Солнце севера

      Особняк Ятрофа располагался не так уж далеко от дома, занятого Бересклетом. Впрочем, центральный район Теллура, как успел уяснить Лорес, вовсе не был большим. Высокое здание, увитое кружевом скульптур, слабо поблескивало на свету, его никак не скрывал ажурный забор, больше декоративный, чем служащий для защиты. Перед особняком раскинулся небольшой сад, где раб граблями вырисовывал узор на светлой гальке. Увидев господина в сопровождении стражников, раб спешно удалился в тень и склонился в поклоне, чтобы не мозолить глаза свои присутствием.       Всю дорогу к особняку никто не донимал ни Лореса, ни вновь притихшего Рейна. Ятроф и незнакомый коротко остриженный маг не разговаривали даже между собой, куда уж им обратить внимание на трофеи? Стражники же мрачно окружили людей, отрезав любую возможность к побегу.       Лорес время от времени кидал настороженные взгляды на своего друга. Хотелось убедить хотя бы себя себя в том, что Ятроф не сделает ничего ужасного, максимум — посадит их в подвал, где останется лишь дождаться помощи от Амаранта; но отчего-то сердце трепетало, предчувствуя беду.       На первом этаже особняка их встретил просторный холл с редкими украшениями на стенах. По светлым полупустым коридорам людей провели до лестницы, охраняемой двумя стражниками и ведущей на более респектабельный второй этаж. Здесь располагались покои лорда-посла Харра, не имеющие ничего общего с обиталищем Амаранта. Каменные белые стены украшали барельефы с изображениями драконов, на полу — пушистый ковер, а чуть поодаль, полускрытые за шторой, угадывались резные лавочки и низкий обеденный столик. Вычурные дубовые двери были закрыты, но вполне вероятно, что вели они в спальню или кабинет.       Коротко остриженный незнакомец, отвесив короткий поклон спустившемуся к нему харрцу-слуге, отступил в сторону и обратился к лорду Ятрофу:       — Лорд, я могу идти?       — Заставь раба замереть и замолчать, мага оставь мне, — Ятроф прищурился на миг, а затем широко улыбнулся Рейну, потеряв интерес к прочим присутствующим. — Маг, ты не думал о том, что я могу с равной легкостью не только убить, но и вернуть свободу твоему собрату по несчастью, носящему сейчас рабский ошейник?       По приказу Ятрофа, теллурец сделал несколько изящных пассов рукой, и на тонких бледных пальцах затанцевали первые искры магии.       — Рейн, не ведись на его… — увы, заклинание теллурского мага подействовало даже слишком быстро, Лорес не успел выссказать все, что думал о коварстве Ятрофа, его планах и заклинании его остриженного товарища.       Будто мороз пробежал по телу Лореса, мышцы заледенели. Единственное, что еще более или менее подчинялось — веки. Но даже моргать было почти невозможно. Он больше не мог вмешиваться в ход разговора, но с каждым мгновением все больше желал заставить Ятрофа навсегда умолкнуть.       — Я даже готов пойти навстречу и помочь ему вернуться на северные границы, - продолжал харрец, глядя только на Рейна.       Рейн заметно нервничал. Хоть отчасти это и не могло не радовать, и все же Лорес смотрел на друга едва не умоляюще. Только бы не поверил этому харрцу!       — Ты подумай. Всего-то и надо — напасть на одного высокомерного теллурского лорда, — Ятроф заулыбался еще шире. — Ты принесешь мне локон его волос, а я — верну настоящую свободу тебе и этому человеку. Ну, или будешь изображать благородство и играть в порядочность, и тогда вы дождетесь появления в моем доме лорда Амариллиса, уже достаточно разъяренного за новую прическу, полученную из рук этого человека.       Амариллиса Лорес не боялся. Он верил, что Амарант вмешается быстрее, ведь Леатрис знал, куда увели их с Рейном. И все же, рычаг давления Ятроф выбрал верно: глаза Рейна испуганно расширились, став схожими с двумя голубыми блюдцами.       — Лорд Ятроф, мои услуги вам все еще нужны? — стриженный маг демонстративно посмотрел в окно. — Лорд Седум будет ждать меня. И я не хотел бы опаздывать.       Харрец словно только вспомнил о его присутствии:       — Теперь мы более не нуждаемся в твоих услугах, Соль. Можешь возвращаться к лорду Седуму и передать, что лорд Амариллис может навестить меня в любое удобное ему время, — Ятроф хищно улыбнулся.       Короткий поклон, и маг, названный Солем, удалился из комнаты, не бросив даже взгляда в сторону оставшихся в руках харрца людей. Его заклятье не спешило спадать, даже когда за ним успели закрыться входные двери. Сколько оно еще будет действовать? Несколько минут, час? Быть может, пока не снимут? Нет, это слишком много энергии бы стоило тому остроухому. «А спадет ли оно вообще?» — мелькнула у Лореса паническая мысль.       Ятроф сделал несколько шагов к Рейну, затем словно давний любовник приобнял его за плечи. Тот попробовал отшатнуться, но стражники, стоящие рядом, не позволили ему это сделать, и маг смирился, попытавшись расслабиться, пусть даже на его миловидном лице и читалось напряжение.       — Что тебе до жизни одного остроухого? Зато спасешь своего друга от игр Амариллиса. А то может статься, Амариллис в запале лишит его пары конечностей. Кому потом будет нужен калека? Не говоря о том, что и из тебя может выйти неплохой образец для экспериментов... Ну так что? Согласен?       Рейн перевел взгляд на застывшего Лореса, открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Его губы мелко подрагивали: сомневается. Но Лорес мог лишь умоляюще смотреть, не в силах подать хоть какой-нибудь знак. От взгляда северянина не укрылись странные движения пальцев Ятрофа над плечом Рейна. Плетет заклинание?       — Д-да... Хорошо. Но поклянитесь Единой, что отпустите Лореса живым и невредимым, когда я сделаю то, что вы просите.       Согласие Рейна было сродни удару мешком по голове. Волновался Лорес не за Амаранта, вовсе нет. Тот был не один, всегда защищенный безгранично преданным ему Ферном. Эта затея харрца могла стоить Рейну жизни. Даже если убийство Амаранта не входило в планы Ятрофа и он сделал это лишь затем, чтобы больнее ужалить своего соперника-человека, — он попал в цель, ведь паника захлестнула Лореса с головой, лишь усугубляясь абсолютным бессилием. Внутри все сжалось, сердце заколотилось с такой силой, что его биение чувствовалось даже в шее.       Лорес отчаянно хотел крикнуть Рейну, чтобы тот даже не думал выполнять это поручение, только вот рот не открывался, а языка Лорес и вовсе не ощущал.       — Внушающее самопожертвование, — кивнул харрец, и на плечо юного мага села небольшая черная птица, призванная позволить Ятрофу видеть то, что будет доступно взгляду Рейна. — Итак, мне нужен локон с головы лорда Амаранта.       Лица харрца Рейн в этот миг не видел. Ятроф смотрел, да и говорил, по большому счету, только для одного из людей. Для Лореса Шафта. И, судя по хищному взгляду изумрудных глаз, упивался его невозможностью что-либо изменить.       — Лорд Амарант, — безучастно повторил Рейн за харрцем. — Я понял. Где смогу найти?..       — Тебя проводят до дома, в котором он сейчас находится. На месте осмотришься сам. Лиан, проводи нашего наемника. Ну и поможешь ему, если возникнет необходимость.       Стражник кивнул и, подхватив мага под локоток, потянул прочь. С каждым шагом Рейн сутулился все сильнее, словно в каждым шагом все глубже проваливаясь в состояние бесправной игрушки, из которого его вытянул Амарант несколькими часами ранее.       Ятроф коснулся рукой скулы Лореса в пародии на нежность.       — За кого из них ты больше переживаешь, человек? За твоего дружка или за Амаранта, который может пропустить удар, узнав нападающего и начав играться в милосердие?       Лорес опасно прищурился, глядя Ятрофу в глаза. Сейчас уже не было никаких причин играть в паиньку.       — Я бы за тебя переживал… Ублюдок, — выдавил с трудом, превозмогая медленно отступающую немоту губ и языка. Пустая угроза, но отказать себе хотя бы в этом Лорес не сумел.       Ятроф указал оставшемуся в комнате слуге на пленника:       — Тяни его в мою спальню, устрой с комфортом. Да привяжи покрепче!       Лорес чувствовал себя мешком с картошкой. Тянущий его слуга пыхтел и вполголоса возмущался, ведь неподвижную человеческую тушку отнюдь нельзя было назвать легкой. Только когда несчастный эльф взвалил, наконец, свою ношу на кровать и потянулся за веревкой, Лорес почувствовал, что руки, кажется, отпустило.       Он тут же попытался кинуться на эльфа, но один единственный удар локтем по скуле тут же заставил Лореса обмякнуть на кровати. Как он и думал: тело все еще слушалось очень плохо. Слуга спешил: то ли опасался, что не успеет связать пленника до того, как заклинание отступит окончательно, то ли хозяина своего разочаровать боялся. Но вопреки этой поспешности узел, удерживающий руки Лореса прижатыми к изголовью кровати, получился на славу. Зато ноги все еще оставались свободными, и Лорес надеялся, что хоть так выбьет Ятрофу пару зубов, если представится такая возможность.       Чтобы занять себя хоть чем-то, пока его снизошли оставить в одиночестве, Лорес попытался приподняться, чтобы осмотреть помещение. Комната одновременно служила спальней и кабинетом: чуть поодаль, у окна, стоял письменный стол, заваленный бумагами. Через неплотно закрытые ставни пробивался солнечный свет, и все же помещение почти тонуло в полумраке, не выдавая пленнику всех своих секретов.       Что собирается делать Ятроф? Пытать? Или оставил его здесь дожидаться прихода Амариллиса? Лорес не мог предугадать действия лорда-посла или же попросту гнал от себя столь вероятное развитие событий. Частое глубокое дыхание не помогало успокаиваться, дурные мысли, словно черви, продолжали точить нервы.       Но он не собирался терять время зря: пытался ослабить веревки или же как-то выскользнуть из них, но те только сильнее впивались в кожу, грозя оставить после синяки и ссадины. Впрочем, это последнее, что волновало Лореса сейчас. Каждая последующая минута после ухода Рейна могла стоить жизни либо ему, либо Амаранту. Планомерно подкатывающая к разуму истерика даже начала оттеснять логичную мысль о том, что светлейшему лорду-то ничего и близко не угрожает.       Открылись двери, и в спальню вошел Ятроф. Лорес так и замер на месте в не самой удобной позе: ворочаться на кровати и пытаться освободиться при харрце, было уже где-то вне его гордости. По крайней мере, пока что.       Ятроф предпочел вальяжно усесться на рассыпанных по полу подушках, изучая обездвиженного человека неприятным цепким взглядом.       — Пришел в себя, раб? Твой друг уже добрался до предполагаемого места встречи с Амарантом. Надеюсь, им обоим понравится мой маленький сюрприз. Какой восхитительный скандал может возникнуть: претендент на трон обезображен во время нападения человека. А уж если малец и впрямь принесет мне прядь волос моего драгоценного лорда, я наконец-то смогу не волноваться о лояльности Теллура, — прищурился. — Ты смешал мне все карты, король-шлюха. Привязал к себе моего теллурца, которого я надеялся обхаживать и впредь, занял место в его постели. Хотя.. вряд ли он прогибается под тобой так, как делал в моих воспоминаниях. Скорее, наслаждается твоим телом. Хоть не шепчет мое имя в моменты нежности? — прищурился. — Все же у него явно испортился вкус. Предпочесть человека равному. Не понимаю, — покачал головой и улыбнулся. — А еще Амариллис обещал за тебя золотые горы. Когда мой царь присоединит к своей короне Теллур, я смогу стать наместником в Альмэ. Нравится идея? Мне — так очень, и чем дольше я смотрю на тебя, тем приятней она мне кажется.       