Weekes' Weakness
10 февраля 2017 г., 01:38
Примечания:
хах, двадцать первая часть, ребята. не думала, что до такого дойдет, и тут надо вас благодарить. без таких читателей я бы и до десятой не доползла ;)
в общем, спасибо вам огромное, приятного прочтения :з
Это не укладывается в голове. Как. Как он мог попасть в такую ситуацию?
Он – молодой мужчина, муж, будущий отец, уважаемый преподаватель, уверенный в себе и своем профессионализме, с устоявшимся мировоззрением и... можно продолжать бесконечно. Но суть в том, что он лежит на диване посреди ночи, а рядом с ним не его жена, уткнувшаяся в его плечо, а друг, уткнувшийся в свою подушку. Спит и тихо скулит сквозь сон. Даллон и сам скулить готов, но он же молодой мужчина, муж, будущий отец, уважаемый преподаватель, уверенный в себе и... вообще.
Завтра всё наладится. Как по-другому. Конечно наладится.
У него перед глазами та сцена будто из бразильского сериала: жена небрежно засовывает в маленький саквояж его брюки и рубашки и закидывает туда пару галстуков-бабочек, а во время этого он бесконечно повторяет «Бризи, прекрати» и «Бриз, давай поговорим». Правда дело происходит не в Бразилии, а в их скромной квартире, а в ответ ему совсем не по-португальски летит обиженное «раз я такая глупая, вот тебе», сердитое «отвали и не зли меня» и, наконец, злое «замолкни, пока я не убила тебя нахрен». Последняя фраза прозвучала довольно неожиданно и вполне правдоподобно, поэтому Даллон все-таки закрыл рот на время. Он и понять ничего не успел, как она практически вытолкала его за дверь, даже не дав ему прихватить своих ключей ни от квартиры, ни от машины.
И с чего весь шум? Нормально же жили. В основном.
А началось всё довольно обыденно. Он снова пришел домой поздно, затем как всегда засиделся за ноутбуком, занимаясь мелкими преподавательскими делами, которые не успел доделать на работе, и даже не заметил, как почти наступила ночь. Конец семестра - это сложное время не только для студентов. Жена и раньше говорила ему, что он много работает, но не с целью начать ссору. Просто констатация факта с последующими ласковыми объятиями. Но сегодня он настолько погрузился в работу, что не смог поехать к врачу вместе с женой. И вот, поздним вечером она обстоятельно высказала ему некоторые претензии. В число которых входило: ты не бываешь дома; я тебя совсем не вижу; мы вместе никуда не ходим. На последнее Даллон всё же нашелся, что ответить.
– Мы недавно были у Брендона, – спокойно произнес он и получил незамедлительный ответ своей жены, резко изменившейся в лице.
– Это где ты пил, как не в себя? Где ты нажрался так, что тебя на себе домой тащить пришлось?!
Действительно, так оно и было. А ещё жуткая головная боль на утро, от которой его спасала всё та же понимающая, хоть и чересчур эмоциональная жена. Но это было тогда, а теперь она будто сама не своя.
– Это я ещё не говорю о том, что вы там с Брендоном устроили! – она чуть не кричала на него, но в голосе её была нотка обиды.
– Бриз... там всё было нормально, что ты, – дипломатично ответил он и получил в ответ аккуратные брови супруги, уползающие на лоб от искреннего недоумения.
– Да? То есть, целоваться для вас – это норма. Я правильно понимаю?
– Бриз. Не говори глупостей, – усмехается он.
Это и правда глупо – вспоминать то, как раззадоренный пьяный Брендон полез к нему со своими идиотскими шутками. В конце концов, это же просто Брендон.
– О. Я ещё и глупая? Отлично! Я дура по-твоему значит. Я что, не вижу, во что вся ваша шайка превращается?
Конечно, она не глупая, а довольно сообразительная и остроумная. Даллон любит её за это и мог бы начать её в этом убеждать. Но сейчас ему не до нежных чувств, а последняя фраза из уст благоверной прозвучала уж слишком двусмысленно.
– И во что по-твоему она превращается?
– А ты не видишь!? – прищурилась она, – компания ваша всё больше напоминает «клуб любителей членов», Даллон!
– Что? – он с усмешкой вскинул брови и округлил глаза. Ему немного смешно от слов жены, но и неловко при этом.
