомниться в себе. У Руты продвижение в обучении было заметным: наравне с другими достижениями, девушка перестала удваивать согласные. Но она перестала их удваивать и там, где надо. Маргарет не знала, смеяться ей или сердиться. - Вот посмотрите, что вы тут написали? - “Ucidere”**, - тихо ответила Рута, упорно рассматривая чашку с чаем. - А как надо? - Наверное, с двумя “c” - А почему не написали? - Я думала, мне опять кажется - девушка мучительно покраснела. Маргарет вздохнула и налила ей ещё чая. Рута ощущала, что в голове её творится настоящий кавардак. Если раньше некое шестое чувство ей подсказывало, как говорить и как писать, то теперь, в связи с кампанией против ненужного удвоения согласных, девушка терялась не могла понять: то ли так надо - написать две буквы, - то ли это ее южный говор. Временами приходили панические мысли бросить всё, отказаться от участия в соревновании и гори оно все огнем. Но одновременно девушка понимала, что надо продолжать, она слишком заплетена уже во все это, слишком много связано с этим испытанием. Вот и сейчас, сидя у Маргарет, девушке хотелось от стыда провалиться за свои глупые ошибки. - Рута, пишите столько согласных, сколько вам кажется. Но запомните случаи, когда буква всё-таки одна! Девушка согласно кивнула, мысленно облегченно выдохнув. И с тех пор дело пошло на лад. Группа Руты добралась до прошедшего времени. Рута разрисовывала тетрадные поля тонкой вязью – ей на занятиях, кроме как повторять пройденный материал, надоевший до зубного скрежета, было нечего. Биология у Ши вызывала смешенные чувства. С одной стороны, все оказалось не так ужасно, как она себе представляла, с другой, с предметом дело, тем не менее, не ладилось. Запомнить многочисленные названия трав и их свойства, отличить один вид от другого по форме листочка – увольте! Это было выше понимания уровня девушки, и она поэтому не могла разделить искренние восторги Дианы, которая этот предмет обожала: - Ты представляешь – это так здорово! Я уже сейчас вспоминаю и узнаю все растения в горах у прадеда, а ведь я их видела сколько времени назад? Нет, наши уроки биологии – это такая полезная штука, ты не представляешь! - Угу, здорово, а мы волчеягодник сегодня проходили, - заметила Арина, не отрываясь от учебника и сверяя грамматические правила с написанными в тетради. Дело происходило в библиотеке, когда дружной компанией ребята готовились к занятиям. - Волчеягодник? – осеклась Диана. – Это ж яд в чистом виде! Ничего себе! Получается, мы его на следующем занятии проходить будем?! Вот здорово. - Да, наверное, - автоматически кивнула Арина. - Знаешь, как легко им травить?! Следов в организме не оставляет! Не будь он таким редким, сколько бы врагов можно было на тот свет отправить! – мечтательно закатила глаза Диана, а Ши поняла, что определенный толк от биологии все же есть. - Следов, говоришь, не оставляет? – переспросил Гаэтано, слышавший разговор. – Скажи, Диан, а какие еще травы обладают специфическими свойствами – но не смертельными, желательно, - и тоже их сложно распознать? - У меня в комнате в тумбочке справочник лежит, там подробные описания, - сказала Диана и спохватилась, - а зачем, собственно… - Но Тан уже не слушал, вдохновленный какой-то идеей. - Целую ваши мысли! – прокричал убегающий Гаэтано, Диана вздохнула, облокачиваясь о кресло, в котором сидела Арина: - Какой же он все-таки псих! Арина лишь тепло улыбнулась – шутки Гаэтано ее нисколько не раздражали, а после истории с привидением она прониклась к парню особой симпатией.

