И наступит Конец света

Когда дети на цыпочках пробрались в зал второго коттеджа (где была не заперта парадная), Гвин в кресле всё ещё спал. Кот где-то пропал. Из кухни первого домика доносилась песня кухарки-валлийки, заканчивающей с Линэд приготовления ужина. Тихонько гуськом, они прокрались, кто на второй этаж, кто на веранду до своих комнат. Целая процессия из грязных мокрых холодных подростков пересекала гостиную. Как только последний школьник шмыгнул на лестницу, голова садовника скатилась со спинки кресла на плечо. Газета упала на пол. Он дёрнулся и проснулся. Встряхнул голову, обтёр рот от сладкого сна и оглянулся – всё тихо. Но подозрительно тихо. Он сложил газету, достал ключи и поднялся, хрустя затёкшими суставами, чтобы проведать нерадивых заключённых. Поднялся на второй этаж и постучался в комнату мальчиков. - Эй, детки, у вас всё нормально? - Да! – раздался ответ. - Чаю с печеньем хотите? - Если можно… - ответил другой голос. - Я скажу Гоэвин, она подаст сию минуту. Он вернулся в первый коттедж, предупредил кухарку и поднялся к комнатам команды Патрика. На стук в дверь спальни девочек никто не отвечал. Обеспокоенный, он быстро отворил ключом дверь и ворвался в комнату – Кармина, вся мокрая, вальяжно развалившаяся на своей кровати, убрала с лица журнальчик-путеводитель и уставилась на садовника. - А где вторая? – опешил Гвин. - В душе, - ответила Кармина, тыкая в дверь, за которой шумела вода. - Ага… понятно. Я-то испугался… А ты отчего такая мокрая? - А я только что из душа, - ответила рыжая. Садовник покосился на её заляпанные грязью джинсы и влажную насквозь махровую рубашку, перевёл взгляд на окно, за которым было тихо и сухо, и удивился. Кармина задрала брови, уставившись на него, мол, что не так-то? - Аа… - начал садовник и быстро нашёлся, - чаю? - Погорячее, пожалуйста. Гвин, сбитый с толку, наспех заперев спальню девочек, уже без стука вошёл к мальчикам и был несказанно удивлён, завидя обитателей этой комнаты точно в таком же состоянии. - Вы тоже все из душа? – слёту спросил он. - А… да… - ответил Патрик, который в это время снимал свою мокрую рубашку. Парни переглянулись. - А что у вас… лица, - указал на свое лицо Садовник, имея в виду грязь на щеках и руках Мак’лауда - Грязевые ванны! – всплеснул руками Квентин, широко улыбаясь, - у вас тут в Уэльсе, говорят, грязь лечебная, я ее к больным местам прикладываю, хотите посмотреть? - Н-нет, спасибо, - пробормотал Гвин и кивнул на Айвена, который лежал в верхней одежде на кровати, - а с ним что? - У него… острая нехватка чая, - ответил Мак’лауд все с той же неизменной улыбкой, - если можно, сер. Погорячее. Озадаченному и в край сбитому с толку садовнику ничего не оставалось, как кивнуть и закрыть за собой дверь. Квентин облегченно вздохнул и посмотрел на альбиноса. - Эй, - тихонько позвал он его, - ты в порядке? - Да, - ответил Айвен, не глядя на друга. - К чему это Варан сморозил про Дракона? – не унимался Мак’лауд и присел на кровать рядышком с альбиносом, - они что знакомы? Айвен молчал. - Квентин, давай лучше быстро переоденемся, - произнес Патрик, заметив с каким нежеланием Айвен «шел на контакт», - и принесем ему чая, как сказал Варан. - Ладно. Может, мне еще Дракона сюда притащить, чтобы ему стало легче? - Квентин. - Что? Что сразу Квентин? Я серьезно! Вот сейчас пойду и приволоку его сюда в подарочной упаковке. Варан же сказал, чтобы с Айвеном был Мастерс … И вообще, Белоснежка пострадал ни за что! В драке он не участвовал, Бакет его не интересует и Конец света тоже, но он же все равно пошел с нами и теперь, если с ним что-то случиться… - Я в порядке, Квентин, - вдруг отозвался Айвен и поднялся на кровати, посмотрев на кучерявого каким-то сочувственным взглядом, - не надо так волноваться. - Да кто волнуется, - ретировался смущенный Мак’лауд, подняв руки, - просто я должен был убедиться, что ты все такой же белый, как и всегда. Квентин засмеялся, Патрик покачал головой, а альбинос легонько