– Я не против сексуальных предпочтений твоих друзей, – на этих словах она немного поубавила свой пыл, но менее пылающей всё же не стала, – мне как-то всё равно, знаешь. У меня своих проблем навалом.
– Тогда причём здесь мои друзья и их предпочтения? – спросил он, с трудом понимая, к чему вообще поднимается эта тема.
– Друзья твои – хорошие парни, слов нет, – негромко начала она, но её тон настораживал, – и Джонни с его ориентацией – данность. Брендон... он и не скрывал, что играет за обе команды, но Джош...
И тут она замолчала. Начала дышать чаще, чем нужно, и сложила руки на груди, напряженно задумавшись, пока глаза нервно бегали по гостиной, не зная за что уцепиться. Даллон был озадачен тем, что жена выделила именно Джоша, ведь до этого она в шутку говорила, что среди всех товарищей мужа «Дан самый адекватный». Но учитывая, что Бризи знает его ровно столько, сколько он состоял в традиционных отношениях, а общалась с ним не так часто, как муж, то не мудрено, что девушка удивлена.
– Он пять лет Беттси голову морочил. Он даже предложение ей сделать хотел. У них всё было просто замечательно. Такая красивая пара. И тут раз! – на этих словах она резко хлопнула в ладоши так, что её муж отшатнулся, – и он гей!
– Бриз... так бывает, – осторожно ответил Даллон. Ему было неприятно обсуждать личную жизнь своих друзей с ней. Одно дело перешептываться с Брендоном, но другое – говорить об этом с женой. Тем не менее, её нужно успокоить, – некоторым людям нужно много времени, чтобы разобраться в себе. Не всегда всё так просто.
– Да? Ты это из собственного опыта говоришь? – успокоить не получилось. Её голос сорвался, оповещая его, что она собирается заплакать. К этому он не был готов, потому что она вообще-то нечасто плачет. Да и сцены редко устраивает, – тебе тоже нужно время, да?
– Бриз, перестань, – он подошел к ней и сделал попытку притянуть жену к себе, но успехом она также не увенчалась. Его жена всё-таки пустила горькую слезу.
– Может ты тоже притворяешься? Может и с тобой не всё так просто?
– Бриз, о чем ты говоришь? Мы столько лет вместе, неужели ты-
– Сначала у тебя один друг-гей, потом внезапно их уже два, – перебила она, утирая влагу с щеки, – потом ты ходишь с ними по гей-клубам. А после всего этого к тебе твой третий друг целоваться лезет, а ты и не против!
– Но ты сама ему разрешила! – с нотками искренней досады сказал Даллон. Жена с другом устроили всё сами, а виноватым получился он.
– Тогда я думала, что это всё шутки! Но теперь даже не знаю, что и думать! Вы с ним постоянно шепчетесь, переглядываетесь. У вас с ним явно какие-то секреты!
– Что? С Бреном!? Не говори ерунды, – возмутился Даллон и в этот момент почувствовал укол обиды. Она никогда не делала таких нелепых выводов из отношений внутри их компании. И дело даже не в том, что жена сомневается в его ориентации. Она сомневается в нём. В человеке, которого знает огромную часть своей жизни.
– Ерунды? Зато ты сразу понял, о ком я!
– Бризи, послушай, – как можно спокойнее отвечает он, – мы вместе лет десять, женаты... семь. Мы ребёнка ждём, Бриз, какие тебе ещё доказательства нужны?
– Это по-твоему доказательства? – прищурилась жена, – Элизабет вон за гея чуть замуж не выскочила, и с таким же успехом вполне могла залететь и что тогда?
– Допустим. Тогда какие тебе доказательства нужны? – в этот момент он искренне не понимал, что хотела от него супруга. Он уже устал и от её повышенного тона, и от переменчивого настроения, и от этой ссоры.
– Мне не доказательства нужны, Даллон! Мне нужен уверенный во всех отношениях человек рядом.
– А я тебе чем не угодил? – это был удар по больному. Уверенность в себе и во всем, что его окружает – это то, к чему он стремился всю свою взрослую жизнь.
– Тебе за тридцать, а ты всё по Комик-Конам гоняешь и сериалы смотришь. Ты сам как ребенок, каким ты отцом-то будешь?
