Хирург-яойщик.

      Джекки оказался довольно милым мальчишкой шести лет. Он был очень рад Рикки, но, впрочем, сразу высказал, что долго на него обижался, и чтобы Рикки не надеялся на его благосклонность. Однако все время, что мы были в доме, мальчик ходил за испанцем хвостиком. Услышав, что я его отец, Джекки был насторожен. Люси рассказывала ему обо мне, но он уже стал подозревать, что меня не существует, как и Санта Клауса. В целом первый день знакомства прошел хорошо, вроде нам удалось наладить связь. Джекки, как и все мальчишки, любил машинки, а его игрушка была похожа на мою реальную детку, стоящую у гаража, поэтому мы нашли общую тему. Он оказался на редкость самостоятельным ребенком: сам себе мог не только разогреть, но и приготовить еды, не разводил беспорядков, делал уроки, которые ему задавали в подготовительной группе. И все время, что Люси была в клинике, он жил один; как сказал сам Джекки, он привык оставаться один в доме, пока мама налаживала личную жизнь. Я успел ночью пожаловаться Рикки, что мне жаль, что он был так одинок.       На следующий день нам предстояло рассказать Джекки страшную весть. Не знаю, как бы я чувствовал себя на его месте, но мальчик посмотрел сначала на меня, потом на Рикки, тяжело вздохнул и смиренно сказал: значит, так было нужно Богу. Потом я уже вечером допрашивал испанца, как он смог запудрить ребенку мозги своей религией. Джекки действительно мужественно принял эту весть, а расплакался лишь на похоронах, когда мы уже сели в машину и собирались ехать обратно. Рикки то ли не замечал, то ли специально не обращал внимания, как сильно малыш был замкнут в себе. Он не требовал к себе много внимания, всегда понимал тот момент, когда ему следовало уйти из общества взрослых, не искал общения со сверстниками. Часто молился и вечерами читал свою маленькую детскую библию. И лишь тогда я понял, что церковь и религия были для него спасением, не дававшим до конца уйти от реальности в свой мир. Остро встал вопрос о его скорейшей социализации и выборе хорошей школы с первоклассными педагогами.       Но при оформлении всех бумаг меня ждало еще одно неожиданное событие. Мне пришлось идти одному в центр, где меня ждали нервные государственные работницы. Спустя несколько часов ожидания, я все же попал к нужному специалисту. — Для того, чтобы Ваш муж оформил опеку над сыном, ему необходимо заполнить вот эти бумаги. Так же он может отправить их в электронном виде, — девушка предоставила мне формуляры. Я удивленно на нее посмотрел, а потом посмотрел на бумаги. — Подождите! — ошеломленно отозвался я. — Какой мой муж? — Риккардо Серрано, — посмотрев в компьютере, сказала она. — Если вы не живете вместе, или он не собирается оформлять опеку над Вашим сыном, то от него требуется письменный отказ. А лучше Вы с ним вдвоем придите, тут и разберемся по ситуации, — поразмыслив, кивнула она и дала свой номер. Я, забрав все бумажки, кивнул и ушел.       Серрано вернулся вечером домой злой и нервный. Спенсер в последнее время был к нему особо придирчив, а этого делать ой как не следовало. Риккардо, казалось, строил уже планы, чтобы убрать его. Вот так давняя дружба превращала людей во врагов. Джекки смотрел какой-то познавательный фильм по телевизору, а я, готовя ужин, притянул к себе испанца и тихо у него спросил: — А не расскажешь ли ты мне, когда мы успели пожениться? — В Вегасе, — просто сказал он. — А ты не помнишь? — сколько издевки и насмешки было в его словах и глазах! — Серрано! — зарычал я. От Вегаса я помнил, что мы пошли в казино, что Серрано таскал меня от одного стола к другому, а после третьего казино и вовсе ничего. Еще были его сестра с мужем, милая пара. Испанец фыркнул. — Вот если ты не помнишь, так о чем говорить? — просто развел он руками. Я зарычал и, схватив за грудки, прижал его к стене. — Если у тебя плохое настроение, то это не повод так посылать меня! Что было в Вегасе? — Что было в Вегасе, остается в Вегасе, — карие глаза полыхали огнем. Да ему в разведке нужно было работать с такими навыками! — Ты просил сказать, когда мы успели пожениться — я сказал тебе. Не понимаю, чем ты возмущен на этот раз?! — Почему ты не сказал мне?! — Ну, я хотел тебе сказать, но все как-то случай не подворачивался, — Серрано явно не считал это очень важным, что