улыбнулся. Через пол часа все переодетые, сухие и чистые дети принимали заказ в виде горячего чая с печеньем. А позже, когда за окном сгустились ночные сумерки, вернулся м-р Мастерс с добрым доктором Фрименом, психологом и остатком «правильных учеников», которым сегодня не досталось магии. Впрочем, если судить по тому, как Мави и Кейси любезно переговаривались и кидали друг на друга любопытные взгляды, можно сказать, что магия у них была, только другая… - Дети в комнатах? – первым делом спросил Мастерс, здороваясь с Гвином и поспешно снимая пальто. - Да, живые, послушные, даже лечатся, - ответил весело садовник, звеня ключами. - Лечатся? – нахмурился замдиректора. - Грязевые ванны, насколько я понял, - пожал тот плечами. Не говоря ни слова, Мастерс ткнул в грудь Гвину своё пальто, взял ключи и поспешно поднялся на этаж со спальнями. - Только не это, только не то, что я подумал, - бормотал на ходу Бенедикт. Он мигом отворил спальню мальчиков, дверь настежь, влетел в комнату, оглядел всех присутствующих, ткнул пальцем в Квентина и Патрика и слёту пригрозил. - Как вы мне надоели, вы двое, и те ваши подружки-ведьмы, и все ваши сюрпризы! Не делайте невинный вид, я вас насквозь вижу! С этими словами он подошёл к Айвену, молча взял его на руки и унёс, как они поняли по звукам, в свою комнату, и заперся там. Патрик и Квентин недоуменно переглянулись. - Ч-чего это он? – пробормотал Мак’лауд, но вопрос так и остался без ответа. Время домашнего ареста истекло. Довольные, уставшие и проголодавшиеся дети собрались в столовой для ужина. Все шумно усаживались за стол, возбуждённые и спешащие поделиться впечатлениями. Правда, качество впечатлений у них были разные. Прибывшие с экскурсии ученики жалели наказанных, что они всё пропустили и, бедные, мучались в четырёх стенах. Последние же отмалчивались и ухмылялись, и в их глазах горел какой-то хитрый и трепетный огонёк. Особенно ярко он горел в глазах Мишель, бросающей в сторону Мак’лауда короткие частые взгляды. Кармина и Агнешка просто волчком вертелись, теребя Патрика и Квентина – они не могли понять, куда пропал альбинос. Вместе с Айвеном пропал и Мастерс… и Лилиан. Орландо с Уилсоном отвели в сторону доктора Фримена и попросили его подняться в её комнату. Она, дескать, прыгала по кроватям, упала и повредила ногу. Когда доктор поднялся к пациентке, она лежала на постели с таким плачевным видом, точно уже собралась на тот свет, охала и ахала, и причитала, что жизнь её кончена, она уже никогда не сможет ходить. Хотя всего лишь подвернула лодыжку. - Пожалуйста, приведите мистера Мастерса, доктор, он должен знать, как мне плохо, - умоляла Лилиан, - он отвечает за меня, я так слаба. Джон удивленно поднял брови: - Насколько я знаю, все, что вам нужно, мисс Бакет, это эластичный бинт, немного противоушибного крема и полный покой… - Но я должна поговорить с ним! Мне надо… рассказать ему всё. - Давайте договоримся, - заметил он нахмурившееся личико Лилиан, - я вас перевяжу, а потом поинтересуюсь у м-ра Мастерса сможет ли он уделить вам время, если вы действительно хотите с ним поговорить… Может быть, у Лилиан действительно были веские причины говорить с замдиректора, но их важность все равно не смогла бы затмить ту важность, с которой Айвен нуждался в своем «протеже». Альбинос совершенно не возражал против «похищения» из мальчишечьей комнаты, наоборот – он ждал Бенедикта с таким терпеливым расчетом своих сил, как ждет любой умирающий человек, когда придет к нему тот, кому можно поведать тайну своей жизни. Хотя, конечно же, альбинос не умирал, хоть и выглядел сонным и вялым. Оказавшись в надежных руках м-ра Мастерса, Айвен немного пришел в себя. - Вы даже не представляете, - бормотал он, положив голову ему на плечо, сидя на его коленях в учительской спальне, - какие фантастические приключения могут произойти в закрытой комнате… - Я верю, - ответил Бенедикт, теребя его влажные волосы, понимая, что он врёт. Конечно, Айвен врал, не желая выдавать своих