Сигареты заканчиваются в полночь

На электронных часах загорается семь утра, после чего по небольшой квартире в одном из спальных районов Бостона разносится громкий и резкий звук будильника. Пора вставать. Лежащий на кровати, поверх покрывала, мужчина хмурится, потирает большим и указательными пальцами усталые глаза, но тем не менее встает, направляясь в ванную, упираясь взглядом в зеркало, в котором видит лишь впалые щеки, будто потухшие глаза с лопнувшими капиллярами и взъерошенные волосы, уже окрашенные ранней сединой. «А ведь мне только сорок», — хозяин квартиры невесело улыбается, выдавливая на зубную щетку ярко-синюю пасту, немного приходя в себя от слишком резкого аромата ментола. Лучший способ снять дрему, помимо сигарет. Потом он быстро собирает по полу до сих пор разбросанные пустые пачки от лекарств, достает из-под кровати как-то там оказавшиеся грубые ботинки — неравная замена его некогда лощеным лакированным, даже не замечая тупой боли, когда шнуровка касается еще заживающей гематомы на щиколотке. Ему ужасно хочется закурить, но уже нужно ехать, и он не выполняет свой ежедневный ритуал, не затягивается белым фильтром так, как делал до этого целых три года. Вместо этого — жвачка и желание поскорее убраться из этого города, подхватывая с пола уже собранную сумку с вещами. Хорошо, хотя бы, что сегодня удалось поспать три часа — для следователя Персиваля Грейвза это было настоящей роскошью среди кошмаров и прилипшей от пота к спине футболке. Последние приготовления — документы, деньги и уже почти ничего не значащий значок полицейского отправляются во внутренний карман кожаной куртки, а связка ключей — на тумбочку возле входной двери. Эта квартира уже больше не его дом. Он быстро спускается по лестнице, надеясь, что никого не встретит, нашаривая в кармане ключи от машины. Вольво. Губы дергаются в усмешке, пока Грейвз открывает дверь, попадая под мелкий моросящий дождь, из-за которого небоскребы в центре кажутся неясными монстрами, укрывшимися в тумане. Когда-то в детстве он хотел Кадиллак с ровной белой полосой вдоль борта, а теперь, когда он мог выбрать любую машину из тех, что предлагало агентство, выбор пал на темно-серое Вольво. «Так незаметнее» — дурацкая привычка средней руки полицейского или же обычного человека, который не хочет лишних вопросов там, куда его отправило сердобольное начальство. Мужчина опускает взгляд на экран смартфона — 7:20. Ему уже пора выезжать. Он в последний раз окидывает взглядом кирпичное здание с искрящейся от влаги пожарной лестницей, прежде чем сесть в свой Volvo S60, включая дворники и забивая нужные координаты в навигатор. Женский автоматический голос говорит, что ехать пять с половиной часов, и от этого хочется уже сейчас отказаться от всего этого и просто уволиться. Грейвз еле сдерживает себя, чтобы не ударить кулаком по приборной панели, вместо этого доставая одну из многочисленных в его сумке, пачку с красноречивой наклейкой посередине — «Курение убивает». Если бы оно действительно было так… Персиваль затягивается уже непонятно какой по счету сигаретой, глядя на размытый в непрекращающемся ливне мигающий красный свет светофора. Желтый. Можно ехать. Ладонь привычно придерживает руль взятой напрокат машины. Свою пришлось оставить на стоянке — шеф настоятельно просил больше не «светить номерами». На это мужчина лишь фыркает, еле сдерживаясь, чтобы не завестись с полуоборота на уже набившей оскомину теме. Посттравматическое психическое расстройство. Этот диагноз стоял у него перед глазами и в личном деле, легко выписанный врачом, не так давно пропихивавшего ему в горло снотворное, уговаривая хотя бы попробовать спать. Легко сказать. Приступы паники и неконтролируемой агрессии только и можно было заглушить бессонницей и бесконечной усталостью, но этого ни врач, ни начальник управления по борьбе с преступностью не поняли, предпочтя на какое-то время избавиться от одного из самых эффективных следователей, а не загоняться подозрительными методами преодоления того, что произошло месяц назад. Вспышка воспоминаний слишком неожиданно поражает мозг, руки едва успевают удержать руль на месте, угрожая аварией еще в черте города. Персиваль ругается на выдохе, сжимая зубами фильтр, ощущая призрак металлического вкуса во рту, туго затянутые на запястьях пластиковые наручники, режущие кожу не хуже кухонного ножа.  — Это все нереально, — медленно проговаривает Грейвз, концентрируясь на потоке машин, на упорной стрелке в навигаторе, говорящей ехать прямо и прямо, еще четыре с лишним часа, — с тобой уже все в порядке. Ты в безопасности. Он мало верит в то, что говорит сам себе, но воспоминания отпускают, и ему удается вновь глубоко затянуться, пропуская никотин до дна легких, надеясь, что дым как-то проникнет и в плотно занятый страхом мозг. Дождь лишь усиливается по мере того, как он приближается к цели поездки. Штат Мэн встречает его низко нависшими облаками и стеной ливня, будто бы отвоевавшей себе все пространство, смешиваясь с унылым пейзажем за окном. Даже музыка по радио становится какой-то безрадостной, и под мягкий женский голос, будто окутывающий прокуренный салон меланхоличным безразличием, он проезжает еще пару часов, не особо отвлекаясь на прибившиеся по краям шоссе городки. Призраки своего времени, в них теперь не более нескольких сотен душ. Грейвз старается не думать о том, каким окажется Катлер, но даже не заглядывая в Википедию, можно сказать, что это дыра, окруженная лишь водой и бесконечными лесами. Капкан для любого, кто очнется и поймет, что хочет жить. По радио начинается какая-то болтовня. Персиваль не переключает, слушает разговоры «нормальных людей», потирая гудящие виски. Он сам хотел бы так просто разговаривать с кем-то, звонить и просто говорить обо всем: о погоде, о дороге, о семье… Зажигалка и тлеющий никотин на губах говорят об обратном. Он не хотел бы — ведь тогда оказалось бы, что ему нечего сказать. Дорога лентой простирается под колесами, уводя все дальше и дальше, теряясь среди лесов, пустошей, буро-желтыми пятнами мелькающих за окном. Персиваль невольно засматривается на эту меланхоличную красоту, уже не смотря на навигатор. Еще пара часов, пара заправок и крепкий кофе из надколотой кружки вместе с запахом подгоревших блинов и дешевого масла. Официантка недоуменно опускает подведенные ярко-бирюзовым карандашом глаза на слишком большие, по ее мнению, чаевые. В обычной забегаловке в Бостоне никто даже не посчитал это чем-то излишним. Это все тоже отдает какой-то безысходностью и такой глушью, что прежний Грейвз бы тут же запрыгнул в автомобиль и, вдавив педаль газа в пол, помчался обратно в Бостон. Да, прежний Грейвз бы так и сделал… Но не этот, перед которым сейчас лишь дорога вперед и совершенно номинальное дело, с которым его и послали в этот Богом забытый городок. И он снова продолжает свой путь, снова закуривает и снова слушает спокойный женский голос, напевающий о потерянном от боли пути, пока дворники начинают работать все чаще и чаще, смахивая потоки воды, обрушивающиеся с сизого неба, тоже, кажется, поглотившего всякую надежду на последние лучи солнца перед зимой. «Вы прибываете в место назначения» — возвещает навигатор, и мужчина облегченно выдыхает, приоткрывая окно и впуская ноябрьский воздух, слишком чистый для пропитанных никотином легких. Почти что одновременно с немногочисленными домами, показывающимися за очередным поворотом, звонит телефон. И даже не вынимая сигарету из зубов, мужчина быстро проводит пальцем по экрану, мысленно проклиная владельца неизвестного номера.  — Мистер Грейвз? — голос явно принадлежит пожилой женщине, — я надеюсь, что вы уже скоро прибудете к нам в Катлер, если что, я послала своих ребят к шоссе, чтобы встретили вас. Ясно. Взгляд выхватывает среди хвои и сизого неба две полицейских машины со включенными мигалками.  — Спасибо, но это было лишним, — Персиваль возводит глаза к небу, тормозя у импровизированного кортежа, наблюдая за тем, как полицейские быстро отряхивают форму от сахарной пудры и отдают ему честь через опущенное окно. Он не утруждает себя ответить им тем же.  — Ну что вы, что вы, — вновь оживает женщина, видимо, глава местного участка, — мы все тут ужасно рады, ведь из самого Бостона прислали… Поскорее добирайтесь, у нас тут как раз только что Нэнси сварила горячий шоколад со сливками. Это просто невероятно как вкусно, мистер Грейвз! Поторопитесь! Она, наверное, так и продолжила бы что-то еще говорить, но Персиваль оказывается быстрее и просто нажимает «отбой», следуя за полицейскими машинами. Интересно, как они узнали, что это именно он? Откуда знали, что приедет на Вольво? Но потом, проезжая типичную табличку: Катлер, население: 700 человек, понимает, что наверное, он первый, кто вообще приехал в этот городок сегодня. А может и на этой неделе. Перед глазами вновь встает образ начальника — такого же уставшего копа, как и он сам, только лет на двадцать старше, сообщающий ему о необходимой командировке, на которую обычно посылают стажеров. Ну или на крайний случай полицейских того штата. Но нет, в этот раз им повезло, звезды просто идеально сошлись.  — Куда ты меня засунул, старый идиот, — Грейвз постукивает пальцами по рулю, оглядываясь по сторонам. Небольшие домики, крохотные лужайки… А вот школа, наверняка не самая лучшая, судя по проржавевшим скамейкам на футбольном поле и группе несовершеннолетних, распивающих пиво прямо на виду у всех. Персиваль усмехается, туша почти полностью докуренную сигарету в переполненной пепельнице. Единственное здание, выглядящее будто бы новым и не носящим на себе какой-то налет безысходности, является белоснежного цвета церковь с высоким шпилем. Понятно, в этом городке еще и полно верующих. Стереотип на стереотипе… Мужчина вздыхает, смотря на горстку людей, расклеивающих какие-то объявления на крыльце церкви. Они заворачивают, заезжают на небольшой холм и оказываются перед небольшим отделением полиции, находящимся, о, самый большой и тупой стереотип — напротив типичной закусочной образца 60-х годов.  — Надо было мотать отсюда, Перси, — усмехается он сам над собой, глуша мотор, слушая вместо музыки мерный шум дождя. Полицейские, сопровождавшие его, смирно ждут прямо под ливнем. Не хотят показаться невежливыми перед старшим. Знали бы они настоящую причину его приезда… Грейвз вздыхает, запихивая в карман куртки пару пачек сигарет. Может, у них тут и курить можно в здании?  — Добрый день, — он быстро выходит из салона, моментально промокая и чувствуя, как джинсы неприятно прилипают к ногам, — может, проводите меня внутрь? Ему кажется, что пока он прекрасно справляется с общением. Со своими и пары слов не удавалось связать. Полицейские кивают, бросаясь к дверям и открывая их перед Персивалем.  — Добро пожаловать, мистер Грейвз. Высокий плечистый блондин, явно бывшая местная звезда футбола, улыбается, демонстрируя щель между передними зубами. Остальные, немного поменьше своего предводителя, кивают, соглашаясь со сказанным. Персиваль только кивает в ответ. Ему хочется поскорее уладить формальности и вновь очутиться одному. Желание контактировать резко пропало от одного вида этих людей. Внутри зато хотя бы тепло и нет этого ливня. Его тут же окружает, наверное, весь участок. В глазах мужчина читает интерес, недоверие, неприязнь или даже усмешку. Последнее буквально источает худощавый мужчина у копировальной машины. Грейвз делает вид, будто не заметил, но сжимает кулаки — ему все еще трудно выдерживать на себе столько внимания. Ночью, наверняка, опять придут кошмары. Его проводят к единственному кабинету в участке, больше похожем на закуток, где его уже ждет улыбающаяся женщина с ярко накрашенными губами и гнездом выкрашенных в рыжий волос на голове. Персивалю она напоминает учительницу младших классов в далеком 84, у которой постоянно все валилось из рук, а на ее уроках получение информации превращалось в минное поле "неудовлетворительно" и вызова родителей.  — Мистер Грейвз! — она радостно хлопает его по плечу, — Маргарет Джонс, глава участка. Мы так рады, что вы добрались… Как, кстати, вы добрались? Без происшествий? Ну конечно, без, у нас тут вообще ничего не происходит, ну только если свет отключат или еще что… Хотя, такое тоже было больше года назад, ну и… А, вы проходите-проходите. Фред, позови Нэнси, скажи, чтобы принесла чашку шоколада! Персиваль пытается возразить, но его настойчиво затыкают, предлагая сесть, тут же окружая заботой и запахом приторных духов. Он даже не успевает ничего сказать, как в его руках уже оказывается чашка шоколада, а Маргарет уже сидит за своим столом, довольная, словно кот, объевшийся сливок. В ее понимании, она ступила на верный путь получения расположения городского копа. Видимо, ей тоже не сообщили о принудительном переводе.  — Когда я смогу приступить к делу? — сразу задает вопрос.  — Ну это только со следующей недели, сегодня же пятница, — Джонс утвердительно кивает на немую просьбу закурить. Щелкает зажигалка, фильтр привычно прилипает к губам, — пока что осмотритесь, мы тут и комнату вам подыскали — миссис Эмбертон как раз сдает в наем комнату, очень тихая улица, а что самое главное — недалеко от церкви.  — Я не хожу в церковь, — Персиваль видит тень разочарования, но женщина быстро исправляется, возвращая любезную улыбку на ярко-накрашенные губы.  — Ну это дело не принудительное, мы тут… В общем, я думаю, за пару дней вы как раз узнаете Катлер получше. А пока пейте шоколад. Грейвз вздыхает и быстро в один глоток осушает чашку, тут же затягиваясь сигаретой, пытаясь прогнать приторный сливочный вкус. Две таких чашки и диабетическая кома обеспечена.  — Думаю, мне тогда лучше поехать к миссис…  — Эмбертон.  — Да, к ней. Благодарю за, — он ставит пустую кружку на край стола, — за прием. Дым кружится у потолка, и Грейвз почти что полностью уверен, что женщина не курит. Но прокуривать некурящих так приятно, и в последний раз затягиваясь, он выпускает облачко дыма, будто случайно, в сторону Маргарет Джонс. Хорошо, что хотя бы не стали его провожать до дома этой Эмбертон. Персиваль еще по пути в участок заметил яркую вывеску: «сдается». Похоже, без него не получила бы она никакой платы за пустующие квадратные метры.  — Курить можно только на улице, — совсем пожилая, с нахмуренным лбом и собранными в пучок седыми волосами миссис Эмбертон принимает из его рук несколько зеленых купюр, удовлетворенно кивая, и мужчине кажется, что она жалеет, что не спросила с него больше, — и еще. Никаких девушек и пьянок с друзьями. Я очень чутко сплю. «А я не сплю вообще», — хочется ответить, но Персиваль вовремя удерживается, закидывая сумку с вещами на плечо, взбираясь по узкой лестнице наверх и распахивая первую дверь. Светло-голубые стены, двуспальная кровать и шкаф из темного дерева. Ну и притаившийся в углу письменный стол со стулом — все убранство новых апартаментов. Персиваль даже не надеялся на что-то большее, скидывая сумку на кровать, подходя к окну. Лес, погруженный в туман, серое небо, кажется, опустившееся до виднеющегося белоснежного шпиля церкви, и почти ничем не отличающиеся друг от друга дома с припаркованными бьюиками. Его седан тут выглядит явно инородным телом, впрочем, как и сам Грейвз. Ему вновь хочется закурить, но выходить ради этого в ливень под сгущающиеся сумерки как-то не хочется. Он еще недолго стоит у окна, наблюдая за опускающимся на город вечером, слушая эхо церковного колокола. Ночью к нему явно вернутся кошмары.