задевало меня. Я представлял, что это будет в романтичной обстановке, в кругу близких друзей, а потом мы отправимся в свадебное путешествие. Но явно не на пьяную голову, чтобы я ничего не вспомнил. — И ты не находишь, что это я должен возмущаться? Ты забыл о нашей свадьбе! Да я должен бы сильно на тебя обидеться и уйти рыдать. Но я отходчивый, поэтому буду согласен просто на страстный минет и... — Да ты скрывал это от меня! — снова прижал я испанца к стене, когда тот уже почти выбрался. Переводить стрелки он вздумал! — А где кольца?! — Лежат в спальне. Не хочу, чтобы ты их потерял. Ты кольцо Тиф терял пять раз. Только после ее смерти одно-единственное у тебя осталось, и то ты с переменным успехом его куда-то деваешь! — Не смей приплетать сюда Тиф! — Хватит меня отчитывать! — возмущался в свою очередь Рикки. — Пап, дядя Рикки, вы ссоритесь очень громко, я ничего не слышу, — Джекки подошел совсем незаметно, да и мы с Серрано еще не привыкли скрываться от кого-то. Как хорошо, что я отлично говорю по-испански, чтобы ругаться с Рикки! Но мальчик смотрел на нас взволнованными голубыми глазами, и этот взгляд вызывал во мне сильное чувство стыда. — Прости, малыш, просто твой папочка кое-что забыл и винит в этом меня. Вот я и пытаюсь ему объяснить, что я ни при чем! — Рикки кинул на меня грозный взгляд, после которого я фыркнул и вернулся к готовке. — Ужин сейчас будет готов. Можешь садиться за стол, Джекки. — Ура! Еда! — мальчишка с радостным визгом кинулся к столу. Мы с Рикки прожгли друг друга злобными взглядами и разошлись. Перед сном он все же показал мне и кольца, и свидетельство, и даже несколько видео, где я делаю предложение и где мы стоим перед алтарем. — Я бы тоже согласился, — фыркнул я, тайком утирая слезы умиления. А я хорош в романтических речах! — Думаю, Дэвис не простит нам то, что мы его не позвали. И не сказали. — Придется сказать. Иначе опять истерить будет, — Рикки пылко прижался ко мне и отложил телефон в сторону. — Как думаешь, Джекки уже спит? — горячие губы скользили по моей шее, вызывая знакомое напряжение внизу живота. Однако так резко перестраивать свой образ жизни под ребенка было непривычно. Нужно было запирать дверь спальни, смотреть, уснул ли Джекки, и стараться не лапать Рикки у него на глазах. И последнее было самым трудным. На дворе была черная ночь, и мы решили, что он уже явно спит.

***

      Но не у всех дела шли так гладко. После года семейной жизни Элли вдруг поняла, что Спенсер не ее типаж. Хотя до этого была в нем уверена, как ни в ком другом. Говорила, будто у него в голове переключатель щелкнул, и все чаще она была ему что-то должна. Причем информацию об этом она получала в криках и беспрекословных приказах. Сам Глен тоже жаловался на Элли Рикки, когда они не ругались. Его же не устраивало, что жена постоянно проводит время с подругами, не беря в расчет, что он тоже хочет быть с ней. Чувствовалось, как они устали друг от друга. А пару раз мы даже замечали на руках медсестры синяки, но не спрашивали об этом.       Спокойствия нашей клинике было недостаточно, и Серрано взял за горло и поставщиков лекарств, строго следя за качеством препаратов, то и дело меняя их. Появилось и больше экспериментальных программ, для которых главврач обязал врачей постоянно искать пациентов, будь то простой грипп или сложный диагноз с осложнениями. На этом правиле выигрывал лишь один Марк, который почти каждого своего пациента приглашал в ту или иную программу, пуская в ход все свое обаяние и сочувствующий взгляд серо-голубых глаз.       Аманда под моим началом сначала раскрывала недюжинные навыки управления медсестрами и приглядывала за стажерами, пока не начала заводить роман то с одним, то с другим. Это привело к тому, что хирурги-интерны подрались прямо в операционной, ассистируя мне, и за всем этим наблюдал Рикки. В общем, без карательных операций не обошлось, даже мне прилетело. Но когда Серрано объявил, что-либо Аманда уходит по-хорошему, либо он сделает так, что она не сможет работать в медицине даже санитаркой, она сказала, что беременна, предоставила необходимые справки и обязала терпеть ее еще несколько месяцев. Вопрос насчет отцовства стал поводом для новых драк, и, к моему счастью, сокращения набора хирургов-интернов из-за тотального контроля испанца.       