друзей, но в его словах было что-то такое, будто оба они понимали, что это – ложь и не беспокоились об этом. Он поднял полусонный, полуодурманенный взгляд на лицо Бенедикта, сфокусировавшись на его скулах. - А вы всегда приходите вовремя, - прошептал альбинос, - вы помните… когда я потерял сознание в саду? - Всех родных напугал, твои родители тогда и начали настаивать, чтобы ты терпел еженедельные бесполезные визиты врача, - Бенедикт усмехнулся, вспоминая прошлое. И посмотрел на Айвена, - я должен был быть с тобой в тот день, но меня задержали. Когда я нёс тебя в зал, даже твой брат казался таким участливым и обеспокоенным. Он впервые и, похоже, единственный раз за всю свою жизнь сказал, что ты ему дорог. И был рад, что я подоспел вовремя. - Вы всегда приходите вовремя, - повторил Айвен, и его тонка рука потянулась к шее Мастерса. Он легонько коснулся его подбородка, белые пальцы осторожно коснулись его губ, но альбинос тут же отдернул руку и просто обнял замдиректора за шею. - Вы знаете Варана ведь так? – пробормотал Айвен глухо из-за того, что зарылся лицом в его рубашку на груди и никак не хотел отлипать. Бенедикт молчал, подбирая слова. - Знаю. У нас с ним… много общего, можно сказать, но мы никогда не были большими друзьями. Он тоже участвовал в ваших фантастических приключениях в закрытой комнате, ведь так? Я так и знал. Вот значит, куда он пропал, - ответил он сам себе. – Похоже, я у него теперь в долгу. И Мастерс поцеловал своё сокровище в голову. В столовую Айвен спустился в сопровождении замдиректора. Мастерс оглядел учеников, уделяя особое внимание Патрику и компании. - Где доктор Фримен и Бакет? – спросил он, отодвигая свой стул. - Насколько я знаю, сер, они в её спальне, - ответил Бенжамин, подавая своим соседям соус. - Что они делают в спальне Бакет? – нахмурился Дракон, расхотев садиться за стол. - Мистер Мастерс, Лилиан повредила ногу, - объяснил Орландо, немного бледный оттого, что знал, как именно она её повредила. - А, совершая фантастические приключения в закрытой комнате, я полагаю? – отчеканил он, искусственно улыбнувшись. – Бен, следи за тем, чтобы они доели свой ужин, не провалившись, случаем, в страну чудес. Замдиректора развернулся и быстрым шагом направился в сторону спален второго коттеджа. - Жить будет, доктор? – спросил он сходу, заходя в комнату к Лилиан, от чего та аж просияла, но сдержала себя и вновь накинула образ безнадёжно больной. И даже проскулила, хотя д-р Фримен как всегда очень бережно и профессионально накладывал повязку из эластичного бинта. - О, ничего серьезного, пара ушибов и небольшое растяжение, - весело ответил доктор, - когда я осматривал мисс Бакет после драки, все было в порядке… Не представляю, что можно было делать такого в комнате, чтобы подвернуть ногу. - Просто невероятно, - прокомментировал монотонно мистер Мастерс, сцепляя руки за спиной, и по голосу его было очевидно, что его нисколько не интересует невероятность возможности подвернуть ногу на ровном месте. - Вы здесь не дрались? – уже строже спросил Джон, внимательно глядя на Лилиан. - Нет, но… я должна вам признаться… - Лилиан сжала плед на животе и бросила в замдиректора сверкающий взгляд. – Я вам расскажу всю правду, и моё состояние будет тому доказательством, - важно выговорила она и сделала паузу. Мастерс поднял недоверчиво брови. Джон нахмурился. - Ну и? – пожал замдиректора плечом, - что же это за правда? Лилиан опасливо покосилась на доктора Фримена. Ей не терпелось остаться со своим кумиром наедине и вызвать у него все необходимые ей эмоции сочувствия, участия и симпатии. - Не беспокойтесь, мисс Бакет, - заметил её взгляд замдиректора, - вы можете всё рассказать при моем коллеге, я ему всецело доверяю. - Дело в том, мистер Мастерс… я не хочу никого сдавать, но Патрик и его жестокая свора вскрыли замки и заставили меня и друзей идти целых три мили до Кристального Круга. Они вздумали сделать из меня жертвоприношение, следуя своей дикой прихоти. Вы не