***

Армандо тоже происходил из смешанной семьи, поэтому, глядя на учеников, нередко вспоминал себя в юности. Ему нравилось обучать. Общий язык с подопечными он находил легко. Класс ему дали небольшой, большинство детей было Волками на четверть или даже меньше. Армандо почти сразу заметил такую странность: в каждый день открытых дверей она обязательно с кем-то менялась дежурством – именно эту отговорку из раза в раз называли разводящие руками девушки, выходившие к родителям Даны вместо неё самой. Армандо присутствовал на каждой родительской субботе, как и другие преподаватели, обеспечивавшие порядок – хотя что могли натворить родители и дети, Армандо не понимал. Ситуация немного прояснилась в середине ноября. На занятиях, когда речь заходила о семье – одна из основных тем при изучении любого иностранного языка, - Дана отвечала скупо и неохотно. Проблему удалось выявить довольно скоро; прибегнув к личному делу для выяснения деталей, Армандо узнал, что Дана происходит из семьи, где, помимо непростых межличностных отношений всех членов семьи, недавно произошел развод родителей. Оценка психологов была неоднозначной, она прямо указывала на определенные проблемы. Поэтому, поразмыслив немного и примерив на себя ситуацию, Армандо решил «вызвать на разговор» Дану, заставив отвечать на уроке. Если это не сработает, решил мужчина, то тогда видно будет. План был рискованным с точки зрения психологии, но Армандо не был бы Волком, если бы не решил попробовать. И исполнил свой замысел на ближайшем уроке, где класс Даны все ещё проходил тему семьи. - Итак, прежде чем приступить к прочтению текста, давайте немного поговорим о разводе. Традиционно считается, что это плохо – когда разрушается полноценная семья… Да, синьорина Амато? Отлично, даже не пришлось спрашивать, подумал Армандо. - На мой взгляд, не всегда это проблема – иногда очень хорошо, особенно для детей в семье, если происходит, наконец, развод. Улучшается самочувствие – больше не возникают конфликты по каждому поводу, - голос девушки звучал бесстрастно, но несколько излишне глухо. Речь на луполине еще давалась ей нелегко, вынуждая более конкретно выражать свои мысли. – Нередко дети находят общий язык с отчимом или мачехой, они тоже становятся близкими людьми, о чем-то с ними можно говорить без стеснения, не так как с родителями. Отчим или мачеха может помочь наладить контакт с кровными родителями, что-то объяснить или посоветовать, становится переводчиком... Потом Дана, словно в продолжение темы урока, осталась после занятий – урок их группы и так был последним. Девушка все еще переживала – Армандо видел это по глазам, он не старался приукрасить действительность, называл вещи своими именами, но так, что снова хотелось жить. Они просто говорили, обсуждали семьи и взаимоотношения, Армандо старался привести для Даны интересные, а главное – позитивные примеры семейных отношений. Часто вспоминал свое детство, приключения и проделки, такие, что под конец Дана уже с трудом сдерживалась, чтоб не рассмеяться. Наконец подошло время вечерней зарядки и Дане надо было идти. - Спасибо, - одними губами прошептала Дана, оборачиваясь у порога. Он молча улыбнулся в ответ и кивнул – всегда пожалуйста. В тот день Армандо удалось то, что не смогли сделать психологи Академии. Как оказалось, Дане просто не хватало разговора по душам. И действительно, с тех пор Дана нередко обращалась к Армандо, просто рассказывала истории из своей жизни или делилась наблюдениями. А он по мере своих сил старался показать ей – жизнь, и семья в частности, особенно для Волка, далеко не такая плохая штука, как может показаться. Мужчина сам в глубине души был искренне убежден, что для Волков – семья это крепость и опора, и не важно, какие неурядицы происходят. Дана сама не заметила, как стала с интересом относиться к своей семье, к её истории. Недавний развод уже виделся как очередной виток в ленте историй, Академия с её оторванностью от дома позволяла улечься неприятным чувствам. Настолько, что на все последующие встречи с родителями – мать и отец приезжали обычно порознь, - исправно выходила, что не без удовольствия отмечал Армандо, видя в этом напрямую свою заслугу. Рута тоже ходила на дни открытых дверей для родителей, но без особого интереса. Приезжавшие родственники: то тетя, то мама, то бабушка, то тётя со стороны отца… Мужчины семьи считали, что «девочка и так справится, и ничего, на Солнцестояние увидимся», поэтому Руту навещали только женщины и все как одна вываливали свои переживания на голову девушки, а если на что-то жаловалась Рута, то тут же принимались охать и опять же во всем винили себя. У девушки это, кроме болезненной гримасы, не вызывало ничего. И Рута старалась ничем не делиться – себе