Предстояло сказать Дэвису, что мы женаты. И что не он был шафером. Решил я это сделать в кафетерии, чтобы он меня не смог прибить на глазах у всех. Но Марк заподозрил все сразу. — Итак, что у тебя опять случилось? Тортик, кофе — тебе явно от меня что-то нужно, — серо-голубые глаза видели меня насквозь. Я нервно сглотнул. — Да не, просто решил тебя угостить, что тут тако... — Что ты натворил, признавайся, — безапелляционно заявил друг, уплетая тортик. Я тяжело вздохнул и нашел фотографию нашего свидетельства. — Ты только не кричи. Я сам не знаю, как это получилось. Мы пьяные были в Вегасе и... и вот, — я отодвинулся от стола как можно дальше. Марк пробежался глазами по строчкам и перевел удивленный взгляд на меня. Потом достал свой телефон и принялся искать что-то там. — Ну что же, мы квиты, — он протянул мне фотографию себя и Бетси в какой-то церкви, причем на девушке была даже фата, прикрепленная к светлым кудряшкам. — Мы поженились в Энн-Арборе, когда я поехал знакомиться с ее мамой. Она мигом убедила Бетси, что дети не должны рождаться вне брака, что это просто ради детей, что тогда у нее будет больше прав и привилегий. А саму церемонию мы сможем сыграть в любое время и в любом месте! — Что?! — я в шоке хлопал глазами. — Серьезно?! И все это время ты кормил меня обещаниями, что я буду шафером?! — Эй, я тоже хотел быть шафером на твоей свадьбе, так что все в порядке! — отмахнулся Дэвис. — Мы же вроде договорились, что я от тебя ничего не скрываю, вот и... — Но я сам не знал! А как узнал, так сказал тебе! — моему возмущению не было предела. Почему он говорит об этом с таким спокойным лицом?! Это же его свадьба с Бетси! — У тебя абсолютно другая ситуация! — Ну конечно, другая! — фыркнул терапевт. - Ох, легче было тебе об этом не говорить. Смотри, я даже не ношу кольцо! Это было ради соблюдения бюрократии, не больше! Даже близнецы еще не знают! Официально для всех и для самих себя мы поженимся ну, скажем, следующим летом. И ты точно будешь шафером! — Ладно, уговорил, — нехотя согласился я. — А почему ты кольцо не носишь?! — Ой, началось! — закатил глаза друг. — Потому что и она не носит, что за глупый вопрос? У меня к тебе есть куда более серьезная тема! — я все еще был недоволен, но постарался взять себя в руки и через некоторое время кивнул. — Джекки вчера спросил меня, геи ли его папа и дядя Рикки, ведь они живут вместе и спят вместе. Вы уже обсуждали эту щекотливую тему с ним? — Нет, — ошеломленно обронил я. Понятно было, что когда-нибудь он бы спросил об этом, но не в шесть лет же! — И что ты ответил? — Как есть. Что вы встречаетесь, что у вас серьезные отношения. И да, вы оба геи, но его маму ты очень сильно любил, просто вы не сошлись во взглядах на его воспитание. Он был вполне удовлетворен таким ответом. Меня больше удивляет, что он знает значение этого слова. Если ни ты, ни Рикки его этому не учили, то, получается, Люси успела ему сломать его детский мир? Его должно заботить сейчас... Ну, там... Как машины устроены, почему летают самолеты, почему Джордж Вашингтон стал президентом Америки. Или кто такой вообще этот дедуля? В общем, ты там с Рикки поговори, может, его стоит сводить к психологу? Я понимаю, что он весь в тебя, такой же тихий, но это не нормально. А батя твой что говорит? — Он был грозой района в шесть лет. Всех строил и всегда лез в драки со страшим. И побеждал! — Н-да, в кого же ты такой тряпкой вышел? — ехидно заметил Дэвис. Я постарался как можно больнее наступить ему на ногу, но и это мне не удалось сделать, и Марк встал с победной улыбочкой. — О да, крещение в это воскресенье! Возьмите с собой Джекки, он же приучен к церкви и всяким штучкам. — А ты откуда знаешь? — пошел я следом за другом. Нужно было работать, не дай бог еще Рикки застукает. — Ну, как минимум в этом приходе считают, что Рикки женат на Бетси, а Джекки — их старший сын. Ты что, не знал, что они ходят в церковь все вместе каждое воскресенье? — Э... нет, — я наивно полагал, что они в парке гуляют, и Рикки играет с ним в свой любимый футбол. Возможно, они и играли, но уже явно после того, как посещали церковь. — Ох уж эти католики! — И не говори, — рассмеялся Дэвис, хлопая меня по плечу, и пошел по направлению к лабораториям. А мне еще предстояло о многом поговорить с Рикки.