знаете этих людей так, как я, сер! Они самые бесчеловечные создания, которые я только встречала! Они заставили меня взобраться на центральный камень, угрожали побить и отрезать мне волосы! А потом… Аматуе многозначительно опустила взгляд, шмыгнув носом. - Потом появились эти собаки, свора Аннона. Патрик решил, что если они отдадут этим чудовищам меня, они успокоятся и больше не будут нас преследовать. Вы должны мне верить, мистер Мастерс, спросите кого угодно из них, увидите, как они будут юлить… Та собака, самая большая из них чуть не слопала меня, если б не мои друзья. Я упала с камня и подвернула ногу. Шёл дождь, и кругом была такая грязь – посмотрите всю одежду, что была на них! Посмотрите и убедитесь… - Любопытно, мисс Бакет, - Мастерс, не сводя с неё подозрительного и даже сердитого взгляда, подошёл к её кровати. – Так вот кто главный персонаж бездумного мероприятия под названием «напортачить»? - Что? То есть вы… мне верите? – съёжилась Аматуе. - Разумеется, нет, мисс Бакет! - отрезал замдиректора, - научитесь врать правдивее, а ещё лучше – перестаньте всё перекраивать под себя. Оставьте при себе свои оправдания и доносы, я сам складываю своё мнение об учениках. Развернувшись, он посмотрел на Джона и подался к двери, у которой нехотя развернулся. - Поправляйтесь, я распоряжусь, чтобы ужин вам подали наверх. Доктор Фримен, мы ждём вас в столовой. - Не волнуйтесь, - попытался успокоить побледневшую Лилиан доктор, - уверен, он говорит так не со зла… Понимаете, очень сложно добраться до Кристального Круга и вернуться обратно до вечера. И у вас не было необходимости врать о Патрике. Это плохо. Подумайте об этом. Джон Фримен мягко улыбнулся, будто вовсе и не был свидетелем намеренной клеветы, после чего вышел из комнаты к ужину. Внизу трапеза была уже в полном разгаре. Наприключавшиеся дети, не смотря на свой недавний испуг от пережитых событий, оказались очень голодными, и стряпня миссис Кигвы расходилась на ура. - Эй, Айвен, что Дракон делал с тобой в той комнате? Клянусь, я еще никогда не видел его таким злым… - осторожно спросил Квентин у альбоноса, сидящего рядом. С тех пор, как Айвен присоединился к столу, друзей очень занимал этот вопрос, все с нетерпением уставились на него, ожидая объяснений. - Ничего такого, - повел плечом Айвен, - мы просто… разговаривали. - Разговаривали? – удивился Патрик. - Разве Дракон умеет разговаривать? – тягала Агнешка гуляш из миски Патрика, - по мне, так он только орёт и терзает… Бедный Айвен. - Поверить не могу, Мастерс как-то причастен ко всему этому безумию, - добавила тихо Кармина, наклонившись к мальчикам, - даже Варан говорил… эй! Агнешка, это мои лепёшки! - Ну дай хоть одну! Такого страху натерпелась – мне позарез надо покушать! - Возьми мои, я все равно не буду, - щедро поделился Сейнт, передавая свои лепешки ненасытной Аньол. - У тебя… какая-то болезнь? – спросил Патрик, обращаясь уже к Айвену. - Наверное, – без особого энтузиазма ответил альбинос. - М-р Мастерс давно знаком с нашей семьей и… мной. Он знает… от чего мне становится легче. - А еще он знает, как напугать людей до усрачки… - Шшшш… - отдернул Квентина Патрик, заметив взгляд Дракона, прикованный к их бравой пятерке. Все пятеро посмотрели на замдиректора и больше об этом не проронили ни слова. После ужина дети на удивление почувствовали себя такими уставшими, что не стали задерживаться в гостиной, все как по команде возжелали прильнуть к кроватям и поднялись в свои комнаты раньше обычного. Бенедикт Мастерс с доктором Фрименом и Бенджамином Греем еще какое-то время сидели внизу у камина, обсуждали планы будущих экскурсий и просто болтали на отвлеченные темы. - Я слышал, - вдруг произнес осторожно Джон, отставив в сторону свою кружку с чаем, - Айвену тоже было плохо сегодня. Может, мне стоит его осмотреть? Он не простыл? - Нет, - резко ответил Мастерс, но тут же смягчился и тише добавил, - нет, с ним всё хорошо… Он очень чувствительный юноша. Должно быть, эта драка