Тринадцатый дракон

- СоЁн, ты меня слышишь? Прошу тебя, не молчи. Скажи хоть что-нибудь? - в голосе Гын Ука чувствуется тревога, но тебя это не трогает. Тебя вообще в этот момент ничего не трогает. Тупо смотришь в небольшое зеркальце, которое держит перед твоим лицом медсестра. Сжимаешь пальцы на запястье девушки так, чтобы та не смогла убрать руку. Сама не знаешь, откуда в тебе, практически неделю провалявшейся без сознания в больнице и еще две недели приходящую тут же в себя, столько сил. Но сестричка особо не вырывается - видимо понимает твое состояние. Ты неоднократно просила все эти дни принести зеркало, но никто так и не выполнил твоего пожелания. Врачи ждали Юн ГынУка. Без его присутствия никто не решался явить новую Кан СоЁн ей же самой. И, хотя ты и догадывалась о том, что последствия избиения весьма и весьма серьезны, увидеть кривоватый, еще не до конца затянувшийся шрам, пересекавший бровь и большую часть щеки, стало для тебя тяжелым испытанием. Дотрагиваешься кончиками пальцев до безобразного пореза, и ком застревает в горле. - Вам повезло, что остался целым глаз, - говорит невысокий доктор, благоухающий дорогим парфюмом. - Нам пришлось немало потрудиться... - Его можно убрать? - прерываешь его решительно, но смотришь не на врача, а на ГынУка, и тут же все понимаешь по глазам. - До конца - нет, - произносит, отводя взгляд. - СоЁн, послушай, мы что-нибудь придумаем... - Ты уже что-то придумал, - усмехаешься ты, наконец отпускаешь ручку сестрички и обессиленно откидываешься на подушки. - С аварией и всем остальным. Черт, после аварий всегда остаются шрамы. Снова дотрагиваешься ладонью до щеки и чувствуешь, что она мокрая от слез. Странно, ты сама не помнишь, в какой момент начала плакать. - Послушай, тех денег, что... - начинает было твой босс, но ты останавливаешь его словесные изливания одним лишь брошенным вскользь, холодным взглядом. - Тех денег, которыми этот больной ублюдок откупился от тебя? - качаешь головой. - Знаешь, я всегда знала, что такие вещи происходят. Но, думая о таком, ни разу не примерила на себя роль жертвы. Ни разу за все эти годы. Наверное, стоило. В нашем то бизнесе. Но почему-то, слушая страшные истории, всегда думаешь, что тебя эта чаша таки минует. Не миновала. Но, знаешь, я не хочу этих денег. Пусть подавится ими! Слышишь? Я хочу, чтобы ты отправил этому долбанному дегенерату его долбанные деньги! Только выдав эту тираду до конца, замечаешь, что вы в палате уже наедине с Гын Уком. Смотрит на тебя с сожалением и виной, и тебе хочется ударить его за это. Ты и сама только и делаешь в последние дни, как сожалеешь о том, что просрала последнюю надежду на счастье. Просрала ЧжиЁна. Просрала даже свою внешность, а следовательно работу. Работу, которая по факту была тем единственным, что еще держало тебя на плаву. - СоЁн, но он должен заплатить! Блять, ты заслужила хотя бы такую компенсацию за то, что он с тобой сделал! - говорит, словно с непонятливым ребенком, и тебя это бесит. - За то, что он со мной сделал? - прищуриваешься и тут же морщишься от легкой боли. - А что он со мной сделал, ГынУк? Ведь я попала в аварию в... дай-ка вспомню... в Пусане! Состояние тяжелое, но стабильное. Знаешь, оппа, стабильнее некуда. Даже в туалет самостоятельно хожу с большим трудом! - Что ты хотела, чтобы я сказал СМИ? Правду? - отводишь взгляд, понимая, что он прав - такая правда никому не нужна и ею ничего, кроме еще больших неприятностей, не добьешься. - Ты знаешь прекрасно, как я к тебе отношусь. Но, вне зависимости от того, как бы я сам не хотел свернуть шею этому ушлепку, слишком много людей вовлечены в этот бизнес. Ты взрослая девочка и должна это понимать лучше, чем кто-либо. Связи Вонга с криминалом