дороже. А переживаний и так хватало. Рута была на границе отчаяния. Столько всего свалилось в одночасье за этот год! Обязательное обучение, спешный отъезд, ее собственная неграмотность… Раньше девушка всегда считала себя знатоком языка, традиций и обычаев, была убеждена, что является полноценной волчицей Ветра – теперь розовые очки слетели с глаз. Добавлялось еще и это, обучение «на вражеской территории», как про себя именовала противоположный лагерь Рута. Поначалу девушка думала, что будет легко, она и раньше уже лавировала между различными людьми и неплохо поднаторела в этом деле, но она не учла одного – своих личных чувств. Больше всего Руту теперь угнетало то, что с каждым занятием она все больше привязывалась к Маргарет, которая, как с ужасом думала Рута, принадлежит «лагерю» военных, а значит потенциально чужая и привязываться к ней не надо. Если б рядом с девушкой находился кто-то с кем бы она могла спокойно посоветоваться, выразить свои сомнения и опасения, половину проблем бы как рукой сняло. Но такого человека не было, и Рута мучилась в одиночестве. Арина возвращалась в свой корпус, когда уже совсем стемнело. Девушка понимала, что ужин она сегодня пропустила, но нисколечко об этом не жалела: разговор с команданте получился замечательным! А какие она получила знания об упражнениях на растяжку!.. Проходя мимо сквера, где в облетевших кустах притаились несколько лавочек , Арине показалось, что кто-то плачет. В недоумении Ши пошла на звук и вскоре действительно обнаружила не одной из скамеек проливающую слезы девушку. К такому повороту событий Арина не была готова – она полагала, что её от усталости послышалось и решила проверить только для очистки совести. - Ну что ты, плохой день у каждого из нас может случиться! – осторожно подбирая слова, Арина присела на край лавки. Девушка зарыдала только сильнее. - Может, расскажешь, в чем печаль-беда, что-нибудь толковое посоветовать смогу? – Арина чувствовала себя неловко. Подняться и уйти девушка не могла из соображений морали, а сказать что-то не смела, поскольку боялась усугубить ситуацию. Среди отдельных всхлипов раздавались кусочки фраз: «ка же достало», «постоянные сомнения и ошибки в итоге», «все эти глаголы и времена»... - Это из-за образования-то? – догадалась Арина и мысленно смахнула пот со лба. – У тебя все получится, вот увидишь! - Но во мне лишь четверть крови! Я слабее всех остальных! – незнакомка перестала всхлипывать и сказала довольно отчетливо. - Когда-то я думала: во мне кровь луподевенто, я особенная, я не похожа на других. А теперь… Мы все здесь такие непохожие, и я лишь одна из. Лишь одна из многих, понимаешь? И я слабее них! – приглушенно всхлипывала девушка, все еще пряча лицо от Арины. Последняя же прикусила язык. Арина никогда не жалела, что родилась полукровкой, но, ей-ей, в тот миг Ши пожалела, что не родилась простым человеком – подобрать слова было бы легче, казалось ей. - Постараешься глядеть на вещи оптимистично? Для начала, в тебе уже четверть крови – вспомни, на секундочку, сколько тут ребят, кто впервые услышал о Волках Ветра, когда получил письмо-приглашение в Академию! Во-вторых, как я поняла из твоих слов, ты уже знаешь о Волках порядком, так чего ж переживать? Я просто уверена, ты знаешь то, что по программе мы либо будем проходить, но очень нескоро, либо не будем проходить вообще! Ты о таком варианте не думала?.. Арина настолько поверила в свои слова что, кажется, смогла убедить и незнакомку – та, во всяком случае, затихла и внимательно слушала, лишь изредка всхлипывая. А Ши же продолжала говорить. О том, что всего знать невозможно, что жизнь полна неожиданных подсказок и помощников, и многое другое, светлое, радостное… - А теперь, ты прости, но я умираю с голода! Полагаю, и ты тоже, поскольку ужин мы пропускали вместе. Приглашаю, если есть желание разделить со мной трапезу! – Арина осторожно посмотрела на успокоившуюся девушку. Та в ответ помотала головой: - Спасибо, но я есть не хочу, - потом улыбнулась, искренне и обезоруживающе, и сказала: - Спасибо, что сказала все то, что сказала! Я, может быть, все это знаю, но, ёлки-сосны, как же иногда необходимо, чтобы кто-то проговорил это со стороны!.. Арине было искренне жаль незнакомую девушку, но в то же время она радовалась, что смогла помочь словом и теперь наконец-то возвращается в корпус, где можно было поесть и отдохнуть после долгого дня. Ужин уже закончился, но у Агнешки наверняка можно найти что-нибудь перекусить, думала Ши, переступая порог общежития и радуясь завершению дня. Увы, ее мысли были преждевременны и в корпусе девушку ждал сюрприз. Едва ступив на свой этаж, Арина буквально нос к носу столкнулась с Христиной Ташевой, одноклассницей Джо и Дианы, которая нередко