Дело о парижских супергероях

Размеренно и неспешно прошла ещё неделя, за ней – ещё два дня. В холле коллежа вновь встретились Адриан и Михель. Парни обменялись крепким рукопожатием. – Вчера мне прислали мою стальную красавицу, – сообщил немец. – Так что я к твоим услугам! – Прекрасно! А я сумел освободить ближайшее воскресенье, – ответил Адриан. – И мы сможем окончить наш разговор! – Буду готов! Где и когда? – Надо поговорить с месье д’Аржакуром, возможно, он позволит нам занять спортзал! – Было бы неплохо! Не придётся драться Teufel знает где! – усмехнулся немец. – Кстати! На каких условиях будем биться? – Ну… Три сходки по три очка? – Donnerwetter! Это несерьёзно! Давай пять по пять! – Где это ты видел, чтобы пять по пять бились! – А три по три – это детский сад! – Ну… Три по пять! Согласен? – предложил Адриан. – Согласен! Это будет спортивно! Парни ударили по рукам. *** У старинных европейских городов есть как минимум одна общая черта. Даже если это шумная и деловая столица большой страны, в самом её центре обязательно найдётся тихий и уютный уголок, куда не заглядывает вечная суета, где никто никуда не спешит и где даже время словно течёт по-иному. Таких уголков не найти в американских и азиатских муравейниках, где царят стекло и бетон и где на каждом пятачке высится небоскрёб. В Париже одним из таких мест был воспетый Джо Дассеном Люксембургский сад. Здесь у Натаниэля было любимое местечко. Здесь, в тени статуи Лауры де Нов, появлялись на свет его лучшие работы. Иногда это были всего лишь наскоро сделанные эскизы, которым ещё предстояло вырастать до полноценных портретов и пейзажей. Иногда – и вовсе идеи, торопливым неровным почерком записанные на полях скетчбука. Иногда – наоборот, здесь обретало форму какое-то начинание, которое долго не удавалось довести до ума. Может, это место было каким-то таинственным, с особой энергетикой? Да нет, оставьте эти пошлости. Чтобы творить чудеса, художнику совершенно не нужен камень чудес. Но не всегда Натаниэль приходил сюда за вдохновением. Иногда он просто сидел на земле и смотрел на цветущую зелень, на дождь или, иногда, на снег – в те редкие дни, когда тот лежал по несколько дней. Здесь улетали тревоги и дурные мысли, здесь приходили покой и безмятежность. Здесь парень переживал сердечные дела минувшего года. И здесь он смог позабыть её глаза небесно-васильковые, что притягивали взгляды как магнит. Ни для кого не было секретом, что выходец из Эльзаса был влюблён в Маринетт. Однако по первому времени подойти к девушке он не решался. А спустя какое-то время Натаниэль понял, что его любви не быть взаимной. Нат был единственным, кто сам разглядел, что Маринетт по уши влюблена в Адриана. Кому, как не художнику, замечать чужие чувства? Конечно, шансов против Агреста у него было – кот наплакал. Быть может, сопернику и всё равно на одноклассницу, но если уж она сходит с ума по самому популярному парню коллежа – то до Куртцберга ей и дела нет. И Натаниэль рассудил, что он тут лишний. Конечно, трудно и тяжело наступить на горло первой любви. Но ещё хуже обманывать себя, ожидая невесть чего. И, как знать, возможно, если позволить себе надеяться, что Маринетт вдруг разлюбит Адриана и обратит на тебя внимание – не будет ли потом ещё тяжелее? Несколько месяцев мысли Натаниэля постоянно обращались к Маринетт. Не замечая окружающих, он задавался дурацким вопросом – почему всё не так? Почему всё её внимание обращено к Адриану? Сил на учёбу уже не оставалось. Парень до сих пор не мог вспомнить, как стискивал зубы, собирался и выполнял нужные