хорошо известны и любая попытка воздействовать на него... Горько усмехаешься. Твой смертный приговор. Слишком большие деньги. За такие можно легко купить даже чью-то жизнь. Тем более какой-то говорливой шлюхи. - За то, что он со мной сделал, - по слогам повторяешь слова своего босса и разглядываешь при этом свою руку, покрытую множеством мелких шрамов - видимо оставленных все тем же зеркалом. - Знаешь, врачи сказали, что я родилась под счастливой звездой. Посуди сам, какая я везучая. Глаз на месте. Сломанные ребра не пробили легкие. И даже печень и почки, по которым долбили ногами несколько минут, остались целы. И мне за это еще и отсыпали очень много налички. Начинаешь смеяться, закрыв лицо ладонями. И самое страшное, что в случившемся ты не можешь винить только Вонга. Сама отправилась туда. Тебя никто не заставлял этого делать. Собственными пальцами подписала себе приговор еще на входе в особняк. Хочется просто сдохнуть от собственной тупости и никчемности. Ведь эти дни ты могла провести со своим мальчиком, а не здесь - практически в полной изоляции. Но теперь о ЧжиЁне не стоило даже мечтать. Все окончательно и бесповоротно потеряно для тебя. Не осталось больше действительно ничего. - Он искал тебя, - вдруг произносит ГынУк, и ты замираешь на мгновение, а потом медленно отводишь ладони от лица. Смотришь на мужчину удивленно, хотя в душе прекрасно понимаешь, о ком он говорит. И молчишь. Нет никаких душевных сил хоть о чем-то спросить ГынУка. Отводишь взгляд. Сминаешь пальцами край пледа, которым укрыта. - Он умеет быть настойчивым - этот Квон ЧжиЁн. - Бросаешь на ГынУка испуганный взгляд. - Не бойся, я ничего ему не сказал. Как ты и просила. Пожимаешь плечами. Надо же, даже по дороге в больницу успела подумать о ЧжиЁне. Пожалуй, это была последняя мысль, прежде чем ты окончательно впала в небытие. Это позже ты узнала, что тебя спас секретарь Вонга, приставленный по сути для регулировки вот таких вот вопросов компаньонами бизнесмена. И ты понимаешь, что не сгинула в Лету лишь из-за того, что уж слишком известная персона. Наверное, отправься туда СоХен, то ее бренных останков и вовсе не нашли бы. Так что тебе действительно повезло, что все эти четырнадцать лет ты впахивала, как проклятая, зарабатывая себе имя. - Мне плевать, - безразлично пожимаешь плечами, а в мыслях беспрерывно крутится: "Врунья... Врунья... Врунья...". Хочется заскулить. Уткнуться головой в подушку и просто выть. Клясть судьбу, себя, эту долбанную блядскую жизнь. Но лишь улыбаешься, глядя на протянутый мужчиной мобильный телефон. Размышляешь с минуту, а затем все-таки берешь тот в руку. - Что ты хочешь от меня? Я не стану ему звонить! Ты и вправду стал слишком сентиментальным. И я даже завидую тебе. Тоже хочу перестать трезво воспринимать реальность. Тоже хочу верить в хорошее. Но не могу! Понимаешь, ГынУк? Не могу! Думаешь, я позвоню, и это что-то решит? Господи, да вы с ГаЫн даже мыслить стали одинаково! Ни черта уже не будет у меня ни с... - Замираешь, не в силах произнести вслух имя мальчишки. - Ни с ним, ни с другим! - Почему? - спрашивает мужчина, вызывая в тебе приступ ярости этим глупым вопросом. - Что почему, ГынУк?! - кричишь, привстаешь и запускаешь мобильник в стену - но так как сил у тебя не особо, то он остается цел, что еще больше тебя злит. - Думаешь, это просто шрам?! Думаешь, я психую из-за работы, которую потеряла? Нет, ГынУк, я злюсь из-за того, что теперь, каждое утро глядя в зеркало, я буду помнить о том, что сама отправилась к этому долбанному Вонгу! Буду помнить о том, что могла уже отсасывать этому мудаку или трахаться с ним, когда бы мне позвонил ЧжиЁн! А ведь прошло всего две недели! Две долбанные недели без него! И я лишь