вместе с ними готовила домашнее задание в библиотеке. - По неровным дорогам Галиции, приминая дорожный ковыль*** - распевала девушка песни времен войн за расширение Империи – именно тогда государство Волков стало ее частью, хоть и сохранило за собой широкие права автономии. - Что ты творишь! – шикнула на неё Арина, намекая на то, что это не патриотично. - Ты же Волк! - А мне плевать! - крикнула Христина, качаясь, словно пьяная. - Я - имперская! И Ши поняла, что 'словно' тут не подходит - она действительно пьяная. Только вот как? Родители передали? - Христи-ин, - протянула девушка, не зная, как утихомирить знакомую. Мысли о принесенном родителями алкоголе плохо укладывались в голове. Стоило Ши это подумать, как Христина вздохнула, выпрямилась и посмотрела на Арину абсолютно трезвым взглядом, затем пробурчала что-то про «быть Волками» и «принуждают» и быстро исчезла из поля зрения Ши. Окончательно растерявшись, Арина прошла к себе, где обнаружила оставленные ей Дианой несколько бутербродов. Ши перекусила и отправилась к Маттео – девушка не сомневалась, что Диана у них. Вечером, не смотря на довольно строгий комендантский час и обходы, многие все равно собирались в коридорах. Поговорить, отдохнуть, просто пообщаться – «по-человечески» уже никто не решался сказать. Так поступали не только Арина и сотоварищи, так поступали не только в их корпусе. Её называли Айришь. Настоящее имя было известно только учителям, но и они покорно величали девушку по прозвищу. Несмотря на строгий контроль, каждый вечер она выходила в коридор корпуса и, под аккомпанемент зрителей, неизменно танцевала кеили**** – по разным легендам то ли принесенные из другого Мира, то ли созданные фэйри, божествами огня. - Я не понимаю, что я здесь делаю, - сокрушенно покачала головой девушка однажды вечером в перерыве между танцами. – Это… это не мое. Речь шла о Волках, о принятии в Академию, кто и как очутился в ней, все ли знали о своем необычном происхождении. - Откуда ты знаешь, ты же ещё даже не Волк? – спросил светловолосый парень, стоящий рядом с Айришь. - Когда находишь своё, - криво усмехнулась девушка, - ничего другого уже не надо!.. Томас, а именно так звали парня, лишь пожал плечами и недоверчиво хмыкнул. Его мать была родом с Туманного Острова, отец был полукровкой-Волком оттуда же, познакомились они на учебе в столице Острова – Ландау – после чего переехали по работе в Империю, да так и остались в столице. Юноше невероятно нравилось обучение, его очень интересовали традиции Волчьего племени, различные обычаи, а больше всего язык и история происхождения слов. Об этом парень мог говорить часами, вызывая добрые насмешки со стороны приятелей. Айришь же его неприятно удивляла своим равнодушием к, по его мнению, великой культуре Волков. Сам Том так и не понял, знала ли о своем волчьем происхождении Айришь до поступления в Академию – девушка очень уклончиво и туманно отвечала на вопросы, чуть насмешливо улыбаясь, Томас не мог разобрать, когда она говорит серьезно, а когда шутит. К середине октября вечерние танцы стали своего рода традицией, Айришь охотно обучала всех желающих, так было даже интересней для нее: теперь она могла исполнять не только сольные танцы, но и парные, и групповые. Собирались теперь за несколько часов до отбоя, чтобы и новые движения разучить, и слишком поздно не задерживаться: учеба была у всех. Действие приобретало все больший размах, на танцы приходили из других корпусов, отдельные сорви-головы даже оставались после отбоя, дожидаясь выступления Айришь – она танцевала позже всех, пропуская вперед новичков. Эту девушку Айришь уже не в первый раз замечала в первых рядах зрителей, но никогда – в рядах учеников или хотя бы раз пытавшихся начать учиться танцевать. Имени девушки она не знала, кроме танцевальных вечеров в общежитии видела её редко – кажется, та жила все же в другом корпусе. И, тем не менее, Айришь каждый раз буквально обжигалась о её взгляд, следивший за каждым танцевальным движением. Следивший жадно, очень пристально и с явной оценкой каждого действия. Так смотрят судьи на фэшах-фестивалях или… Айришь почти не сомневалась в своей догадке, но все никак не получалось выбрать удачный момент, чтобы её проверить. Вот и теперь, закончив поворот и уступив место следующей танцующей, Айришь вновь буквально споткнулась об этот взгляд. -Ты чего в стороне? Пошли танцевать! – не замедлила подойти к девушке Айришь, прерывая свой танец. - Я не танцую… - побледнев (или это только показалось?), прошептала девушка. Айришь зло сощурилась: - Всю жизнь от страха травмы бегать будешь? – фыркнула, отпуская руку незнакомки, которую, оказывается, успела крепко схватить, и в одну секунду вернулась к танцующим. …Следующая их встреча произошла