The Cool Dudez Club

      Джош не спешит открывать глаза. Даже один из них – боже упаси.       Всё, чего он хочет сейчас, это пробудиться заново и с облегчением понять, что война в его желудке и адское головокружение – часть сновиденческого бреда. Но, к сожалению, это не сон. Он проснулся в мягкой постели и подушка кажется ему облаком с резким запахом спирта и миндаля.       Джошу лучше бы открыть глаза и осмотреться. Оглядеть себя, а также то место, где он спал и с кем. Джошу определенно необходимо осмотреться, что он и решает сделать.       Он нехотя приоткрывает глаза, щурясь от чересчур яркого для него света. В идеале, он должен бы проснуться в широкой гостиной-кухне Брендона. Но он не там. Смутно вспоминается, что друг загулял в другой части города, а сам Джош поехал к Джонни на работу. Но он точно не в том клубе, а в чьей-то спальне, которая явно не принадлежит его другу детства. Джош не понимает, где находится.       – Твою мать, – хрипит он не своим голосом и даже не пытается подняться с постели, а лишь зарывается поглубже в подушку и с тяжелым вздохом переворачивается на живот.       – Ты проснулся? – звучит отдалённо знакомый голос.       Джош должен убедиться в том, что понял, от кого исходит звук, поэтому поворачивает голову. Поворачивает медленно, дабы не потревожить серое вещество внутри черепной коробки, и смотрит в сторону дверного проёма. Там, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоит тот самый парнишка с оленьими глазами. Тайлер, кажется. Из одежды на нём только светлые баскетбольные шорты, которые он, по всей видимости, использует в качестве домашних.       – Ты проснулся, – утвердительно говорит он, подходит к кровати и лихо запрыгивает на Джоша сверху, отчего тот болезненно стонет.       – Блять, аккуратней.       – Оу, аккуратней? – передразнивает Тайлер и наклоняется к самому уху парня под ним, – а ночью ты так не говорил.       Его дыхание обжигает оголённую шею, отчего Джошу становится не по себе. Что-то тут явно не чисто.       – Ночью?       – О да, ночью ты не был аккуратен, – томно шепчет Тайлер, и этот тон настораживает всё больше с каждым словом, – но мне понравилось, Джиш.       – Ты о чём?       – Об этом, – шёпотом отвечает Тайлер и пару раз толкается бёдрами вперёд. Кажется, Джош только что почувствовал член этого парня через слои ткани.       – Чего? – недоумевает он, пока слова наглого парня с трудом доходят до неподъёмной головы.       – Оу, ты не помнишь, сладкий? – шепчет парнишка и кусает мочку уха Джоша, – и когда я говорю «сладкий», я действительно это и имею в виду.       – Ну-ка слезь с меня! – громко говорит Джош, ворочаясь и расталкивая Тайлера. Тот смеётся и откидывается на кровать рядом с ним.       Джош резко садится, отчего в голове, кажется, что-то треснуло, но сейчас это его не волнует. Он сидит на постели спиной к Тайлеру и откидывает одеяло.       – Какого х… – чуть слышно произносит он, – где моя одежда?       – Там, где я её с тебя снял.       – Тайлер!       – Не расстраивайся. Ты тоже много чего с меня стянул, – успокаивает он, но Джошу от этого не легче.       – Я ничего не помню…– сокрушенно говорит он, скорее сам себе, чем парнишке в постели, – то есть… вообще ничего, после того, как ты утащил меня танцевать. Хотя, помню ещё, что мы пили. Много пили. Потом танцы. Потом опять пили. А после этого… всё. Боже… Мы с тобой?..       Он осторожно поворачивается к Тайлеру и прищуривается. Тот лежит и смотрит на Джоша смеющимися глазами-искорками.       – Блять… – произносит Джош и отворачивается, обречённо прикрыв лицо ладонями. Спустя несколько долгих секунд слышит позади себя безумный ор.       – ААА ДЖИИИШ, ТЫ Б СЕБЯ ВИДЕЛ!       