доказала, что шлюхи не бывают бывшими. - Но тебя вообще не должно было там быть, СоЁн. Это просто долбанный несчастный случай. Что, теперь винить себя до скончания дней? Начинаешь зло хохотать. - Несчастный случай, это когда тебе на голову на улице падает кирпич. Вот это несчастный случай. А случай с Вонгом - это закономерность. Рано или поздно это должно было произойти. Слишком легко у меня все складывалось в жизни до этого. Слишком маленькую, видимо, цену заплатила за свой успех. Смотрит на тебя, словно видит впервые. Качает головой, разворачивается, идет к лежащему на полу мобильнику и берет его в руки. Кладет на прикроватную тумбочку. - Послушай, СоЁн, кому, как не мне, знать, какую цену ты заплатила за этот успех? Я понимаю, что сейчас ты ненавидишь весь мир. И не стану навязывать свое мнение. Ты его все равно не услышишь. Но объясниться с Квон ЧжиЁном тебе придется. - С какой это стати? - спрашиваешь зло, с вызовом глядя боссу в глаза. - Я не знаю, какие у вас с ним отношения. И, по правде говоря, я хоть и, как ты выразилась, стал сентиментальным, но все же не рвусь обустраивать личную жизнь своих подопечных. Но вот что касается бизнеса, тут уж я имею право диктовать свои условия. Особенно, если появляется что-то, что может запороть весь этот бизнес. Или кто-то. Лицо ГынУка настолько мрачное, что сердце щемит от нехороших предчувствий. - Что он натворил? - спрашиваешь обреченно, вглядываясь в лицо мужчины. - Он названивал тебе на телефон. Мы решили, что отключать его глупо и просто оставили на подзарядке в сеульском офисе. После объявления о твоей аварии, звонки стали более интенсивными. А потом Квон позвонил мне. Сама понимаешь, что не брать трубку с моей стороны было бы глупо. Представляешь мой шок, когда мальчишка начал разговаривать со мной словно взволнованный муж, требуя сказать, где ты? - Твою мать, ГынУк, он же ждал меня дома , - стонешь, от досады закрывая лицо руками. - Мы помирились с ним прямо перед... Цокает языком. Разводит руки в стороны. - Ну, я же не телепат. Я вообще в те дни был в шоковом состоянии. Меня вытащили из кровати, прямо в пижаме привезли в этот долбанный особняк. Я даже не сразу понял, что это ты. Да и потом, знаешь ли, когда тебе намекают, что или ты решаешь проблему, или ее решают за тебя, не особо то гениальные мысли в голову лезут. Сочинили историю прямо на ходу. Потому что и так пришлось изрядно повозиться с врачами, чтобы истинные причины не выплыли. Спрятать тебя хорошенько. И вот теперь представь, что я испытал, когда понял, что весь мой, казалось бы, идеальный план висит на волоске. Хоть я и сказал Квону, что ты просто не хочешь его видеть. - Я надеюсь, что ты ничего ему не рассказал? - с волнением в голосе спрашиваешь ты, чувствуя при этом, что тебя начинает потряхивать. - Нет, конечно. Но это сделать оказалось трудней, чем я думал изначально. Мальчишка пригрозил мне неприятностями. Я в ответ пригрозил ему не меньшими и старался игнорировать его звонки. Но Квон ЧжиЁн, видимо, не привык к отказам. Ворвался в мой офис, как торнадо, в то время как у меня с визитом были представители итальянского ELLE. Еле удалось заткнуть ему рот. - ГынУк помрачнел еще больше от этого воспоминания. - Он дал мне три дня на то, чтобы ты связалась с ним. Так что не ерепенься и просто набери номер. Шокировано смотришь на своего босса, а потом начинаешь смеяться, качая головой. - Так вот в чем дело! Я-то думала, что ты все же не такая сволочь, Юн ГынУк, а ты... Приехал сюда, чтобы прикрыть свою задницу! - мужчина явно тобой недоволен, но ты так зла и одновременно с этим опустошена, что тебе плевать на его чувства. - Хорошо. Я позвоню ему. Но чуть позже. Садится неожиданно на край кровати и берет