как-то повлияла на него… Он говорил, глядя в камин, а потом посмотрел на Джона, в надежде убедится, что тот ему поверил и больше не заведёт эту тему. Хотя смотреть в глаза своему другу ему давалось теперь сложно, сразу набегали удушающие мысли. И от них спасал только треск дерева в камине, и хруст ломаемого Греем печенья. Джон опустил взгляд, будто бы говоря «Ладно. Ладно, я не буду поднимать эту тему, если Айвену не станет хуже». - Из чего они его делают? – скривился психолог, заглядывая в печеньку, - господи, это что, водоросли? У них в печенье водоросли. - Это Уэльс, Бен! – вскочил с кресла Бенедикт и, отставив чай, подошёл к каминной полке, где стояло нечто более подходящее для его настроения – бутылка с дорогим вином. – Здесь везде водоросли и лук порей. Вина? - Пожалуй, раз уж ты назвал меня Беном, - согласился психолог, убирая подальше печенье миссис Кигва. - Должен же я хоть иногда чувствовать себя равным, - оправдался Бенедикт, разворачиваясь. И его непринуждённо расстегнутая у горла фиолетовая рубашка с закатанными рукавами без галстука и жилетки прекрасно вписывалась в эти слова. – Терпеть не могу командовать вами при детях. Составишь нам компанию, Джон? - Только если немного, - скромно ответил доктор и, заметив пристальный взгляд своих коллег, тут же поспешил добавить, - у меня… плохая устойчивость к алкоголю, а нам еще за детьми следить, как ни как… - Сегодня они будут спать, как убитые… надеюсь, - ответил Мастерс, хмурясь. - Мм, да, заметил, как они все вымотались. Беспрестанно твердят о тех собаках-призраках, - добавил психолог. – Кстати, что-то выяснилось насчёт того воя и… странного зверя в долине? - Ннет, не думаю, что это что-то серьёзное. Должно быть, есть какое-то естественное тому объяснение, - поспешно отрезал Мастерс и принялся убирать пустые чашки на поднос с сервизом. Джон заметил какое-то напряжение на лице Бенедикта, но говорить об этом не стал, решив, что спросит об этом при случае, наедине. - Я принесу бокалы, - поднялся доктор Фримен и ушел на кухню. Вернулся он с хрустальными фужерами прекрасной работы, на лице Джона сияла непринужденная улыбка. - Забыл сказать, Бен, - обратился он к замдиректора, - я пригласил этого провожатого… Варана в Уай-холл на обед, или… ужин. Было бы неплохо узнать его получше, все-таки он неплохой парень. - Он придёт? Круто, - обрадовался мистер Грей совсем как ребёнок. А вот замдиректора эта новость совсем не порадовала. Он замер с бутылкой вина над вторым фужером но, совладав с собой, закончил разливать напиток, как и намеревался. - Не стоило, Джон, - только и сказал он, подавая ему бокал. – Он неплохой, но опасный тип, опасный, потому что не держит язык за зубами, как следует. При детях… только попробуй сказать «бум», и все вообразят, что взорвалась атомная бомба. - Вы его два дня как знаете, а уже… - начал, было, Грей, но Бенедикт его прервал. - Не два дня. Мы давно знакомы… - сел поглубже в кресло Мастерс, и с самыми неприятными воспоминаниями сделал глоток вина, - просто друг друга недолюбливаем. - Прости, Бен, - виновато пробормотал Джон, - я не знал, что у вас с ним есть какая-то история… Не хочешь ей поделиться? Доктор отпил немного из своего бокала и, поморщившись, решил вернуться к чаю. Бенедикт смотрел на друга так, словно намеревался признаться в преступлении, но, глянув в сторону психолога, быстро передумал. - Нет, это… пустяки, не стоит внимания, - улыбнулся он. Бенжамин перевёл взгляд с замдиректора на доктора, замерев с каким-то блеском в глазах. Его поразила такая нежданная мысль, что он невольно подпёр голову ладонью, и, барабаня указательным пальцем по своему бокалу, задумался. Глаза его, и без этого необычно тёмные, теперь казались просто мистическими. - Знаете, я как раз вспомнил! - подорвался он с кресла и залпом выпил вино, - мне нужно закончить программные таблицы, - Бен снял со спинки дивана свой пиджак, готовый ретироваться в свою комнату. - Таблицы? Ты привёз сюда школьные бумаги? – удивился