– Да ладно тебе, Бриз. Тебе и самой всё это нравится. А я работаю, обеспечиваю нас обоих, что ещё нужно?
– Так значит. Я ещё и на шее у тебя сижу, – на этом она махнула рукой и дала понять, что разговор зашел в тупик. Бризи стремительно направилась в их спальню, а он последовал за ней, сопровождая свои шаги растерянными звуками:
– Бризи... я не то... не это... Бриз!
Буквально через минуту жена уже небрежно засовывала в маленький саквояж его брюки и рубашки и закидывала туда пару галстуков-бабочек, завершая сцену из бразильского сериала.
Теперь он лежит здесь, на диване. Рядом с ним тот самый друг, который якобы морочил голову своей девушке в течение пяти лет, а в соседней комнате – Брендон, с которым связаны абсурдные подозрения жены. Сам Даллон прекрасно понимает: Джош морочил голову скорее сам себе, нежели кому-то, а Брендон с его штучками – это просто Брендон с его штучками.
Вообще, эти парни ему как младшие братья. Он понимает несносного Брендона с полувзгляда, но это говорит об их ментальной связи, только и всего. И он частенько догадывается, о чём молчит Джош. Не так часто, как хотелось бы, но достаточно, чтобы называться его другом. И сейчас Даллон обеспокоен не только ситуацией в своей настоящей семье, но и ощущением, что и со второй его семьей происходит что-то неладное. Он обеспокоен, но сохраняет самообладание, ведь для них он как старший брат, а наводить панику не входит в его обязанности.
***
Конец семестра – сложное время не только для студентов, но и для преподавателей. Неоспоримый факт. У рабочего кабинета постоянно околачиваются должники, его стажёр то и дело лепечет об изменениях в расписании экзаменов, да и сами эти экзамены те ещё полосы препятствий. В общем, преподавателям тоже приходится несладко в начале лета, особенно если дома разыгрываются драмы со спецэффектами. Даллон не любит драмы, но они имеют привычку по уши в него влюбляться. Не часто, но этого хватает, чтобы знатно подпортить ему жизнь. Сейчас у него экзамен у старших курсов. Ссора с женой накануне и сон на твердом диване в течение трёх часов – не самая выигрышная комбинация для экзаменатора. Даллон сидит, безрадостно осматривает полуживых, как и он сам, студентов и даже не пытается приструнить парнишку на втором ряду, пока тот бездарно списывает с телефона. И ещё одного парня, который постоянно кашляет, подавая сигнал по беспроводному устройству связи. Даллон знает, на какие ухищрения идут некоторые студенты, но никто из них внаглую не пользуется лояльностью преподавателя. Никому не хочется вызвать его праведный гнев. Он серьезный, но не занудный. Умный, но не высокомерный. Время от времени шутит, не пытается топить в каверзных вопросах и не вылавливает на списывании. Его студенты довольно прилежны, и ему просто незачем всё это делать, а те двое, что пытаются как-то выкрутиться, пожалуй, единственные, кто не ходил на его лекции в течение семестра. На его занятиях завидная посещаемость, особенно со стороны женского пола. Факультет экономики – это в большинстве своем дамы, и Даллон понимает, что образ обаятельного учителя непосредственно влияет на тягу молодых барышень к знаниям. Вот и сейчас, уже четвёртая студентка хлопает перед ним глазками, пытаясь своим кокетливым видом выбить из него оценку получше. Даллон, выслушав её недолгий ответ, улыбается в рамках приличия и совершенно неприлично ставит оценку "удовлетворительно". Образ образом, а красивые глазки и глубокое декольте не могут скрыть недостаточных знаний по макроэкономике. Всё же иногда он и строгий преподаватель тоже. После экзаменов он ещё раз проверил списки должников, заполнил ведомости, просмотрел расписание оставшихся экзаменов, прибрался на рабочем месте. В общем, он снова не заметил, как наступил вечер. По дороге домой он прокручивает возможный диалог с женой. Продумывает свою стратегию, подбирает аргументы и прогнозирует