твою ладонь в руку, но ты тут же выдергиваешь ее. Тебя вообще в последнее время передергивает даже от прикосновений медицинского персонала. Ненавидишь свое изувеченное тело. Да и ту долбанную идиотку в тебе, которая просто-напросто не смогла дождаться звонка ЧжиЁна. Всего какой-то час, и все было бы по-другому. Отворачиваешься к окну. - СоЁн, я знаю, как выгляжу в твоих глазах. Но это действительно очень важно. Важно для всех нас. Теперь, когда у меня есть семья, я не могу так рисковать, как бы эгоистично это не звучало. Киваешь головой, шмыгая носом. У чертова ГынУка действительно есть семья. Есть за что зацепиться в этой долбанной жизни. Он использовал свой шанс, и ты не вправе отбирать то, что он имеет, из-за своих обид и страха. Страха услышать голос ЧжиЁна и окончательно сломаться. Разбиться вдребезги об жестокую реальность. Ему двадцать пять. Он очень популярный исполнитель и окружен друзьями. Тебе тридцать. Ты изуродованная модель, у которой никого нет. Эгоизмом с твоей стороны было бы возложить на плечи парню такую обузу, как ты. Но порой тебе очень хочется, чтобы Квон оказался рядом. Но очень страшно увидеть в его глазах жалость. Мальчишка же просто привязан к тебе по какой-то странной, все еще не подлежащей твоему пониманию причине. Но что будет, когда ЧжиЁн увидит тебя? Что останется от этой самой, хрупкой привязанности? Что ты сможешь сказать ему о том, где "заработала" шрам? Знаешь ведь, что не сможешь соврать. Ты и так лгала все время, проведенное с ним. О том, что не любишь. О том, что не ревнуешь. И даже о том, что готова навсегда выкинуть мальчишку из своей жизни. Лгала ему. Лгала самой себе. Гордость ли тебя удержала от того, чтобы не позвонить ему первой? Благородство ли? Нет. Теперь ты знала точно, что нет. Собственная глупость и комплексы, притаившиеся где-то глубоко внутри - вот истинная причина. Если бы ты могла изменить прошлое, то не стала бы откручивать колесико слишком далеко. Не стала бы кардинально что-то менять. Ты прокрутила бы его лишь до той ночи, когда вы поругались с ЧжиЁном. Тогда ты позвонила бы ему и сказала, что не станешь сниматься в этом клипе. Вообще не станешь делать того, что ему не нравится. Потому что любишь и боишься потерять. Потому что каждая минута твоей жизни без него тянется, словно год. Потому что он - единственное, что удерживает тебя от падения в пропасть. А сейчас уже поздно. Прижимаешь телефон к губам и смотришь на ГынУка. Он все понимает без слов. Поднимается и, прежде чем выйти из палаты, оборачивается к тебе. - Девчонки хотели зайти к тебе сегодня. Киваешь, хотя и не видишь в этом особого смысла. Через несколько дней тебя выпишут из больницы. Закрываешь глаза, дожидаясь, пока дверь за мужчиной захлопнется, а потом все же решительно набираешь номер. Сразу же нажимаешь кнопку вызова. Боишься, что иначе можешь передумать. Сердце колотится, словно пойманная в силки пташка. Один гудок. Второй. Третий. Каждый бьет по голове словно молотом. Наконец слышишь такой родной для тебя голос ЧжиЁна. Кажется, что больнее просто не может быть. - СоЁн? Спрашивает взволнованно и смолкает, словно боится разочароваться. - Привет, ЧжиЁн-а, - стараешься говорить ровно, но из-за слез это плохо получается. - Я слышала, ты меня искал? - Искал тебя?! - в голосе возмущение и злость. - СоЁн, мать твою, да я чуть с ума не сошел! Где ты, черт тебя дери?! Что с тобой?! Что это за муть про аварию?! - Со мной все хорошо, ЧжиЁн. Не стоит волноваться. Мне просто нужно было отдохнуть немного. Снова врешь и ненавидишь себя за это. - Отдохнуть? - переспрашивает недоуменно, а потом матюгается, и ты слышишь звон чего-то разбившегося. - Принимаешь меня за полного идиота? Или ты пьяна? Какое "отдохнуть"?! Я