Бенедикт. - Никогда не удаётся закончить эту нудную работу в срок. Кто-то, да и помешает. А здесь – у меня своя комната, где я могу спокойно покурить… - Ты можешь покурить и здесь, - настаивал замдиректора. - Нет, если это марихуана. Это шутка. Я шучу, честно. Спокойной ночи, Бен, Джон. Увидимся утром. - Спокойной ночи, Грей, - кивнул доктор. И когда его шаги утихли на лестнице через веранду, Бенедикт, уставившись в камин, с интересом заметил. - Он сдал свои таблицы за две недели до каникул. Я поэтому и попросил его участвовать в этой поездке. Думаешь, он не простил меня, что я лишил его выходных? Мне казалось, он будет рад… - Правда сдал? – искренне удивился Джон, - тогда странно, что он ушел,… Может, ему просто нужно побыть наедине. Бенджамин выглядит счастливым здесь, не думаю, что он злиться. Недовольство скрыть не так уж и легко, Бен. Сказав эту фразу, доктор замолчал. Какое-то время они сидели в тишине. Бенедикт, глядя в огонь, Джон – на своего друга. - Бен, что с тобой происходит? - наконец решился спросить Фримен, - я вижу с тобой что-то не так. Я твой друг, мне ты можешь довериться… Я знаю, тебе нужен полноценный отпуск, а не эта… эта поездка. Когда ты в последний раз отдыхал от детей и… школы. Директор требует от тебя слишком много… Бен. Бен прикрыл глаза, сражаясь со своими мыслями. - Я в порядке. Я, правда,… в порядке, ничего серьёзного, Джон. – Он отставил свой бокал и взял со столика недочитанную книгу, оставленную здесь день назад. Доктор помолчал, изучая, как танцует свет от огня в оставленном бокале с вином. - Ты слишком много на себя берешь, - наконец заботливо произнес Джон, отводя взгляд, - иногда мне кажется, что ты и не человек вовсе. Такой выдержке, какой обладаешь ты, позавидовал бы образцовый генерал… Но все же, я думаю, именно ты, при всей своей силе и непоколебимости, больше всех заслуживаешь заботливого участия и дружеской поддержки. Бенедикт слушал его молча, гладя пальцем губы по своей ненавязчивой привычке и бестолково наблюдая, как дребезжат совершенно неразборчивые строчки текста на странице. Джон сделал паузу, глубоко вздохнув: - Просто знай, что ты можешь рассчитывать на меня в трудную минуту, Бен. Фримен поднялся и по своей привычке подошел к другу, чтобы положить руку ему на плечо, как будто от этого все проблемы Бенедикта могли улететь в небытие. Впрочем, может, так действительно было? От его прикосновения, Мастерс заметно расслабился и опустил плечи. - Я пойду спать, - устало прошептал доктор, - Не засиживайся допоздна, завтра нас ждет поездка в Кардиф… Его друг не проронил ни слова, зная, что, если уж начнёт говорить, то скажет всё. И эта мысль так взвинтила его, что он опрокинул свою книгу с колена на пол, быстро подхватил её и поднялся. - Да. Ты прав, завтра важная поездка. Я… наверное, останусь с Ларой в Кардифе после оперы и вернусь только в воскресенье. Не уклоняйтесь с Беном от плана, как бы дети вас не упрашивали, - помолчав и пробежавшись взглядом по ковру под ногами, он добавил. – Это приказ. Доктор кивнул, хотя заметил некоторое напряжение в друге, даже беспокойство, но говорить об этом не стал. - Джон, - остановил его снова Мастерс, поймав за запястье, - спасибо. За всё. Спокойной ночи. - Спокойной. Не сиди допоздна, Бен, - пробормотал он и пошел наверх. Сидеть допоздна – как раз на это Бенедикт и рассчитывал. Едва шаги его друга затихли на лестнице, он поиграл книгой в руках и бросил её на столик. Осушив бокал с вином, Мастерс пробовал спокойно устроиться в кресле, но почти сразу подорвался и принялся метаться взад вперёд, нервно теребя свои кудри. Наконец, он остановился у пылающего огня и опёрся руками о каминную полку, опустив голову. Он устал. Как же он устал! Устал постоянно играть и притворяться, сдерживаться и лгать. Хоронить себя в объятиях эгоистичной женщины с мыслями о друге – это же просто безумие. И что самое жестокое в этой сумасшедшей игре – доброта и честность Джона. Будь он сволочью, было бы