возможные реплики с её стороны. Он даже личные дела строит при помощи своего профессионализма. Я и правда слишком много работаю В многоэтажный дом он заходит беспрепятственно, несмотря на оставленные от домофона ключи. Его впустила соседка, выводящая на прогулку своих питомцев. В лифте он уверенно нажимает на кнопку, даже не волнуясь о том, как он собирается попасть в квартиру. Жена должна быть дома, а чёткую стратегию он всё-таки выработал. Зайдёт в дом, обнимет её, они вместе сядут за стол и всё обсудят. Потом сходят в кино. Даже по прошествии стольких лет в браке она все ещё любит ходить с ним в кино на последний ряд и вести себя так, будто им слегка за двадцать. Даллон выходит из лифта и уверенным шагом следует к двери. Звонит. Один раз, затем второй, тут же и третий. Прикладывает ухо к двери и звонит ещё раз. Внутри кто-то есть. Бризи дома, но она не спешит открывать дверь. – Бриз, – зовёт он, аккуратно проговаривая слова в микроскопический зазор двери, – я тебя слышу. Открой, пожалуйста. – Уходи! – кричит она. Звучит обиженно и даже плаксиво. Она не успокоилась за сутки, и это сбивает с ног. – Впусти меня и мы поговорим, – примирительно уговаривает он, слушая растревоженные шаги за дверью. – Нам не о чем говорить! – громко отвечает она, уже со злостью в голосе, – я и так всё знаю! И про работу твою. И про студентку. Всё! Знаю! – Какую ещё студентку? – он сдвинул брови, не понимая о чём речь. Но лучше бы он спросил "а что не так с работой", потому что не нарвался бы на весьма драматичное: – Не строй из себя невинность! – хотя, скорее всего, на это он нарвался бы в любом случае. – Да о чем ты? – нетерпеливо говорит он, слегка повысив голос. Обычно он говорит тихо, но сейчас жена его явно не слышит. Может это дверь не пропускает шумы в квартиру, или она просто не хочет его слышать, в любом случае, напрягать голосовые связки в его стратегию не входило. – Уходи к своей студенточке! – сейчас в её голосе горькие мелодраматичные нотки, режущие уши, – я нашла её записки! Убиралась вчера и... нашла их! Да что ж за день-то такой. – Бриз, открой, и мы поговорим, – как можно спокойнее произносит он, чувствуя, что его начало укачивать на эмоциональных качелях его супруги. – А я ещё переживала, что ты гей! – кричит она, – лучше бы ты был геем, чем грёбаным изменником! – Кем? – возмущенно вопрошает он, слушая удаляющиеся шаги за дверью. Пусть так, но Даллон настойчив. Он снова нажимает на звонок. Снова зовёт жену в дверной зазор. Звонит в дверь ещё три раза, начинает стучать и слышит громкую музыку из своей же квартиры. Чувствует себя беспомощным, стоя у запертой двери, ведь все его попытки наладить контакт заглушает дурацкая поп-музыка. Даже слова сказать не дала. И слушать не стала. – Чёрт, – обессиленно бросает он сквозь зубы, – отлично! Твоя взяла! Он таким же уверенным шагом идёт к лифту, надеясь, что в последний момент дверь всё же откроется. Как в старых добрых романтических фильмах. Но последнее время его жизнь напоминает бразильский сериал, поэтому музыка из квартиры не утихала, а створки лифта любезно приглашают его войти в кабину. В такси он набрал Брендона. Тот ответил сразу. Даллон не стал вдаваться в подробности минувшего инцидента с Бризи, решив, что это не телефонный разговор. Он лишь спросил о том, есть ли кто дома и нужно ли будет ожидать друзей у их двери. Ответ Брендона предполагал, что ждать у их двери не придется, зато ехать в их музыкальный магазин – ещё как. Даллон завершил вызов и назвал водителю другой адрес. По пути он тщетно пытался дозвониться до жены, но эти не засчитанные попытки только усугубляли его не лучшее эмоциональное состояние. Меньше, чем через час он уже был в назначенном месте. В магазине уже не было клиентов, а табличка на двери оповещала, что рабочий день окончен. Первое, что Даллон увидел, это Брендона, разговаривающего с одним из сотрудников. – А