перевернул весь Сеул, но ты словно растворилась в воздухе. А теперь ты появляешься и говоришь, что тебе нужно было отдохнуть?! Мать твою, да что с тобой?! - Не стоило так волноваться из-за меня, - закрыв глаза, произносишь ты. - Не стоило? Мать твою, СоЁн, ты - не чужой мне человек! Как я мог о тебе не волноваться? Хочется тупо сдохнуть. Но находишь в себе силы и произносишь. - Ты не прав, ЧжиЁн. Я - чужой тебе человек. Поэтому я прошу тебя, не надоедай больше Юн ГынУку. Он не виноват в том, что мы с тобой разбежались. - Разбежались? - в голосе не просто злость, а ярость. - Что-то мне про это "разбежались" ничего не известно! Ты сказала, что ты придешь, и вдруг пропала. Это по-твоему "разбежались"? Что ты там опять себе напридумывала, СоЁн?! Прижимаешь трубку к плечу и шумно вдыхаешь, а затем выдыхаешь воздух. Стараешься успокоиться. - Я ничего не придумала, ЧжиЁн. Ты спрашиваешь меня, почему я не пришла. Я отвечу тебе почему. Устала от лжи, понимаешь? Не хочу больше лгать. Я была у клиента, ЧжиЁн. В ту ночь я была у клиента. Поэтому я не пришла. Поэтому не перезвонила. Поэтому попросила ГынУка передать тебе, чтобы ты меня не искал. И тишина. Мучительно разрывающая тебя изнутри. ЧжиЁн просто молчит, но не сбрасывает вызов. И это еще хуже, чем если бы он накричал на тебя или послал к чертовой матери. Слышишь только дыхание парня и уже сама хочешь отключиться, когда вдруг слышишь его тихий голос: - Хорошо. Пусть так. Где ты? Ошеломленно замираешь. Не понимаешь, какого черта вообще творится в голове ЧжиЁна. Ты намеренно ударила по его больному месту. Чтобы ему легче было отвернуться от тебя. Чтобы не сожалеть потом о том, что испортила мальчишке лучшие годы его жизни. - ЧжиЁн, ты что - и вправду не понимаешь? Я не хочу тебя видеть. Ты ничего для меня не значишь. Ничего. - Мать твою, СоЁн, я не знаю, что там у тебя произошло, но скажи мне об этом в глаза! Если тебе и вправду похер на меня, это не составит для тебя труда, - явно сжимает зубы от злости из-за собственного бессилия. - Мне вот не похер на тебя, и мне не в лом сейчас приехать, где бы ты ни находилась. Хоть в долбанной Антарктиде. - Возможно, ЧжиЁн, тебе сейчас по какой-то абсурдной причине и кажется, что я важный элемент в твоей жизни. Но правда в том, что... - закусываешь губу, чтобы не разрыдаться в голос. - Все, что я ценила и любила в тебе - это перечисленные на мой счет деньги. Но сейчас я люблю другой, более подходящий мне по возрасту тугой кошелек. - Ты врешь! - говорит, и ты ненавидишь себя за ту боль, которая звучит в голосе мальчишки. Но нужно поставить точку. Здесь и сейчас. Чтобы не причинить ему еще большей боли в будущем. - Не вру. И, надеюсь, что ты не вынудишь меня сменить номер. Будь благоразумным мальчиком, ЧжиЁн. Ни одна шлюха не стоит того, чтобы из-за нее рушить свою жизнь. А именно это и произойдет, если ты продолжишь меня преследовать. Нажимаешь отбой и утыкаешься лицом в подушку. При резком развороте начинают болеть сломанные ребра, но тебе плевать на физическую боль. Цепляешься пальцами за подушку так, что кажется они вот-вот хрустнут, слыша мелодию на своем мобильном. Она не заканчивается. Такое ощущение, что чертов мальчишка поставил свой айфон на автодозвон. - СоЁн, - вкрадчивый голос ГынУка немного помогает тебе собраться. Отрываешь голову от подушки и оборачиваешься к мужчине, в нерешительности застывшему в дверях. Странно видеть его таким. Хоть Юн ГынУк никогда не был особой сволочью, но и рубахой-парнем его вряд ли можно назвать. А сейчас выглядит школьником, подглядевшим в замочную скважину за любовными утехами своих родителей. - Я хочу сменить номер, - говоришь твердо, вытирая слезы руками, и твой босс кивает. - А еще, ГынУк, я