хоть какое-то оправдание этим бессмысленным мучениям. - Господи, он там что, всю ночь собрался провести! – всплеснула руками Агнешка, тихонько вернувшись в комнату. - Шш, Мави разбудишь. Что он там делает? – ответила ей шёпотом Кармина, поспешно заплетая косу. - Ничего не делает, торчит у камина и пялится в огонь. Точно то его любовница! Жесть, а не препод, что называется «зло не дремлет»! Во второй коттедж не пробраться, не пересекая гостиную, а сегодня идеальный день – Лилиан со свёрнутой лодыжкой далеко не укондыбает, чуть что. - Не дрейфь, достанем мы её волосы для ритуала бабы Спаржи. Как говаривал мой папа, капля терпения никого не убьёт. Агнешка опёрлась спиной о стену и обессилено сползла на пол. - Эта капля терпения меня, тем не менее, в сон загонит. Вон, Мави аж похрапывает своим сопливым носом – как я ей завидую! - Тихо! Я, кажется, слышу шаги, выключи ночник... - Это он, точно, везде узнаю этот твёрдый шаг, - подскочила Агнешка и погасила свет. Когда дверь в учительскую комнату отворилась и захлопнулась, девочки выждали несколько секунд тишины и бесшумно выскользнули из своей спальни. Огонь в гостиной всё ещё горел, да так ярко, словно туда прыснули масла, хотя весь запас дров, оставленный на вечер, так и остался нетронутым. Кармина удивлённо нахмурилась, глядя в камин. - Быстрее, найдём какой-нибудь кулёк для пряди, - подтолкнула её Агнешка и принялась рыться на журнальном столике. Свет они не включали, и при свете огня все привычные вещи вокруг казались мистическими и аморфными. Агнешка впопыхах задела пустой бокал, и он опрокинулся и покатился кругом по столу. - Вот тюлень! – прыснула сердито её напарница, хватая бокал. Девушки замерли и прислушались – никаких посторонних звуков не последовало. Они вздохнули с облегчением. Кармина поставила бокал и схватила первую попавшуюся газету. - Идём. Дай мне свои маникюрные ножницы, резать буду я, а то ещё оставишь её без головы. Поднявшись на этаж второго коттеджа, девочки без труда нашли спальню Аматуе, так как дверь в комнату Бенжамина Грея была чуть приотворена, и полосы света оттуда им хватило, чтобы найти нужную дверь. Агнешка схватила Кармину за руку и энергично зажестикулировала, указывая на свет. Та высвободилась и жестом приказала ей молчать или голову с плеч! Тогда она притянула её к себе и, едва сдерживаясь, зашептала на ухо: - Я хочу посмотреть, тыковка. Клянусь, я аккуратно! Ты ведь справишься сама? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! - «Святые тролли поднебесья!» - подумала Тыковка, вздымая руки к потолку, и двинулась выполнять свою миссию по добыче локона Аматуе. Агнешка тем временем подкралась к узкой полоске света и тихонько заглянула внутрь комнаты. Мистер Грей сидел напротив окна, закинув ноги на стол и небрежно держа сигарету в руке. Он листал какую-то иллюстрированную энциклопедию альбомного формата, которую приобрёл в «книжном городке» Хей-он-Уая. На столе горела единственная лампа, её свет был мягкий, как рождественские ёлочные огни, и все тона становились привлекательно сглаженными. Школьный психолог сейчас показался Агнешке совсем другим человеком – важным, царственным, благородным. В том, как он стряхивал пепел с сигареты или небрежно пропускал сквозь пальцы свои шикарные каштановые волосы, чувствовалась какая-то сила, самоуверенность, граничащая с самолюбованием. Агнешка и не заметила, как томно вздохнула, и мистер Грей вдруг отпрянул от спинки стула, скинув ноги, и обернулся на дверь. Но тут воздыхательницу за шкирку оттащила вовремя явившаяся Кармина, и они успели удрать прежде, чем психолог выглянул в коридор и пошёл на всякий случай проверять, все ли спят в комнатах. - О чём ты только думала! – возмущалась тихо Кармина, стараясь не напороться на мебель на веранде, но Агнешка только вздыхала и ахала, спотыкаясь о каждую доску в полу, и каждый стул. Вконец, благополучно добравшись до спален, они поскреблись в дверь к мальчикам своим заранее оговоренным тайным звуком. - Это