вот и Даллон, – говорит друг, как только видит на пороге взвинченного товарища, – быстро ты. Это Райан. Парень скромно улыбнулся ему и коротко махнул рукой. Даллон кивнул, растягивая губы в вежливом подобии улыбки. – В общем, хорошо, что позвонил мне, – сдержанно говорит Брендон этому парню, – после всего... ну... ты знаешь. – Да ладно, – отмахивается он, – Джош твой друг, а с ним происходят странные вещи. Я должен был дать знать, несмотря на, ну... просто обычно он такой весёлый и разговорчивый, а тут... – Разговорчивый? – недоверчиво усмехается Даллон, паренёк растерянно обращает на него внимание. – Да, – кивает он, – за время моей работы здесь я его ни разу не видел таким, как сейчас. Так что.. – Спасибо, Райан. Ты можешь... эм... идти. – Ага, не за что, – парень задерживает свой взгляд на Брендоне, затем отводит глаза и кивает на прощание Даллону, после чего покидает магазин. – Это тот парень, который?.. – Не сейчас, Даллон, – Брендон закатывает глаза, – тут с нашей принцессой беда. Я с вечера вторника от него ничего внятного не слышал. Вы не разговаривали с ним перед сном? – Нет, он зарылся в подушку и уснул, – Даллон не стал говорить другу, что их товарищ скулил сквозь кошмарные сны, ведь он всё ещё не хочет наводить панику. Ситуация и без того накаляется. – Ладно, – Брендон встревоженно запускает пальцы в волосы и с шумом вздыхает, – может у них с Тайлером проблемы, как думаешь? – Не узнаем, пока тут стоим, – пожимает плечами Даллон, и они оба следуют в подсобку. Джош сидит за маленьким столиком и сосредоточенно рассматривает чашку кофе. Брендон бесцеремонно отставляет кружку в сторону, немного проливая её содержимое, и вручает небольшую коробку с новым телефоном другу в руки. – С Рождеством! – с широкой улыбкой заявляет Брендон. Джош поднимает на него задумчивый взгляд и прищуривается. – Сейчас июнь. – Тогда с Днём Рождения! Считай, это подарок заранее, – подмигивает Брендон и опускается напротив безрадостного товарища. Джош вздыхает, глядя на коробку, и равнодушно отвечает: – Эм... спасибо, Брен. – За это? Да брось, тебе спасибо, что мне не придётся заморачиваться на следующей неделе. Брендон взъерошивает его волосы, и Джош наконец-то улыбается. Даллон кидает сумку на диван и опускается на него, непроизвольно привлекая внимание товарищей. Брендон щурится. – Так. Опять с сумкой? Ты ж говорил, что вы помиритесь сегодня? – Я тоже так думал. Но чтобы помириться, нужно хотя бы попасть домой, – раздражённо говорит Даллон. Друзья вопросительно на него смотрят, ожидая продолжения, – но домой меня не пустили. Наорали. Обвинили. Беспричинно, между прочим. И да, новости: я теперь не латентный гей, а грёбаный изменник. – Ты? – недоверчиво косится Брендон, – серьёзно? – Представь себе, – кивает Даллон. – Но... ты же не, – протягивает Джош, – ...Даллон? – Конечно нет! – он говорит это чуть громче, чем следовало бы, но сейчас он и правда сам не свой, – просто представьте меня, изменяющим своей жене. – Лично у меня не настолько хорошее воображение, – фыркает Брендон. – Вот и я о чём, – устало вздыхает Даллон, – зато у Бризи сейчас воображения хватит на всех нас. И всё из-за каких-то записок. Я даже не сразу понял, о чём она. Но потом... помните, я как-то говорил, ещё давно, что одна старшекурсница ко мне клеится? – Ты ещё думал, а не напустить ли на девчонку жёнушку, м? – усмехается Брендон, полностью разворачиваясь в сторону говорящего. – В общем, да. Но тогда обошлось без Бризи. И с того времени записки как-то остались. В бумагах затесались, видимо, а я не заметил. – Кто в наше время вообще пишет записки, – протягивает Брендон, нервно постукивая пальцами по столу, а Джош, при упоминании записок, как-то не к месту заулыбался. Но всё внимание сейчас на Даллоне, – да, мужик. Не весело. – Ещё как. Бриз мне даже дверь не открыла. Кричала из квартиры, а я просто стоял и ничего