быстро: на следующее утро, благо была суббота, и корпус тихо отсыпался за рабочую неделю. Айришь спускалась по лестнице, намереваясь устроить себе тренировку, незнакомка только вошла в холл. Девушки молча кивнули друг другу и Айришь повела её за собой. Пустой двор, один из учебных корпусов, пролет лестницы, гулкий пустой спортивный зал. Вначале они бегали друг за дружкой, разминались, разогревали мышцы – без этого никуда. Потом под музыку повторили основные танцевальные движения – цепочка шагов, прыжки по кругу, тянуть носок… Потом Айришь проронила лишь одно слово. Одно слово, тихо и вкрадчиво: - Танцуй. И вот, вначале несмело, осторожно, а затем делая движения свободнее, шире, девушка затанцевала. Айришь стояла у музыкального центра, наблюдая за ней. Вне состязаний по кеили и сходок танцоров Айришь еще не доводилось встречать "своих", и теперь она с интересом разглядывала узор танца. Пожалуй, эта девушка могла бы ей фору дать - как только вернется в форму. В том, что это произойдет, Айришь не сомневалась – помнила, с какой жадностью она возвращалась после ушиба колена, преодолевала страх вновь оступиться, подвернуть ногу или получить иную травму. И как этот же страх заставлял быть осмотрительнее, осторожнее, продвигаться вперед медленными, четко выверенными и оттого изящными шагами. Они провели в зале весь день и часть вечера. Делали основательные перерывы для отдыха и восстановления сил: вспоминали свои первые занятия, делились историями выступлений – двум танцорам разных школ всегда найдется, что обсудить. Пара глотков воды, небольшая разминка и снова танцы, круг за кругом и до нового перерыва. И когда из других корпусов потянулись слухи о прекрасной танцовщице, Айришь лишь улыбалась и ничего не имела против того, чтобы они были правдивыми. Ночью, когда до нее впервые дошли вести об успехах девушки, Айришь, по примеру одной из обитательниц корпуса - худой нелюдимой шатенки, - забралась на крышу, подставив лицо ветру. Осень угасала, воздух становился холоднее, мокрая от дождей земля пахла близящимися морозами – Айришь помнила этот запах с детства, когда круглый год проводила с бабушкой на Туманном Острове. Девушка вспоминала ту, которую так недавно вернула, фактически, на танцы. Сравнивала судьбы, которые успела прочесть по движениям, угадать по глазам – нетрудная наука почти для каждого волка, тем более, что Айришь была чем-то большим, чем просто Волком-полукровкой. Она до сих пор ощущала боль танцора после травмы, что испытывала ее новая знакомая. Хромота на правой ноге появлялась только после долгих и утомительных тренировок, но заметна еще была – и страх новой травмы был для Айришь вполне понятен. Только теперь чудилось девушке, что эта тревога разлита в воздухе, с дождями пропитала землю. Разумеется, ученица Академии, как и большинство студентов и преподавателей, ничего не знала о приближающемся испытании, которое должно окончательно определить, в чьих руках будет сосредоточена власть, но Айришь подспудно уловила тягостное настроение этого готовящегося события.

“…Кофе черный, а взгляд — печальный, Тень беды на твоих плечах, И новый день, как обет молчания…”*****

Смутный страх вызывало и её собственное будущее, сердце Айришь временами сковывала тоска, словно в немом предчувствии чего-то тягостного, неотвратимого. Девушка лишь закрыла глаза и вздохнула терпкий осенний воздух поглубже. Годы тренировок научили девушку искренне улыбаться в любой ситуации – и в прыжке, и на последних минутах танца, и на поклоне судьям, когда уже валишься без сил, но еще должен производить хорошее впечатление. Возникшая привычка – тонко, легко, изящно улыбаться, - постепенно распространилась на повседневную жизнь. И хотя Айришь никогда не стремилась казаться веселее, чем она была, окружающие невольно принимали улыбку, механически игравшую на губах девушки, за хорошее настроение; только оставшись в полном одиночестве, Айришь неосознанно расслабляла лицевые мышцы, и улыбка пропадала с губ. Девушка не осознала это – она осмысливала прошедшие почти полностью четыре месяца с момента начала обучения. Думать в сотый раз, что это не её по духу, желания не было, и девушка просто перебирала в памяти произошедшие события: как начала танцевать после отбоя – в первый же вечер, как приехала, как тяжело переносили (окружающие, но не она) трудности спортивной нагрузки, как гудел их корпус во время разборок Севера и Юга, и как постепенно, только-только, всё, наконец, утряслось, вошло в русло. Ветер тревожно свистел в кронах сосен, завывал в водопроводных трубах, словно наигрывая старинный напев. И Айришь его распознала, тихонько подпев ветру.

“Скоро зима и снова плохи дела, девочка, острая, как стрела; вижу, с удачей никак не ладится…”*****