хочу ту квартиру в Париже. Сегодня. Смотрит немного удивленно, а потом качает головой. - СоЁн, я не думаю, что сейчас тебе стоит уезжать в чужую страну. Да и сделки с недвижимостью не проходят так быстро. Усмехаешься. - Ну, нас продавать у тебя получается довольно оперативно. Думаю, что и с покупкой квартиры ты справишься. Сама удивляешься тому льду, что звучит в твоем голосе. ГынУк впрочем тоже смотрит на тебя так, словно не узнает. Может он ни в чем и не виноват, но ты зла на него. Зла за то, что человек, с которым ты шла бок о бок столько лет и к которому относилась, как к родному, приехал к тебе лишь для того, чтобы ты разрешила ситуацию с ЧжиЁном. Хочется много что ему сказать, но вас прерывает веселый галдеж. В палату вваливаются девчонки из вашего агентства. Немного тушуются, увидев босса, но потом таки подходят к твоей кровати. Есть тут и ШинРи, которой ты всегда старалась помочь - с первого ее дня в агентстве. Есть и СоХен. Выглядит не особо хорошо. То и дело отводит взгляд, пока вы относительно бойко общаетесь с ее товарками. На самом деле чувствуешь, что девчонку терзает чувство вины. А еще замечаешь, что она не под допингом. Может отсюда и ее практически серый цвет лица. ГынУк оставляет вас, и модели тут же изрядно оживляются. Протащили в палату бутылку вина, что тебя впрочем не удивляет. Тебе, естественно, не предлагают. Впрочем, не одна ты не пьешь. СоХен тоже стоит в сторонке и с грустным видом посматривает на подружек. Ее можно понять - можно переосмыслить многие вещи, когда тебе так откровенно подфартило, и не ты лежишь на больничной койке или, того лучше, в морге. Зависим ты от наркотиков или нет, но жить хочется практически всем. То и дело посматривает украдкой на твой шрам и кажется, что девчонка вот-вот заплачет. - Не обращай внимания на нее, - весело заявляет ШинРи, указывая на свою расстроенную подружку. - Она пытается соскочить. Стала совсем плаксой. К тому же, все ведь из-за нее случилось. Я бы уже повесилась от чувства вины, а эта здоровьем занялась. СоХён тут же реагирует на слова модели, которая явно занюхала пару дорог перед визитом. Видно, и без того натянутые из-за отсутствия дозы нервы только что сдали. Смотрит, зло прищурившись, и указывает на ШинРи тонюсеньким пальцем с массивным кольцом. - Что-то ты до этого ни разу, сучка, не повесилась. ШинРи замирает, а потом угрожающе шипит на девчонку: - Заткнись! - А вот не заткнусь. Знаете ли вы, девочки, как на нашу ШинРи действует иногда кокаин и алкоголь? У этой долбанной суки не закрывается рот! И раз уж мы пришли к СоЁн, то почему бы тебе не рассказать ей, как ты ее с потрохами сдала на одной из тусовок? Что, слабо? "Посмотрите, посмотрите! Это СоЁн! Вся такая невъебенная модель, а на деле - шлюха!", - СоХен мастерски пародирует манеру подруги разговаривать, а ты сидишь словно ударенная пыльным мешком. ШинРи? ШинРи, которую ты всегда пропихивала к знакомым хорошим фотографам и которую частенько прикрывала перед ГынУком? Не можешь в это поверить. Откидываешься устало на подушки. Твою мать, на выходе, единственным человеком, которому ты могла верить, был ЧжиЁн. Ни одного пустого обещания. Ни одного лживого, льстивого слова. Но теперь у тебя нет и ЧжиЁна. - Уходите, - говоришь, решительно прерывая поток извинений от перепуганной ШинРи. - Мать вашу, убирайтесь! Девчонки переглядываются, но предпочитают не спорить. Уже в дверях сталкиваются с ГынУком. Он провожает их несколько недоуменным взглядом, а потом входит в палату. - Квартира твоя. Карточку привезет курьер минут через пятнадцать. Киваешь. Чувствуешь себя опустошенной. Не можешь решить, как поступить, но, в конце концов, понимаешь, что тут не до благородства. Из-за языка ШинРи могут