не мог сделать. И намекнула, что я допоздна не на работе торчу, а по девкам бегаю. – Ты? – усмехнулся Брендон. – Парни... я никогда не говорил ничего подобного, но сейчас скажу: я устал. Меня уже всё достало. И работа эта, и студенты. Дома последнее время просто... – он замолкает на секунду, не в силах подобрать нужное слово, а ругаться матом он не привык, – по вечерам я хочу просто отдохнуть. Не ввязываться в разговоры о том, что нужно будет переделать мой кабинет под детскую. Что нужно постепенно урезать расходы. Съездить к её матери, потом отвезти её к врачу, потом в магазин и ещё переделать столько всего, что голова кругом. Он замолкает ещё на несколько секунд, чувствуя себя так, будто открыл ящик Пандоры. Сейчас в его товарищей летят все его бедствия, которые тщательно отметались в разряд "это всё временные трудности". И только сейчас, озвучив всё это, Даллон осознал масштаб того, насколько он устал от взрослой жизни женатого преподавателя. Он никогда не жаловался. Да и с чего бы? Прекрасная жена, отличная работа, верные друзья. Не жизнь, а лёгкая прогулка по парку в солнечный день. Но не всегда всё так стабильно-безоблачно. Иногда налетают тучи, и теперь он чувствует себя под одной из них. – Джош. Помнишь, что я сказал тебе, когда ты вдруг решил жениться? – Эмм... типа, быть женатым неплохо? – негромко отвечает он. – Да. А ещё я сказал, что не буду тебя отговаривать. Так вот: никогда не женись. – Нихрена ж себе, мистер Уикс! – Брендон вскидывает брови. – Вот! – Даллон поднимает палец вверх, чтобы обратить особое внимание на то, что он собирается сказать, – "Мистер Уикс". Я уже не "Даллон". А "Мистер Уикс". – Да ладно, Даллон, – аккуратно говорит Джош, – Брен меня вообще "принцессой" называет. – Дело не в том, как вы меня называете. Это не так важно, – объясняет Даллон, – но согласитесь, я не воспринимаюсь вами отдельно от жены. Я и сам себя не воспринимаю как личность. Я уже и не помню своей жизни до женитьбы. И вы представить себе не можете, как иногда хочется побыть таким, как вы. Холостым. Без кучи проблем и без кучи обязательств. Он замолкает, разглядывая свои сцепленные пальцы. Никто из его товарищей не говорит ни слова, находясь в процессе принятия сказанных им слов. Впервые он дал себе слабину и решил показать, что у него тоже есть сомнения. И он тоже иногда жалеет о некоторых вещах. – Ты думаешь, у нас нет проблем? – тихо говорит Джош, – да. У нас нет жены. Нас никто не ждёт дома. Никто не спрашивает у нас как прошёл день. У нас замечательная жизнь, ты прав. – Джош, я не совсем это- – И мы представить себе не можем, как это. Но лично я был бы рад немного побыть на твоём месте, знаешь, – с горечью говорит он, сдвигая брови, – просто чтобы понять, как это: быть настоящим натуралом, у которого есть любящая жена. А не педиком, от которого вот-вот откажутся родители. – Джош, – сочувственно говорит Даллон. – Они в курсе? – Брендон переводит удивленный и вместе с тем встревоженный взгляд на друга. – Ага, – коротко кивает он, вздыхая, – ещё как. Я в красках описал матери свои тесные отношения с другим парнем и наговорил такого, что и вспомнить стыдно. – Не поверю, чтобы тётя Лаура так запросто отказалась от сынишки, – задумчиво протягивает Брендон, – зная её.. – Брен... она приличная, добропорядочная женщина. Правоверная христианка. Отец – такой же, так ещё и республиканцев поддерживает. Нужен им сын-педик? Не думаю, – Джош издает негромкий стон отчаяния, запрокидывая голову чуть назад, – ну почему я такой, а? От этого одни проблемы. – Но ты же не собираешься снова притворяться? – настороженно произносит Даллон. – Я думал об этом вчера, сегодня, и... – вяло усмехается Джош и замолкает, оглядывая выжидающих друзей, – да пошло оно к черту. То есть, уже поздно возвращаться к прежнему, да? Друзья его переглядываются и утвердительно кивают. – Да. Я и так долго притворялся, – с нарастающим воодушевлением продолжает Джош, – и потом. Все, кому надо, уже в курсе. Так ведь? И с родителями... ну, что поделать... так бывает. – Джош! Всё ещё будет, вот увидишь! – ободряюще говорит Брендон. – А действительно, – оживился Даллон, – безвыходных ситуаций нет. Всё когда-нибудь налаживается. В основном. – Ты прав, – уверенно кивает Джош, – ты тоже с женой помиришься. Она же не первый раз тебя выгоняет, правда? – Вообще-то..