Образ прогибающегося под чужими ласками светлейшего лорда, с его нежной фарфоровой кожей, тронутой на щеках холодным розовым румянцем, и гладкими белоснежными волосами, ярко вспыхнул в воображении Лореса. Мысль о том, как легко и доверчиво Амарант отдавался другому была не просто болезненной. Она злила. До той невыносимой степени, когда хочется разбить о камни пола ухмыляющееся лицо соперника. И все же, Лорес вовремя отмел от себя это. Не важно, что было раньше. И не стоит думать, как Ятроф станет править в Альмэ. Это лишь попытки задеть побольнее, нащупать нужные точки.       — Мы оба знаем, что Амарант не станет жалеть Рейна, — Лорес еще раз попробовал потянуть веревки, на сей раз напрягая все мышцы, безрезультатно. — И он бы не пустил тебя в свою постель, даже если меня бы с ним не было. Нашел бы кого-то, кто еще не успел разок ударить его в спину.       — Подумаешь, собаками его травить пытался, — фыркнул в ответ Ятроф, будто и впрямь говорил о какой-то невинной шалости. — Если бы я хотел его убить, он бы с человеком на руках далеко не ушел. Уверен, он прислушался бы к голосу разума. Ну, или я бы придумал что подостовернее.       Он поднялся и приблизился к кровати:       — Я умею быть убедительным, когда мне это нужно. И даже паинькой, — хмыкнул. — Ради места у второго трона я бы рискнул, тем более, что Амарант неплох собой и очень привлекателен ...как собеседник. Ну да ты и без меня это уже знаешь. Как, наверное, знаешь и то, что он чересчур снисходителен к людям. Вечно лезет им помогать. Наемника под крылом пригрел, теперь тебя, а сколько таких людей было у него за последние десятилетия? Нет, он попытается увещивать молодого мага. А пока он этим будет занят,... человеку помогут. Не очень честно, не очень чисто, но кто будет разбираться, если лорд истекает кровью, а рядом стоит человек?       Повисла долгая тишина, полминуты, не меньше, за которую Лорес успел изучить каждую черточку лица Ятрофа. Осознание крушения собственных надежд на возможность переговоров и мира, неизбежной смерти Амаранта и казни Рейна наваливалось на него постепенно, но давило на грудь не хуже чугунного ядра. Лорес, неожиданно даже для самого себя, рассмеялся. Громко, едва ли не на грани истерики.       — Паинькой он быть умеет! Да у тебя на роже твоей харрской написано «сволочь» огромными такими рунами. Как он вообще с тобой связался? — еще один смешок, уже тише. — Ты ведь не думаешь, что Ферн упустит этого твоего помощника? Да он к лорду даже на расстояние удара не подойдет. Мы оба знаем, кто там погибнет.       Пусть Ферна не было с ними с утра, но отчего-то Лорес надеялся, что лорд не станет и дальше блуждать по улицам без верного слуги. А уж этот человек явно стоил целого отряда.       — Хочешь отдать меня Амариллису. Хорошо! Ладно! Дерьма ты кусок. Ждешь, что я плакать буду и умолять? Да хоть казни на площади. Ты знаешь, что повстанцы только разозлятся. Посмотрим, как потом будет гореть Харр!       — Ты переоцениваешь свои силы. И силы Ферна тоже. Он всего лишь человек, — пожал плечами Ятроф. — Но ты прав, я знаю, что погибнет не Амарант. Погибнет твой сородич, обвиненный в нападении на светлейшего лорда. Это и ты прекрасно понимаешь, просто боишься выразить словами. Что до разозлившихся повстанцев... Зачем тебя казнить? Это скучно, не забавно и в какой-то мере почетно. Делать из тебя мученика? Увольте. Ты просто бесследно пропадешь для мира. И для моего теллурца.       