задания, чтобы не вылететь из коллежа. И не мог понять, как, уже на излёте любовной горячки, ему удалось успешно сдать экзамены. Вероятно, объяснял он себе, его пожалели учителя. Внешне Натаниэль вёл себя как обычно (то есть, старался не высовываться), улыбался, никто бы ничего не сказал. Но внутри теснились тоска и смута. Выручали бумага и кисть, куда юноша вкладывал всю душу. Выручал голос Ива Монтана. И выручали владения Лауры де Нов. Не раз, когда печаль одолевала художника, он приходил сюда, прислонялся к холодному камню и рассеянно глядел в одну точку. Становилось легче. Жаль, что ночевать тут нельзя. Но в середине весны Натаниэль почувствовал, что тоска уже не сдавливает грудь так сильно. Да, кажется, он действительно радуется расцветающей природе, пьяняще-свежему воздуху, новому этюднику и скорому приходу лета. И его уже почти не тянет думать о Маринетт и молча ругаться на хлопающего ушами Адриана. Боль окончательно затихла в начале лета. И осознал это Натаниэль, когда из-под его карандаша глянула неизвестная девушка, совершенно непохожая ни на Дюпен-Чэн, ни на кого-то ещё. Произошло это в середине июня, возле статуи Лауры. «Здесь я стал мудрей, и с музою твоей мы мазаны одним миром», – подумал он, вспоминая эти дни, и с благоговением провёл рукой по камню. Конечно, тёплые чувства к Маринетт никуда не делись. Но теперь они переросли во что-то светлое, что не жгло душу, а только согревало. И теперь Натаниэль только улыбался и мысленно желал ей всякого счастья. А сейчас… Сейчас он вновь рисовал. На сей раз на бумаге постепенно появлялась старинная зала. Сквозь узкое окно виднелись высокие башни и крыши соседнего городка. Центром композиции была девушка, сидевшая за прялкой. Вертись, вертись, моё колесо, тянись, тянись, шерстяная нить... – Привет, Натаниэль! – раздался звонкий голос. Натаниэль дёрнулся – раньше никто из знакомых не заставал его здесь. Перед ним была Роуз – добрая и улыбчивая девушка. Казалось, ничто и никогда не могло заставить её грустить. Натаниэль вспомнил, как несколько месяцев назад помогал ей сделать рамку для картины. – П-привет, Роуз! – улыбнулся он. – Рад тебя видеть! А я тут… – Рисуешь? Чудесно! – Роуз находила чудесным добрую половину окружающего мира. – Хочешь круассан? – девушка вытащила из корзинки вкусно пахнущую выпечку. – Э… Спасибо! – Натаниэль вспомнил, что не обедал. – Да ты садись! – он расправил плед, на котором сидел, так, чтобы девушка могла удобно устроиться. Примостившись рядом, Роуз протянула ему круассан. – Роуз, может пополам? – смутился парень. – У меня ещё один есть! Угощайся! – Спасибо! – Натаниэль принял круассан. – О, а у меня есть кофе! Он достал тёплый термос. Полезная, следует заметить, штука, если, конечно, правильно приготовить содержимое. Несколько минут ребята перекусывали. – Натаниэль, я вот о чём думаю. Адриан и Михель собираются драться, – сообщила девушка. – Как ты думаешь, нельзя ли уладить дело без драки? – А что, разве между ними есть спор? – удивился Натаниэль. – Кажется, нет. Разве только – кто лучше дерётся? – Ну а как же тут без драки? – Но ведь это же не дело! Нельзя же решать проблемы кулаками! – Нельзя, – согласился Натаниэль. – Кулаки – плохие аргументы. Но иногда без драки нельзя. – Почему? – удивилась Роуз. – Что может быть хорошего в синяках? – Хорошая драка закаливает характер, придаёт парню уверенности. Конечно, всё хорошо в меру, надо развиваться всесторонне. Ну и вообще, иногда тебя не спрашивают, хочешь ли ты драться. – Прости за глупый вопрос, но… Ты разве когда-нибудь дрался? – В младшей