***

      В воскресенье выдался погожий денек. Солнышко светило так ярко и так тепло, что улыбка не сходила с моего лица. В церкви нужно было быть в восемь, а Рикки опять поздно заснул, поэтому спал еще, пока мы ехали в машине. Джекки был одет в черный костюмчик с белой рубашкой и очаровательной красной бабочкой. Он сильно волновался. Выяснилось, что Би Ди с помощью своей невесты поставлял контрабандой наркотики из Эмиратов, они были в сговоре, их раскрыли, и нам пришлось срочно искать еще одного крестного отца. Для Чарли был выбран Джекки. Серрано и меня пытался запихнуть в костюм, но мне то не шла рубашка, то брюки, то пиджак, и после тщетных попыток он разрешил мне остаться в джинсах. У церкви нас уже ждали подружки Бетси, в красивых платьях и на высоких каблуках. — А кто это у нас такой маленький? — защебетали девушки, увидев Джекки. Малыш застеснялся и спрятался за меня. Но это не помешало крестным матерям окружить его и затискать. Мы с Рикки тихонько смеялись, глядя на это. Но уже минут через пять их внимание привлекла машина Дэвиса, ведь там было целых три малыша, которые будут рады огромному вниманию и нежностям. Джекки подошел к нам и посетовал, что «эти феи» его уже утомили. — Вот видишь, вот нормальная реакция на детей у девушки! Мимими, сюси-пуси! Не то что ты! — ворчал Дэвис, передавая каждой девушке ребенка. Бетси насмешливо фыркнула. — Вот одной из них и сделал бы детей. Скажи спасибо, что я сижу с ними круглые сутки! — Да с ними Джекки сидит больше, чем ты! Ты половину этого времени на учебе! — Ну что за дебил, — сетовала Бетси. — Тебе-то откуда знать? Ты работаешь двадцать четыре на семь. Тебя твой пейджер даже из постели во время секса вытаскивает! — Один раз было! И я уже извинился за это! Раз десять извинился! — Ни одного не припомню, — язвительно заметила она. Дэвис с рычанием притянул ее к себе и страстно поцеловал. Так сильно, что Рикки предложил оставить их наедине, но время было ограничено. Однако Джекки послушал мой совет и сказал студенткам, что они похожи на фей. Девушки были растроганы, а то, что Джекки считает фей чудищами, высасывающими жизнь, им знать было необязательно. Сынишка считал Дэвиса своим дядей, так его и звал, а малышей считал родными кузенами, мог просматривать за ними, когда кто-то просил. Да и мальчики в его присутствии были на редкость послушными, так что и сейчас они спокойно сидели на руках у студенток, пока «старший брат» внимательно следил, чтобы их тоже не утомили. Было понятно кому угодно, что Джекки всегда мечтал о младших родственничках. — Хватит пялиться на их сиськи, — прошипел мне на ухо мой муж, пока я настраивал таймер в фотоаппарате. — Не ревнуй, — усмехнулся я. — Твоя задница все равно лучше. Иди в кадр к своему крестнику, — я ласково погладил его по руке, на которой красовалось кольцо. Рикки кинул на меня недовольный взгляд и пошел к студентке и Уэйду. Когда Дэвис перестал ворчать, а Бетси уложила непослушные волосы сыновей, я тоже встал в кадр, и мы сделали общий снимок. В церкви нас уже ждал священник, и даже мы с Дэвисом — два неверующих человека — чувствовали эту волшебную атмосферу таинства крещения. Мальчишек переодели в крестильные рубашечки, Джекки все спрашивал у Рикки, была ли у него такая же, ведь испанец был его крестным. Серрано же лучше нас знал все молитвы, читал их по памяти на латинском, и даже падре смотрел на него с восхищением. Мы все были вместе, и всех нас теперь связывало нечто большее, чем простая дружба. Я даже решил ходить вместе с Рикки на воскресные службы, ведь все это было прекрасно и волнительно.