– начинает Даллон, но Брендон его перебивает, подрываясь с места. – Вот такой настрой мне нравится! – одобрительно заявляет он, – а то развели нытье, унылые вы придурки. Он оглядывает друзей. На его лице появляется диковатая улыбка, глаза горят буйным огнем. Его товарищи хоть и воспрянули духом, но, видимо, не так, как он. – Так, Брендон, – с опаской протягивает Даллон, – что ты опять придумал?.. – Поднимайте задницы, мы едем тусить! – ЧТО!? – одновременно восклицают «унылые придурки» – То самое! Ты хочешь побыть таким, как мы, Даллон? Так я устрою нам незабываемый холостяцкий вечер. Погнали! – Ты с ума сошел, – усмехается Даллон, но округляет глаза, понимая, что Брендон серьёзен, как никогда. – А это новость? – громко говорит он, широко шагая к выходу из подсобки, и останавливается у её двери, – пора нам устроить собрание «клуба». Поехали! – Но в будний день.. – неуверенно протягивает Даллон, не двигаясь с места. Как и Джош. – Нас, молодых и холостых, это не останавливает, – с гордостью заявляет Брендон. – Я никуда не пойду, – говорит Джош и поднимает ладони, будто сдаваясь, – я никуда сегодня не собирался. – Побежишь! Или тебе нужно время на сборы, принцесса? – Да какие тусовки, Брен, когда тут кругом... такое! – Джош использовал последний, но самый весомый аргумент. Который Брендону таковым не кажется. – Вот именно! – Брендон резко садится на диван, закидывая руку на плечи друга, – Даллон, вот ты сказал, что хочешь иногда побыть как мы. Но подумай вот о чём. Ты не "нами" побыть хочешь, а "с нами", м? Даллон задумался. Ему не просто в последнее время, но кому сейчас легко? Он почти не видится с друзьями, оно и понятно, но раз сегодня его никто не ждёт дома, то почему бы не провести с ними вечер? Этим, конечно, его проблем не решить, но ими можно заняться завтра. А пока он проведёт время с друзьями, не отвлекаясь при этом на звонки и сообщения. И это вовсе не значит, что он тут же побежит оправдывать постыдное звание "грёбаного изменника". – Давай, мужик! – подбадривает Брендон. – А давай, – соглашается Даллон и Брендон победно вскидывает руки. – ДА! – и тут же подскакивает к Джошу, становясь позади него. Укладывает руки на его плечи, и наклоняется к уху, – а ты, принцесса? – Заманчиво, но я как-то не в том настроении, – пытается отнекиваться Джош, пока друг с видом змея-искусителя разминает его плечи. – Ты всегда не в том настроении, – протягивает Брендон прямо в ухо друга, – но раз ты до конца определился, нам надо это как-то закрепить. Отметить, так сказать. – Было бы, что отмечать, – фыркает Джош. Брендон более, чем убедителен, но Джош на вид непоколебим. Даллон уже и сам готов на руках нести стул, на котором сидит Джош, как вдруг Брендон резко прекращает свой сеанс массажа и уверенно спрашивает: – Мне тебя на руках выносить? Я ж могу! – и, не дожидаясь ответа, тут же норовит выполнить свою угрозу. – ТЫ ОХРЕНЕЛ! – Тяжеловат ты...– кряхтит он, подхватывая Джоша под коленки и подмышки, – для принцессы. Всё! Даллон, бери его ключи. С этими словами и с возмущенно матерящимся Джошем на руках, он двинулся из подсобки. Даллон резво встает, позабыв свою сумку на диване, и, прихватив бренчащую связку, торопливо шагает следом. И вот, через несколько минут они, закрыв магазин, уже едут в машине Брендона в известном только ему направлении. И к чему приведёт мятежный характер этого парня, знают все: ни к чему хорошему. Но кого это сейчас волнует?