Ятроф склонился к Лоресу, провел рукой по его груди, и северянин выдохнул, попытавшись уйти от прикосновения.       Лорес замолчал, уткнувшись лицом в предплечье. Остроухий не все учел: он не знает о Леатрисе и думает, что никто не видел, куда повели раба светлейшего лорда. Если бы еще Рейн не поступил так безрассудно, потянул время…       — И подопытный материал из тебя получится хороший. Живучий. А то моя дичь слишком быстро дохнет. Но это потом. Сейчас будем ждать ужасных новостей о нападении на Амаранта. И весть о хладном трупе неудавшегося убийцы на его руках.       — Ты думаешь, что сможешь меня напугать своими некромантскими фокусами? Мне уже начинать плакать и молить о пощаде? — зло бросил Лорес, глядя в глаза Ятрофа.       Сыпать остротами, шутить — странный способ успокоить себя и вновь почувствовать власть в своих руках, но Лорес не видел иного выхода. Его мелко трясло, а в горле встал комок, мешающий вдохнуть полной грудью.       — Ты и с Амарантом такой колючий? Мне казалось, он любит спокойных и вежливых, — харрец хмыкнул. И выпрямился, уткнувшись взглядом в окно, словно потеряв интерес к своему пленнику. — Ну вот, твой маг был редким идиотом. Но Амаранта я недооценил, где он только достал этот отражающий амулет... Теперь на площади шум, гам, стража, обгорелые останки. Но теллурец пойдет искать тебя в тот заброшенный дом, не ко мне.       Очередная шутка так и осталась невысказанной. Лорес не смотрел на Ятрофа, боялся, что тот заметит отголоски приближающейся истерики, станет торжествовать. Рейн мертв? Они ведь только обрели друг друга снова, а теперь… это? В груди Лореса расползалась пустота. Болезненная и тягучая, словно смола, не позволяющая думать ни о чем больше, кроме утраты. И хуже всего осознавать, что это именно он не уберег, не предупредил, не спас. Собственная судьба сейчас уже не казалась ему такой важной.       — Оставлю тебя наслаждаться ожиданием, — произнес Ятроф, снизойдя до того, чтобы посмотреть на Лореса впервые после полученной новости. — Когда вернусь, расскажу тебе все. В мельчайших деталях и подробностях. Как об Амаранте, так и об оставленном на мостовой столице опаленном пятне, бывшем магом-торопыгой, — хмыкнул и действительно ушел.       В одиночестве Лорес провалялся недолго. Слуга, привязывавший его к кровати, сунулся в комнату через пару минут и остался подпирать собой дверной косяк, глядя на человека. Одного присутствия этого эльфа хватило, чтобы Лорес не смел выплеснуть хоть малую часть своего горя. Он неподвижно лежал на кровати и, лишь изредка моргая, безразлично изучал взглядом изящные линии лепнины, украшавшей потолок. А в голове Лореса происходил настоящий ураган. Он представлял себе, как ловко Ятроф способен заговорить зубы Амаранту, как то, что осталось от Рейна, скормят собакам, как его самого просто забудут, сочтут пропавшим в застенках эльфийской столицы.       Через часа полтора, когда солнце, до того освещавшее лишь подоконник, понемногу добралось до лица северянина, слугу сменил уже знакомый Лоресу короткостриженый маг. Отправив караульного отдыхать, Соль помялся у дверей пару минут и, наконец, подошел ближе к кровати.       — Лорес? — более идиотского вопроса этот теллурец, видимо, выдумать просто не мог. Но зачем-то все же его задал.       Только теперь Лорес наконец перевел холодный взгляд на нового гостя. Тихий и спокойный голос мага не внушал опаски, но сейчас Лорес готов был ненавидеть любого остроухого, рискнувшего подойти.       — Ну да, меня так зовут. Отец будто специально подбирал имя так, чтобы эльфам было легко выговаривать. Нужно было больше согласных напихать, — очередная горькая шутка сорвалась с губ сама собой. Лорес не хотел говорить. Тем более с помощником Ятрофа.       — Без резких движений, договорились? — Соль коснулся узла, принявшись со знанием дела его развязывать. — Светлейший лорд сказал, чтобы ты не волновался, все живы, — прошептал едва слышно.       — Что? — переспросил Лорес, не совсем осознавая, что этим хотел сказать эльф. — Хватит с меня ваших игр. Ты на Седума работаешь. Так весело издеваться над людьми?       Веревки, наконец, отпустили затекшие руки, но на мага Лорес не кинулся. В этом не было никакого смысла. Его смерть ничего не исправит. Северянин только отодвинулся от него, пытаясь привести в чувство онемевшие мышцы.       — Я не издеваюсь, но собираюсь уходить. Ятроф хранит в своем столе переписку. Если ты заберешь ее с собой, Амарант найдет, куда пристроить полученные новости, — Соль выпрямился и, сложив руки замочком перед собой, стал похож на хрупкую статуэтку, если бы еще не нашептывал что-то.       Лорес нахмурился. Доверия к этому магу он так и не начал испытывать. Мало ли, вдруг это очередная уловка Ятрофа или еще кого-то из здешних змей?       — Если это очередное эльфячье вранье, я сверну тебе шею. Терять мне нечего, и твоя магия не поможет, — грубо предупредил Лорес.       Впускать в сердце надежду пока было рановато, пусть она уже ярко вспыхнула в груди. Только когда сам увидит Рейна живым, тогда и поверит.       Соль неторопливым шагом покинул спальню, все так же продолжая шептать себе под нос слова, значения которых Лорес не понимал. Севреянин же подошел к письменному столу. "Разве у магов не должны на таких вещах охранные заклинания стоять?", — с сомнением подумал Лорес, но за ручку все-таки потянул. Ящик открылся с глухим звуком, но ни огнем в вора не кинул, ни молнию в него не выпустил. Не разбирая бумаг, Лорес сунул всю кипу за пояс и поспешил вниз, следом за странным магом.       Дом словно погрузился в оцепенение. За все время пути Лоресу никто не попался навстречу.       Не пытаясь завести разговор, Соль повел Лореса по улице в сторону, противоположную дворцу. Примерно туда, где, как прикинул Лорес, должен был находиться дом Амаранта. Человек не противился, желая поскорее оказаться подальше от этого проклятого особняка. Перед глазами все плыло от волнения, и хорошо, что прохожие мало обращали внимание на очередного раба в ошейнике, плетущегося за обеспеченным теллурцем, да и маг быстро свернул с главной улицы в узенькие переходы между домов. Через квартал от особняка Ятрофа, Соль молча снял с тощих плеч плащ и протянул его человеку.       — Лицо закрой. Я не Леатрис, чтобы личины надевать. Это его конёк.       Упоминание знакомого имени чуть растопило лед недоверия. Лорес взял из рук Соля плащ и накинул его на себя: светить лицом действительно не стоит. Он спешно шел вслед за эльфом, продолжая растирать запястья. Веревки до сих пор чувствовались, а на коже начали проявляться фиолетовые кляксы синяков. На костяшках кожа и вовсе стерлась, но это была меньшая из забот Лореса. Еще и скула побаливала... Крепкий у того слуги удар.       У дома Амаранта было людно. Особняк окружила городская стража, словно вознамерившись опекать светлейшего лорда от покушений на его жизнь. Толпились зеваки, всегда падкие до зрелищ. Сам лорд, конечно же, находился отнюдь не на улице, скорее в глубинах дома.       — Давай плащ и иди в дом. Только не останавливайся, ради всех богов, в каких бы ты ни верил, — напутствовал его Соль, держась в тени домов и не выходя на свет.       Идти через эту толпу к дому? Его хоть пропустят? Лорес с сомнением покосился на мага, но тот, как всегда, всем видом выражал полнейшее безразличие.       — Спасибо, — буркнул Лорес и, расстегнув лишенную украшений фибулу плаща, подал его Солю.       