школе, – усмехнулся Натаниэль. – Не часто, но бывало. Ну и пару раз этой весной было дело… Он вдруг почему-то представил себя наполеоновским гренадером, вернувшимся из тяжелого похода и травящим байки в трактире. – А этим двоим помахать железками только полезно. Вот увидишь, кто бы ни победил, счастливы будут оба! – Ну… Наверное, ты прав, – согласилась Роуз. Натаниэль вновь взялся за карандаш. Девушка за прялкой постепенно обретала черты. Мягкие линии лица, слегка задумчивый взгляд… Но чего-то не хватало. – Роуз, сядь, пожалуйста, вот так, – попросил художник. – А?.. Да! – Роуз приняла нужную позу. Поглядывая на собеседницу, Натаниэль медленно оживлял портрет. Добавить тени, обозначить ямочки на щеках… Да, это вам не комиксы рисовать! Наконец рисунок был закончен. Увидев его, Роуз ахнула: – Вот это да! За прялкой Натаниэль с изумительнейшим сходством изобразил Роуз собственной персоной, в красивом длинном платье со шнуровкой. Только вместо короткой стрижки художник наградил девушку более приличествующими антуражу длинными волосами, заплетёнными в косу. – Вот только мне таких роскошных волос никогда не отрастить, – вздохнула девушка, обняв парня. *** Расследование медленно, но верно продвигалось. Недавно Калле засвидетельствовал новую схватку с акумой, буквально в паре сотен метров от коллежа. В тот раз герои появились совсем уж сверхбыстро, что подтверждало общий вывод сыщика о месте их жительства. Для чистоты эксперимента следовало добавить фактов, но даже так версия выглядела интересно. Вечерело. Калле прогуливался по бульвару Сен-Жермен. Остановившись, он залюбовался на острый шпиль церкви Сен-Жермен-де-Пре. Эта церковь была самой старой в Париже, ей перевалило за девять сотен лет. Здесь лежал один из первых Меровингов* и несколько его правнуков. Кто знает, доволен ли древний король франков своими далёкими потомками?... Внезапно бульвар оживился. Кто-то, в основном молодёжь, побежал к набережной, кто-то, напротив, поспешил в противоположную сторону, подальше от неприятностей. Верный рефлексам сыщика, Калле присоединился к первым. И не ошибся – возмутителем спокойствия стал очередной суперзлодей. По всей видимости, это был подросток, переигравший в компьютерные игрушки про эльфов и орков. Теперь хулиган, закованный в нелепый до ужаса доспех, носился по набережной с мечом-фламбергом** и орал: – За честь и отвагу! Пафосные выкрики совершенно не мешали новоявленному дону Кихоту бросаться на случайных людей. Несчастные, не успевавшие сделать ноги, оборачивались каменными статуями. – Опасный парень, – невозмутимо констатировал Калле, карабкаясь на крышу одного из домов. Недели две назад они с Аликс уже успели побывать там. В тот раз их чуть не погнал дворник, но сейчас всем было не до того. На крыше сыщик удобно устроился за трубой, достал бинокль и начал осматривать окрестности. «Дон Кихот» был фигурой однократной, и большого внимания ему не досталось (лишь бы не мешался), а вот с какой стороны появятся супергерои – это уже интересно! Появление Ледибаг Калле не отследил, а вот Нуар появился с северо-востока. Перекинувшись парой реплик, напарники дружно атаковали. Однако злодей весьма лихо владел мечом – он легко отбил несколько ударов жезлом, а брошенное йо-йо встретил грамотный блок. Йо-йо полетело обратно и закончило свой полёт на макушке Кота. Разозлившись, герой перехватил жезл двумя руками и замахнулся через плечо. Однако противник успел ударить первым, и Нуар отлетел на несколько метров. Рассмеявшись, недорыцарь шагнул вперёд, но тут же был атакован Ледибаг. Однако противник оказался