***

      Раньше я всегда мечтал о таком счастье, но после смерти Тиффани думал, что потерял все. Однако со временем приобрел большее. У меня был любимый муж с горячим темпераментом, не дававший мне жить в скуке и тоске. Был сын, который с возрастом стал защитником слабых и самым настоящим джентльменом, перенявший от меня мечту о своей единственной принцессе. Тройняшки, когда подросли, стали довольно известными в школе хулиганами, главарем которых был средний Уэйд, впрочем, подчинявшийся старшему брату Джекки. Уэйду же досталось и отцовское обаяние, сделавшее из него к пятнадцати годам ненасытного Казанову. Дэвис шутил, что он хотя бы не увлекался еще и мальчиками. Именно Уэйд никому не давал насмехаться над Джекки из-за того, что его отец живет с каким-то мужиком. Сам Марк официально для всех женился на Бетси только через пять лет после рождения детей, к тому времени и его старшие братья попривыкли к невестке. Айрин, закончив первое образование, взялась за второе, получила докторскую степень и пошла преподавать в университет. Дэвис в какой-то момент начал думать, что она и вовсе его бросит, но шотландка каждый раз доказывала обратное.       Элли развелась с Гленом и перевелась в другую клинику, где, как мы узнали позднее, уже через год обаяла главврача и вышла за него, пошла на курсы повышения квалификации и выросла до завотделения. Отцом ребенка Аманды и вовсе оказался невероятно богатый политик, замуж за которого она выходить не собиралась и жила себе счастливо с ребенком на теплых островах. Он в ней души не чаял и во всем потакал желаниям своей женщины. В какой-то момент появилась Рут, пыталась предъявить на что-то права, но Бетси быстро ей показала, что с шотландцами нельзя разговаривать в подобном тоне. Это был первый раз, когда я видел, как дерется Айрин, и после этого никому не хотелось попадаться ей под руку.       Мой отец был в полном шоке, когда приехал к нам на первое Рождество и обнаружил Джекки — копию меня в детстве, такого же тихого и милого. А потом с радостью нянчился с тройняшками, спорил с Рикки на испанском и поддерживал Бетси в ее стремлении развивать себя в образовании. Моя сводная сестра Виктория вышла замуж после двадцати, толком не получив никакого образования, за своего коллегу по работе, но детьми обзаводиться наотрез отказались они оба, а после и вовсе порвали все связи с семьей. Отец такой удар не пережил, и грустили все, даже те, кто знал его недолго. — Ты спать не собираешься? — Рикки томно вздохнул, перевернулся на бок и лег в довольно соблазнительную позу. — Я знаю, что у тебя проблемы с памятью, но не стоит же вести дневник каждый час! Это мелкое хулиганье наконец-то ушло, Джекки тоже поехал в университет, ты уделишь мне внимание или нет? — Мне кажется, или ты с годами становишься все лучше и лучше? — усмехнулся я, сохраняя последние изменения в документе. За многие годы испанец приобретал лишь все больше привлекательности, его взгляд дурманил еще сильнее, чем прежде. Серрано уже не мог спокойно пройтись по многолюдным улицам Мадрида или Нью-Йорка, ему то и дело свистели вслед или останавливали какие-то обезумевшие фотографы. В кафе к нему обязательно кто-то подсаживался, стоило мне отойти. А когда мы приходили в гости к его сестре в фотостудию, то там ему и вовсе не давали покоя. — Я же испанец, забыл? — язвительно усмехнулся он. Я облизнулся и забрался к нему, тут же сильно схватив за волосы. — Хочешь, чтобы я тебя наказал? — как Серрано подбирал одеколон, чтобы я всегда сходил с ума по его запаху, до сих пор оставалось для меня загадкой. Рикки в один момент сумел уложить меня на лопатки и победно выпрямился, сидя на моих бедрах. — А может, это ты хочешь, чтобы я тебя наказал? У меня это получается в разы лучше, судя по твоим стонам на прошлой неделе, — все еще язвил испанец, разжигая страсть в моем теле. — Неважно, — решил я, притягивая его для поцелуя. За столько лет я не смог потерять к нему интереса. Мы видели, как на наших глазах распадались пары, жившие вместе двадцать лет и более, любовь их угасала, стоило молодости пройти. Но наша ситуация была другой: чем старше мы становились, тем сильнее привязывались друг к другу. Рикки открывался мне, я ему, и мы уже не знали другой жизни. И теперь я все чаще думал, что с Тиффани у меня не было бы такого взаимопонимания. — Знаешь, говорят, Бог любит троицу, — усмехнулся я после секса, когда он с довольным выражением затягивался сигаретой. Серрано недовольно свел брови. — Ну... Я был женат на Тиффани. Условно — на Люси. А ты мой третий брак по сути, и мы счастливы. Все шикарно! — Ты опять потерял кольцо, я прав? — Я правда не знаю, как оно исчезает! — с самым невинным выражением лица воскликнул я. Серрано, не докурив сигарету, счел должным все-таки меня наказать.