К воротам он направился весьма уверенно и, судя по лицам эльфов в толпе и прокатившимся шепоткам, в нем опознали того самого раба светлейшего лорда. Возможно, именно потому и не остановили. Наконец, он пересек двор, открыл тяжелые двери и замер перед главной лестницей, не зная даже куда идти и что делать. Наверх, в покои лорда? Тяжело вздохнув, Лорес начал подниматься по каменным ступенькам. Специально не торопясь, будто желая оттянуть тот миг, когда все окончательно прояснится.       — ...быть внимательнее, — донеслось до его ушей окончание фразы Ятрофа. Харрец разговаривал с Амарантом в коридоре. Тот не пожелал пустить Ятрофа даже на порог своих покоев? — Я слышал, это был человеческий маг. Тебе бы стоило лучше беспокоиться о безопасности, Амарант. Мне отнюдь не безразлично, что с тобой будет.       Лорес замер, пока его не увидели. Первая мысль была вполне разумна: спуститься вниз и спрятаться где-то, где Ятроф точно случайно не окажется. Но нет. Любопытство взяло свое. Лорес продолжал подслушивать разговор лордов из-за угла, твердо решив, что уйдет, как только услышит интересующие его ответы.       — Конечно, — голос светлейшего лорда звучал почти язвительно. — Если со мной что-то случится, ты будешь непомерно горевать первые несколько минут. Куда ты увел моего раба, который должен был ждать меня в доме, снятом Бересклетом?       — Я тут при чем? Это ведь твой менестрель, твой раб, мне до них какое дело? — изумился Ятроф вполне натурально. Можно было бы и поверить, пожалуй. — Э-эй, не надо рукоприкладства!..       — Если с моим северянином что-то случится, ты ответишь. Тебя видели, знаешь ли. И маг вполне мог быть под внушением. Мне ли не знать, на что способны некроманты Харра? Я не буду доказывать твоей вины, Ятроф. Но если я вовремя брошу обвинение, тебе придется доказывать, что ты тут не при чем, — нежный голос Амаранта плохо сочетался с его словами. — Попробуем еще раз? Где мой человек, лорд-посол Харра?       — Сбежал, наверное. Или пошел веселиться в бордель, — короткая пауза. — Откуда мне знать, где носит твоего раба? Или ты хочешь сказать, что я должен присматривать за ним? Тогда значит ли это, что ты снова будешь ждать меня в гости?       Ответ последовал не сразу, но Лорес отчетливо услышал, как запела медленно извлекаемая из ножен сталь клинка.       — Если через полчаса я не увижу своего раба, ты пожалеешь, что посмел привести его в свой дом и дотянуть до спальни. Такие слова тебе понятны?       — Ты собираешься угрожать оружием магу?       — Я собираюсь намекнуть, что оружие может оказаться быстрее твоих пассов. И — да, я готов ссориться с тобой из-за этого человека. Так что лучше не начинай снова и просто верни мне моё.       — Да зачем он тебе? Он быстро состарится, даже если не умрет преждевременно! — неожиданно Ятроф не сдержался. — Ты ему не нужен! Подумаешь, страсть на пару ночей. Он — человек! Какой от него прок? Или ты опять станешь разводить философию и рассказывать, что любят не за что-то, а вопреки всему?       — Не буду, — Амарант фыркнул. — Я стал старше на двадцать лет, знаешь ли.       — Так что? — голос харрца зазвучал спокойней. — Зачем тебе этот быстропортящийся человек с рабским ошейником? Красоваться перед толпой? Планировать отступление после смерти короля? Ну не скрашивать же ночи! Надо совсем плохо тебя знать, чтобы купиться на эти сплетни. Поверю, что переспали однажды, ну дважды. Но не больше. Неужели он настолько лучше меня?       — Он лучше, Ятроф, — ответил Амарант, а сердце Лореса невольно ёкнуло, пусть он и осознавал, как глупо верить сказанному во время ссоры двух бывших любовников. — Он искренен. И рядом с ним я перестаю ощущать себя погребенным заживо в перипетиях политики при дворе. А теперь иди домой и убедись, что Лорес доберется до моего дома без приключений.       