не по зубам отважной девушке. Калле видел, как злодей теснит её прямо к стене облюбованного им дома. Так и самому попасть под раздачу недолго! Сыщик нащупал увесистый кусок черепицы. Нуар вскочил на ноги. Силой тут не возьмёшь, сообразил он. Его напарница тем временем отступала под молодецкими ударами с плеча. Надо было спешить на помощь Леди. – Эй, приятель, не спеши! Нуар выскочил прямо перед рыцарем, и противники вновь скрестили оружие. Теперь Кот атаковал лёгкими, неуловимыми уколами, и мощные удары злодея словно вязли в паутине кошачьих выпадов. Вот что значит техника фехтования! – И это всё? Давай, прекрасный сэр, покажи класс! – издевался Нуар, отбивая очередной выпад. «Прекрасный сэр» бесился и пропускал удары, а с каждым пропущенным ударом бесился ещё сильнее. Ещё два-три выпада, и Кот каким-то ловким приёмом выбил меч из рук злодея. В полёте меч обвила нить йо-йо, рывок – и клинок уже в руках Ледибаг. – Браво, Котик! – воскликнула девушка. – Финты и проходящие батманы для моей Леди! – разулыбался тот. – Ничего не поняла, но всё равно круто! Дальнейшее оказалось делом техники. Оставшийся без оружия злодей бросился на Нуара с затянутыми в латные перчатки кулаками, но что он мог сделать? В два удара Кот повалил его на землю. Ледибаг сорвала с пояса поверженного врага какой-то предмет и переломила пополам – и вот вместо латника на набережной оказывается удивлённый подросток, каменные статуи оборачиваются людьми, а к героям уже спешат любопытные. Среди них сыщик разглядел Алью с телефоном. Акума поймана и очищена, чудесное исцеление восстановило повреждения – дело сделано. – Отличная работа! – Герои стукнули кулаками. – Интересно, – резюмировал Калле. Ледибаг сразу же отправилась восвояси, а Нуар ещё некоторое время развлекал толпу прибаутками. Сыщик вслушивался в слова супергероя, но тот явно следил за тем, чтобы не сболтнуть лишнего, даром что тараторил как пулемёт системы MG-42. Впрочем, спустя минут десять Коту надоело болтать и фотографироваться с фанатками, и он тоже направился куда-то на противоположный берег Сены. Возле Лувра Нуар свернул на восток и пропал из виду. «Что мы имеем, – размышлял Калле, слезая с крыши. – Восток-северо-восток… И очевидное умение следить за речью. Обычный подросток, надо думать, успел бы наболтать лишнего». На земле он сделал несколько записей в тетради и вышел на набережную, ровно затем, чтобы столкнуться с Альей. – Ты это видел? – девушка чуть не приплясывала от восторга. – Ты это видел?! Ледибаг и Нуар снова уделали мировое зло! Я засняла почти всё происходящее! А ещё Нуар расписался вот тут! – Круто! – Калле показал большой палец. – Успех, однозначно! Заливай в интернеты! – Уже! Побегу показывать Маринетт, она же наверняка ещё не в курсе! – Маринетт будет очень счастлива, – протянул сыщик, вспомнив симпатичную девушку с иссиня-чёрными хвостиками. Интересно, как она уживается в компании с такой взбалмошной барышней? Алья убежала, остальные зеваки тоже постепенно разошлись. Вернувшись домой, Калле отметил на карте место схватки и пути перемещения супергероев. От свежих линий, стрелок и флажков взгляд сыщика перешёл к более старым. Вкупе наблюдалась весьма интересная картинка. «Улица Риволи, коллеж, теперь вот Нуар скрылся на правом берегу Сены. Кажется, вам нравится квартал Маре?» Гипотеза на основании всего трёх фактов, конечно, была спорной, тем более что четвёртый факт напрямую её не поддерживал. Следовало, как водится, проверять её и проверять. Но если предположение Калле подтвердится… Это будет означать, что дело почти в шляпе!