Джош оглядывается в полном замешательстве и вскидывает бровь, наблюдая, как парень на кровати давится от смеха, прижав руки к животу и поджав коленки.       – Что ты ржешь? – говорит Джош, голова которого пульсирует уже не столько от похмелья, а сколько от осознания, что прошлой ночью он, кажется, переспал с парнем.       – Ты... просто, – задыхается Тайлер, – такой... ойййой.       Джош горестно вздыхает и падает на подушку лицом вниз. Голова будто в тисках, и он буквально молится, чтобы вся эта ситуация оказалась сном спящего после пьянки человека.       Тайлер смеётся всё тише, а затем, успокоившись и утерев выступившие слезы, говорит:       – Расслабься, мистер Я-Не-Гей. Не было ничего, просто прикалываюсь.       Джош в ответ лишь мычит что-то в подушку.       – Я серьёзно. Просто хотел посмотреть на твою реакцию. И скажу тебе, оно того стоило.       – Что? На реакцию посмотреть? – Джош поворачивает на него голову и презрительно щурится, – ты ёбаный идиот, Тайлер.       – Эй, не грубите, мистер, – ехидничает тот, – зато ты вон как приободрился.       – Точно ничего не было?       – Не, – отрывисто отвечает Тайлер. – Я пьяных не трогаю.       – На сто процентов? – более спокойно уточняет Джош.       – На сто процентов не трогаю, – ухмыляется Тайлер. — Расслабься, серьёзно. Всё путём.       – Так, ладно…– Джош удивлен, что Тайлер не упомянул тот пьяный поцелуй, но оно даже к лучшему. Он и сам сделал вид, что не помнит этого. – Тогда какого хрена я голый?       – Ну, сначала мы взмокли в пене, а потом, уже дома, ты резко решил протрезветь перед сном и залез под душ. Я тебя оттуда вытащил и хотел дать тебе другую одежду, но ты просто упал на кровать и уснул прямо в мокром. Я снял с тебя всё, укрыл одеялком и поцеловал в лоб, – спокойно произносит Тайлер, и на его лице пробегается мягкая полуулыбка.       Джош сурово смотрит на парня, но то странное ощущение в поджелудочной снова копошится внутри.       – Опять шутишь? – с этими словами он аккуратно садится на кровать.       – Нет. Или да. Как тебе нравится.       – Ладно. Мне бы действительно в душ сходить. Можно? – устало говорит Джош и, получив разрешающий кивок, предупредительно поднимает указательный палец, – и не вздумай ходить за мной.       – Как скажешь, – подмигивает Тайлер.       Джош встает с кровати, укутываясь в одеяло, чтобы пытливый взгляд темно-карамельных глаз не смог скользить по его обнаженному телу. Но Тайлер всё равно смотрит, и Джош чувствует это каждым сантиметром прикрытой кожи.       Он заходит в ванную комнату и поворачивается к зеркалу, ожидая увидеть вымученные похмельем ореховые глаза, мешки под ними и тёмные спутанные волосы.       – ТАААЙЛЕЕЕЕЕР! – орёт он.       – Да? – Тайлер появляется тут же, и на нём, в добавок к шортам, уже надета обычная белая майка, – сам сказал за тобой не ходить, а теперь зовёшь. Передумал?       – ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ, ТАКОЕ?       – Волосы.       – ПОЧЕМУ ОНИ РОЗОВЫЕ?       – Ты и это не помнишь? Ты не помнишь Хейли? – бровь Тайлера удивленно изогнулась, и он устроился поудобнее в проёме ванной комнаты, опираясь о дверной косяк плечом, – это вообще долгая история.       Парень коротко усмехается, но строгий взгляд Джоша, укутанного в одеяло, заставляет его собраться с мыслями.       – Мы на спор творили всякую херню. Ну, пили там, футболками менялись. Не важно. И я подумал, что тебе слабо будет перекрасить волосы в какой-нибудь ядерный цвет. Ну мы и дёрнули к моей знакомой, она как раз всяким таким на дому занимается. Нам ещё повезло, что она не спала в это время. Режим никак не восстановит. Короче, ты выбрал этот цвет, ну и... вот.       – Ааагх.       Джош поворачивается к зеркалу и видит там вымученные похмельем ореховые глаза, мешки под ними и розовые спутанные волосы.