мы, - шепнула рыжая, оглядываясь на одурманенную и замечтавшуюся подругу. Дверь открылась не сразу, сперва послышался какой-то грохот, потом кто-то выругался и, наконец, девочкам открыл заспанный, помятый, но вполне живой Квентин. - Девочки, - зачем-то пробормотал он и позволил им войти. В темной комнате все спали, кроме Мак’лауда и Сейнта, которого разбудил первый. Патрик сидел на своей кровати, бессмысленно потирая лицо руками, точно это могло помочь ему избавиться от сладких объятий сна. - Псы-призраки вернулись? – сонно прошептал он. - Нет, - ухмыльнулся Квентин, - мечты сбываются… - Мечты, да… - ахнула Агнешка. – Чёрные носки в крапинку так к лицу мистеру Грею. И книжка с картинками это так сексуально! - Сексуально? – вздернул бровь Квентин, - носки в крапинку? Кармина закатила глаза, просочилась в комнату и продемонстрировала газетный кулёк. - Мы раздобыли волосы Аматуе, нужно провести ритуал. Бабе Спарже и прочим. Раз уж Конец света отменяется... Мы все свои свечи использовали, у вас есть в запасе? Миссис Кигва обещала, что разложит их по всем комнатам. - Где-то были… сейчас поищу, - пообещал Патрик и принялся рыться в своем шкафчике. Агнешка прямо-таки проплясала по спальне, закружилась и плюхнулась в свободную кровать Квентина, что-то мурлыкая себе под нос. - Че это с ней? – хриплым голосом спросил Мак’лауд. - Не обращай внимания, любовные пары, - шепнула её подруга. - Острое отравление фантазиями, - заключил недовольно Патрик и вручил свечи Кармине. Девочки принесли из своей комнаты рулон бумаги с заранее начертанными странными символами, похожими на руны. Агнешка расстелила его на деревянном полу, обрисовала кругом мела и надписала заклинания. Поставила свечи в круг и зажгла. У неё были с собой голубиные перья и какие-то вполне обычные камушки, которые она щепетильно раскладывала в определённые области своего круга. И вид у неё при этом был такой колдовской и важный, точно она манипулировала рубинами и алмазами, перьями фениксов и когтями сфинксов! Дети старались не шуметь, но Айвен все равно проснулся и застал их за зажиганием свечей. - Вы что делаете? – пробормотал альбинос, сев на кровати. - Тс-с-с! – отозвался Квентин, - Надо ублажить бабу Спаржу… Хочешь с нами? Особого энтузиазма ублажать каких-то баб в глазах Айвена не загорелось, но он все равно встал и, шатаясь, поплелся к друзьям, плюхнувшись рядом. Белая шелковая пижама на нем почти фосфорилась, как и его лицо. - Я с вами… - заверил всех альбинос, ловя настороженные взгляды, - я тоже хочу ублажать бабу Спаржу. - Чудненько, - потёрла ладошки Агнешка, - бабка будет в восторге! Друзья сидели тихо на коврике рядом и наблюдали. - Мы тут случайно психов-призраков не вызовем? – осторожно поинтересовался Сейнт. - Ага, и Конец света, блин, - хмыкнул Мак’лауд. - Конец света, - фыркнула Кармина. - Как мы вообще могли купиться на «Конец света»? После всего, что нам сегодня пришлось натерпеться, розказни Аматуе выглядят мелко и примитивно. Что ты там копаешься, ведьма великая, жги уже волосины, я устала, как собака. - Собака-призрак? – уточнил Квентин, на что Кармина скорчила мину. - Цыц, спугнёте духов! Дай кулёк с волосами этой звездатой… - прервала их «ведьма». - Я рада, что умирать нам не придётся ещё веков триллион, - продолжала свою мысль Кармина. – Кому вообще в голову пришло, что с солнечным затмением придёт смерть? - Дедам-паникерам? - Тибетским монахам? - Звездным посланцем десятого измерения вселенского гуру? - Индейцам мая, - вдруг ответила Агнешка, глядя в развёрнутую газету, где большими буквами была напечатана устрашающая статья. - Далай Лама и учёные астрономы подтверждают, что парад планет, выстраивающийся 21 декабря этого года, приведёт к небывалым катаклизмам, возможно… Она подняла взгляд на своих друзей. - Концу света! Через месяц нас снова ждёт Конец света! - О, нет... только не это. Опять… Опять мир спасать! - отчаянно вздохнул Патрик Сейнт и все, как по команде, хлопнули себя по лицу.