пострадать многие люди. - На твоем месте я бы присмотрела за ШинРи. Кокаин делает ее слишком болтливой. - Закрываешь глаза. - Я устала, ГынУк. Уходи. - Я приеду за тобой в четверг. Не открывая глаз, тихо говоришь: - Не стоит. Знаешь, ГынУк, ты был единственным моим другом все эти годы. На самом деле единственным. И мне реально жаль, что эта иллюзия сегодня разлетелась вдребезги. Жаль, что, как бы тебя не изменила ГаЫн, ты по-прежнему остаешься расчетливым дельцом. Моим сутенером. Бывшим сутенером. Может быть, ты все-таки ошибаешься, и ты хотя бы что-то значишь для ГынУка. Но ты решила уже все для себя - если уж что-то менять, то кардинально. Надо оставлять в Сеуле всех скелетов, а не прихватывать некоторых из них с собой в качестве милых сувениров. *** Стоит и смотрит на тебя. Протягивает какой-то сверток в упаковочной бумаге. - ГаЫн желает тебе скорейшего выздоровления. Ради приличия разрываешь обертку и хмыкаешь, глядя на обложку книги. ГаЫн по-прежнему по-хорошему удивляет тебя. "Как полюбить себя". Улыбаешься с грустью, пробегая пальцами по заголовку. Переводишь взгляд на ГынУка. Он как раз берет с кровати сумки с твоими вещами. Рада, что он не воспользовался услугами телохранителей. - Это забавно. Она действительно хочет изменить мир? - произносишь, с теплотой думая о жене бывшего босса. Тот театрально обреченно вздыхает и кивает, пропуская тебя в дверном проеме вперед. - Она сказала, что, прочитав хотя бы краткое содержание этой книги, тебе может стать лучше. Киваешь. Во время перелета в Париж можно будет и заняться чтением. Спускаетесь на лифте. Странно, но нет панического ужаса. Лишь немного неприятное ощущение из-за замкнутого пространства. С сожалением думаешь о своих двенадцати драконах, которые потерялись в ту роковую ночь. Они столько раз помогали тебе, а сейчас их больше нет. Прежде, чем сесть в автомобиль на подземном паркинге, одеваешь широкие солнцезащитные очки и поднимаешь ворот своего плаща. - Наверное, стоит сказать "прощай"? - улыбаешься грустно. ГынУк лишь качает головой. - Не люблю это слово. Поэтому - до свидания, Кан СоЁн. И все. Уже через сорок минут оказываешься в салоне частного самолета. Стюард объявляет, что вылет состоится через двадцать минут. Достаешь из сумки подарок ГаЫн. Открываешь страницу с кратким содержанием, и слезы наворачиваются на глаза. Немного детским почерком написано: "Дорогая СоЁн, я сожалею, что не смогла тебя навестить в больнице. Сожалею, что меня не было рядом. А еще очень сожалею о том, что ты решила покинуть Корею. Тем более сейчас, когда до рождения твоего крестника остается так немного времени. Мы с ГынУком, не сговариваясь, пришли к мнению, что ты будешь самым достойным кандидатом на роль его наставницы. И это говорит о том, что ты на самом деле нам дорога. Может быть, ГынУк и не ангел, и людей действительно нельзя уже изменить. Но я верю в то, что сами люди могут многое изменить в своей жизни. Только иногда им нужно немного в этом помочь. Я надеюсь, ты не станешь держать зла на моего мужа. Все, что ГынУк сделал - из-за того, что ты по-прежнему его единственный настоящий друг. Хотя, наверное, я и не могу изменить его настолько, чтобы он в этом тебе признался. ГынУк тоже сожалеет. О многом. О том, что было в его прошлом. Но не эти сожаления самые страшные. Ужасно самостоятельно обречь себя на одиночество, а потом всю жизнь сожалеть не о том, что ты сделал, а о том, чего не сделал. Ни один из нас не желает тебе этой незавидной участи. Поэтому, если можешь, прости." Доходишь до последнего абзаца и понимаешь, что ни черта не понимаешь. Перечитываешь расплывающиеся из-за слез слова раз за разом, словно это может тебе помочь. А потом вздрагиваешь, когда на соседнее с