***

      Он попивает горячий латте с корицей в Старбаксе около дома и ждёт Джонни, который должен забрать его, чтобы они вместе поехали за Брендоном на Стейтен-Айленд. Он сидит и прокручивает это непонятное "утро", начавшееся после полудня.       Сначала этот цирк с самого его пробуждения, потом необычное отражение в зеркале, а следующая остановка – сконфуженный Тайлер. Джош и подумать не мог, что этого нагловатого субъекта может что-то смутить, но он убедился в обратном, когда сразу после водной процедуры попросил у того полотенце. Тайлер аккуратно открыл дверь и заглянул в ванную как раз в тот момент, когда его гость разглядывал свои мокрые выкрашенные волосы в отражении. Растерянный взгляд парня суетливо блуждал по капелькам воды, стекающим по телу Джоша, и тот это заметил. Это трудно было не заметить, поэтому он закатил глаза со своим коронным звуком «аагхх» и выхватил махровую тряпку из рук застывшего в смущении парня. На этот раз Тайлер не выглядел наглым. Он торопливо ушёл на кухню, почесывая затылок, пока Джош самодовольно ухмылялся в ванной, раздумывая, стоит ли ему вообще вытираться.       После этого парнишка вёл себя предельно странно. Он совсем не был похож на того мелкого-засранца-Тайлера, который слишком близко наклоняется, нарушая личное пространство, и раздевает взглядом при любом удобном случае. Может это родные стены и привычная обстановка на него так повлияли, но он был слишком уютен. До неприличия. Он готовил завтрак, приговаривая, что голодным Джоша никуда не отпустит, и Джошуа Уильям Дан в жизни не признается, но ему было приятно слышать подобное. Тайлер включил ненавязчивую музыку и напевал себе под нос, взбивая яйца для омлета. Он неторопливо покачивался в такт и видно было, что делается это по привычке, а не для привлечения внимания незапланированного гостя.       Однако тот всё же поглядывал на хозяина квартиры. За этим парнем было очень интересно наблюдать, хотя Джош сотни раз видел, как люди готовят завтрак. Бетт готовила себе омлет каждое утро и пыталась чуть ли не силой накормить его этим. Но Джош никогда не изменял своим хлопьям, а сейчас был не против разнообразия в виде взбитых яиц. И это несмотря на остаточный дискомфорт в желудке.       За столом они не разговаривали. Тайлер просто ел, поглядывая время от времени на Джоша. Он не сверлил его взглядом, не облизывал ложки-вилки пошлым образом, не шалил ногами под столом. Мог ли такое позволить себе наглый-мелкий-засранец-Тайлер? Возможно. Но не Тай – его домашняя версия, тихая и кроткая. И в любой другой ситуации Джош бы добродушно улыбнулся этому славному парню, он бы сказал искреннее «спасибо» за еду и непременно позвонил бы ему как-нибудь, чтобы поболтать чисто по-дружески. Но всё, что он делал этим тёплым утром, так это угрюмо жевал вкусный омлет, хмуро косился на румяного парнишку и молчал.       Он ушёл через полтора часа после пробуждения. Тайлер проводил его с лёгкой улыбкой уголком рта, а Джош лишь махнул рукой и буквально сбежал вниз по лестнице.       И вот, сидя в Старбаксе и прокручивая это утро в голове, он ощущает неприятный осадок от собственного же поведения. Он ведь мог обидеть того паренька своим напускным равнодушием, необоснованной грубостью и ужасным настроением. ..ну и пусть, мы всё равно больше не встретимся.       Из размышлений его вызволяет уведомление о сообщении от Джонни. Тот подъехал и ждёт через дорогу от кофейни, поэтому Джош небрежно оставляет стакан недопитого холодного латте на столике и быстрым шагом выходит из заведения.       В машине друзья заговорили не сразу. Джош хмурился, глядя на проплывающий городской пейзаж, а Джонни подпевал песням по радио, полушутливо комментируя их. Он искоса посматривал на безрадостного друга и его необычный внешний вид, но не спешил допытываться, с чего вдруг тот решил резко сменить имидж. У Джона были вопросы поважнее.       – Где ты был всю ночь? – внезапно спрашивает он.       – Хм, точно не под твоим пристальным присмотром, Джонни, – саркастично отвечает Джош, поворачиваясь от окна к другу. Джонни, в свою очередь, тут же начал оправдываться, уловив ехидные нотки.       – Я за тобой приглядывал, между прочим. Я вот видел, что ты развлекался, улыбался и вел себя как юный, беззаботный гейчик.       – Завали хлебало, а, – бурчит Джош, отворачиваясь к окну.       – Ой, да ладно тебе! Я ж шучу, – улыбается друг, – ты просто выпил кучу всего, а потом подцепил какого-то паренька. Что ж, бывает.       – Очень смешно, Джон.       – Но вы так танцевали, бо-же-мой, – восторженно закатил глаза Джонни, явно не собираясь прекращать свою пытку, – жара!       – Я был бухой, – сердито парирует Джош.       – Я отошёл буквально на минутку, а вы с тем парнишкой уже на барной стойке и ты с него маечку стягиваешь!       – Это было на спор, – Джошу не до шуток, и жаль, что Джонни этого не понимает.       – И что? – усмехается тот, лихо выкручивая руль, – а кто он? Не скажу, что сильно вглядывался, но он вроде милашка.       – Милашка по твоим гейским меркам? – резко ехидничает Джош.       – Не груби, Джошуа, – тоном строгой мамаши говорит Джон и добавляет, слегка смягчившись, – при чём здесь это, если кто-то и правда милый.       В ответ Джош хранит молчание, дабы избежать спора в дальнейшем. Он ведь и правда грубит сегодня всем подряд: мужчине в автобусе, девушке-баристе, теперь Джонни. А началось всё с Тайлера.       – Ты такой хмурый, голова всё ещё болит? – Джонни всё же меняет тему, а значит, ему наконец стало ясно, что Джош не стремится обсуждать свои гетеросексуальные похождения в клубе для гомосексуалов.       – Ага, – кивает он.       – Классный цвет волос, кстати, – улыбается Джонни, пытаясь хоть как-то понизить атмосферное давление внутри автомобиля, – и височки выбритые, тебе идёт. Когда успел?       Джош изгибает бровь и оглядывает себя в зеркале заднего вида. Он и подзабыл, что теперь его волосы неестественного цвета детской жевательной резинки.       – Это всё Тайлер, чтоб его…       – Тайлер значит. Интересно, – плавно проговаривает Джонни, останавливаясь на светофоре.       – Очень, блять, интересно. Потащил меня посреди ночи к какой-то своей подруге, и она сделала со мной вот это. Это всё Тайлер виноват.       – А ты наказал виновного? – с хитрой улыбкой говорит Джон и с придыханием добавляет, – ох, Тайлер... ты очень, очень плохой мальчик. Папочка накажет тебя, Тайлер.       – Джооон, лучше заткнись, – губы Джоша наконец-то дрогнули в полуулыбке. Ведь его друг выглядит так забавно, издавая недвусмысленные звуки, при том, что выглядит он как выпускник христианской школы.       – Так ты у него ночевал?       – Да, – с ухмылкой отвечает Джош, поворачиваясь к окну, – но без гейства.       – Уфф. Хватит уже, Джош, – устало вздыхает Джонни, – перестань уже на этом зацикливаться.       – Я не зацикливаюсь, – пожимает плечами тот.       – Зацикливаешься. Сам уже не замечаешь, как постоянно говоришь что-то подобное. А меня это, между прочим, бесит!       От игривого тона Джонни не осталось и следа. Он сердится. В таком настроении он не похож на ангела, если только на падшего, озлобленного, разочарованного.       – Эти твои отрицания уже порядком подзадолбали, – раздраженно бормочет Джон и чуть громче и с сарказмом добавляет, – конечно! Подумают ведь, что ты гомик, да? Педиков же никто не любит, так ведь?       – Что за глупости, – Джош смотрит на друга как на сумасшедшего, но его ладони потихоньку начинают потеть, – ты о чём? Не понимаю.       – О, Господи, Джош! Ты знаешь, о чём я. Не строй из себя идиота. Прими уже себя таким, каков ты есть. Быть геем – это не плохо и не хорошо. Это просто факт.       – Но я не гей, – небрежно бросает Джош. Его напрягает этот разговор. Ему всегда некомфортно, если речь заходит об этом.       – Ну опять... Джош, я слишком долго тебя знаю.       – И что ты мне предлагаешь? – Джош поворачивается к другу корпусом, – начать делать себе маникюр? Укладывать волосы? Надевать блестящие тряпки? Что? Смотреть «Секс в большом городе» и пить «Космополитен»? Ты предлагаешь мне стать таким, как ты?       – Не будь ты мудаком, Джош! Что за стереотипы? Если я хочу ярко одеваться – я одеваюсь. Если я хочу выглядеть ухоженно – я выгляжу. Да, мне нравится Сара-Джессика Паркер и всякие, как вы говорите, "гейские штучки", но это не значит, что все так делают! Это не показатель того, гей ты или нет!       – Блять, а что тогда? К чему весь этот разговор? – Джош вскидывает руки, скрещивает их на груди и отворачивается к окну.       – Пойми ты! Не важно, какого пола человек, если у вас глаза горят, глядя друг на друга. Если ты хочешь улыбаться, говорить приятные вещи, делать что-то милое и грязное одновременно, заботиться о нём. Поддерживать, я не знаю… любить! Если ты хочешь быть с кем-то рядом, чувствовать кого-то, и вообще не важно, если при этом у вас обоих есть член! Ты понимаешь, о чём я, Джош?!       – Ох, блять, – вздыхает он и закатывает глаза, – тебе бы романы писать, Джонни.       Джош грубит своему чувствительному другу и в этот момент сам себе противен, но такая у него извращенная реакция самозащиты. И сейчас он защищается от драматических речей этого проницательного парня, который шумно дышит за рулем. Сам Джонни понимает, что Джош не хотел быть резким, просто он такой.       – Джош, я знаю тебя всю жизнь, – осторожно говорит он, – ты мне как брат. Мы столько повидали вместе, и я хочу, чтобы ты наконец-       – Джонни, всё, что ты сказал может и правильно, – как можно мягче перебивает его друг, – но не в моём случае. Давай просто спокойно доедем до этого грёбаного Стейтен-Айленда и заберём Брена. В тишине доедем, хорошо?       Джош отворачивается к окну, но слова друга не спешат покидать его ярко-розовую голову. Если Джонни говорил всё это исходя из собственного опыта, значит ему повезло встретить подходящего человека. Но Джош не так удачлив. Он долгое время думал, что любит Бетт. Он был к ней привязан, но не так, как имеет в виду Джон. Да, она в общем-то хороший человек, самостоятельная, уверенная в себе девушка. Она всегда прекрасно готовила, следила за порядком в доме, составляла ему компанию на различных мероприятиях. Его родители до сих пор обожают эту леди, правда они ещё не в курсе последних событий, но не вокруг этого крутились мысли Джоша. Он задумался о том, хотел ли он видеть её лицо каждый день до самой старости? Хотел ли слышать её голос? Смотрел ли он на неё горящими глазами? А она? Любила ли эта девушка так, как говорила ему?       – Джош. Я знаю, о чём ты думаешь сейчас, – тихо произносит Джонни, – с Бетт вы не были бы счастливы в любом случае. Эти ваши отношения... фарс. И ты сам это знаешь, и она тоже. Всего лишь попытка зацепиться за саму идею отношений. Просто чтобы были. Я много раз говорил тебе это.       Джош молчит. Ему нечего возразить, а подтверждать и так очевидные вещи – бессмысленная трата энергии, которая и так на исходе.       Остаток пути парни провели в тишине. Джонни было неловко, что он позволил себе сорваться, а Джош был глубоко внутри себя.       Их тяжелую тишину прервал неунывающий друг, который ввалился на заднее сиденье, как только Джонни остановил машину у назначенного места. Брендон улыбался во весь рот, от него разило перегаром ещё хуже, чем от Джоша, а его глаза пылали даже ярче, чем обычно.       – Ой. Как вы все воняете, не могу, – морщится Джонни.       – Ну нихренашеньки себе, Джошуа! – восклицает Брендон, не обращая внимания на недовольного водителя, – ты у нас теперь Принцесса Жвачка?       – Ага, – отмахивается Джош, после чего Брен заполняет тишину очередным рассказом о диком приключении.       Джош устало смотрит в окно, лишь иногда подавая признаки заинтересованности и не давая поводов для лишних вопросов к себе. У него нет настроения обсуждать что-либо, а лимит его грубости на сегодня исчерпан.