тобой сиденье кто-то уверенно приземляется. Поворачиваешь голову, и ком застревает в горле. Механически закрываешь щеку рукой, но ЧжиЁн перехватывает пальцами твое тонкое запястье. Властно отводит руку, с укоризной глядя при этом на тебя. - Не так все и страшно, - говорит, рассматривая шрам. - Но все-таки страшно? - бросаешь мрачно, даже не пытаясь освободить при этом руку. - Я был бы вруном, если бы сказал, что он тебе идет. Особенно сейчас, еще не до конца зарубцевавшийся. Но в Цюрихе есть врач. Судя по рекомендациям, настоящее светило в пластической хирургии. Сказал, что полностью убрать шрам не получится, но сделать так, чтобы ты не привлекала к себе внимания - вполне. Шокировано смотришь на Квона. - Сказал? - переспрашиваешь у мальчишки, который, как ни в чем не бывало, закинул руки за голову и кивком головы подзывает к себе тоже явно-ошарашенного стюарда. - Квон ЧжиЁн, можно поинтересоваться, когда это он успел сказать? - Во вторник. Мы отправили ему историю болезни и снимки... - Мы?! Твою мать, ГынУк! - выдыхаешь сердито, швыряя книгу на противоположное сиденье. - Как баба, честно слово! ЧжиЁн смотрит на тебя. - А мне кажется, что он настоящий мужик. Не каждый признается честно в том, что произошло на самом деле, да еще будет уверять какого-то юнца, наступив своему самолюбию на горло, что ты ни в чем не виновата. Правда, ему и уверять меня не нужно было. Потому что мне, в отличии от одной неисправимой дуры, плевать на то, что было у тебя в прошлом. Плевать на то, какие тараканы скачут в твоей голове в настоящем. Мне, по факту, не плевать лишь на то, что будет в будущем. В нашем с тобой будущем. Понимаешь? Ты. Я. Вместе. Но, признаюсь честно, было забавно наблюдать за тем, как Юн ГынУк определяет с какой стороны ко мне лучше подъехать. Хлопаешь ресницами, ощущая себя полной идиоткой. Это сон? Если да, то даже для сна он очень странный. ЧжиЁн разговаривает с тобой так, словно вообще не было всей той херни, из-за которой ты так себя терзала все эти дни. Словно не было вашего расставания. Такое ощущение, что он просто выходил за сигаретами, а теперь вернулся. - Так мы летим в Париж? - спрашивает, взяв тебя за руку и легонько коснувшись костяшек твоих пальцев губами. - Люблю Париж. - ЧжиЁн, я... Я всегда буду чувствовать вину перед тобой, за все, что произошло. Я не смогу... Наклоняется и прерывает тебя поцелуем. Просто вскользь касается губами твоих губ. Смотрит в глаза. - Я же говорил тебе уже, что хочу быть единственным не у топ-модели, да и не у шлюхи. Как я понимаю, теперь они не существуют. Так что мне досталась именно та, у которой я и хотел быть единственным. Дура СоЁн, которой стоит попросту запретить решать что-то самостоятельно. В конце концов, какой бы взрослой ты себе ни казалась в свои тридцать, но мужчина в нашем доме именно я. - Ты все-таки сексист. Я так и знала, - пытаешься отшутиться, потому что вообще не до конца еще веришь в реальность происходящего. - Я не это хотел бы от тебя услышать, СоЁн, - говорит серьезно, в то время, как стюард помогает вам справится с ремнями безопасности. - А что? - спрашиваешь, чувствуя себя каким-то полным тормозом. Ошалела окончательно от внезапно обрушившегося на тебя, пьянящего счастья. - Например, что любишь меня, - сжимает твою руку и пристально смотрит в глаза. - Я люблю тебя, Квон ЧжиЁн, - лепечешь немного неуверенно и с досадой чувствуешь, что покраснела при этом признании, как школьница. Так странно. Когда ты врала ему, то не смущалась этого. А сказав правду, тут же вспыхнула, как спелая вишня. А ЧжиЁн просто кивает головой и самодовольно ухмыляется. Явно доволен твоими словами. Отворачивается, откидывается в кресле и закрывает глаза. - И я тебя, малыш. И я тебя.