Хотя слова Амаранта и казались искренними, Лорес бы не стал надеяться на это. Чувства? Нет, лорд не мог испытывать их к тому, кто младше его на столько лет, да еще и состарится и умрет раньше, чем Амаранту стукнет триста. Это была только уловка для того, чтобы задеть Ятрофа. По крайней мере, Лорес старательно убеждал себя в этом.       — Да вы оба чокнутые! Как ты ему в глаза смотреть собираешься? Ты его мальчишку размазал по мостовой, разве что пепел остался.       Планы скорее скрыться оказались нарушены упоминанием Рейна. Лорес, кажется, даже забыл, как дышать. Вот сейчас правду скажут... Или же опять наврут с три короба ради того, чтобы уязвить друг друга.       — Так и собираюсь: глаза в глаза, — в голосе светлейшего лорда скользнула усмешка. — Вообще, тебя это не касается. Хватит тянуть время. И да, если я обнаружу, что за время твоей беседы со мной у тебя успел погостить Амариллис, я сильно расстроюсь, — судя по звуку, оружие наконец вернулось в ножны.       — Я понял тебя. Пойду, поищу твоего раба в моем доме. Вдруг он проник туда каким загадочным образом. Как этот твой убийца — на площадь перед дворцом, — прошипел Ятроф. — Так глупо распорядиться свободой!       — Что ты вообще знаешь о свободе? — тихо проронил Амарант в ответ. И замолчал.       Послышались торопливые шаги: харрец направился прочь, закономерно имея все шансы наткнуться на Лореса, если тот останется торчать за углом. Куда прятаться? Бежать вниз было уже поздно. Из мебели рядом стоял только старый шкаф, для того, чтобы вместить человека, не годный, но зато достаточно широкий. Лорес понадеялся, что Ятроф разозлен и не станет приглядываться, а потому живо спрятался за мебель, старательно вжимаясь в стену, чтобы со стороны коридора его никто не увидел.       Его расчет оправдался: дуракам иногда везет. Ятроф и впрямь слишком сосредоточенно смотрел вперед и по сторонам не осматривался. Едва харрец скрылся за пролетом, Лорес вышел из своего тайника и поспешил в коридор.       Амарант все так же стоял, глядя в широкое окно. Даже стоя на расстоянии пары шагов от светлейшего лорда, Лорес смог приметить Соля, прячущегося в тени по другую сторону улицы.       Лорд протянул руку, задергивая тяжелую гардину, и обернулся. Лорес замер, вглядываясь в его красивое лицо, сегодня отмеченное ужасной усталостью. Хотелось подойти, обнять, успокоить — желание заботиться и оберегать на миг вытеснило кошмар собственных переживаний и гору незаданных вопросов. Слишком беззащитным показался Лоресу светлейший лорд Амарант из дома Полыни.       — Вам повезло, что харрец не наставил магических ловушек на свои документы, — Лорес хотел улыбнуться, но как-то не получилось.       Он достал бумаги из-за пояса и протянул лорду. Будто бы ничего страшного не произошло, хотя хмурое выражение лица и говорило об обратном.       — Он всегда пренебрежительно относился к переписке, — отозвался в ответ Амарант, принимая бумаги из рук Лореса. — Прости за то, что тебе пришлось пережить в эти несколько часов. Я должен был предусмотреть, что Ятроф захочет проследить за нашими перемещениями по городу более деятельно.       Свободной рукой светлейший лорд притянул Лореса к себе вплотную. И положил голову ему на плечо. Лорес не стал противиться такому порыву, но свое желание успокаивающе пригладить серебрящиеся в полутьме волосы сдержал.       — Рейн слегка обжегся, но через пару дней и следа на коже не останется. Соль знал, что на мне отражающий амулет, так что прикрыл юнца своим щитом. Частично. Кроме плеча, на котором висел шпион Ятрофа.       — Спасибо, — Лорес облегченно вздохнул, лишь теперь окончательно поверив в то, что все живы.       Так и не дождавшись ответной реакции, кроме слов, светлейший лорд отступил от Лореса:       — Сегодня остаемся в доме на почти осадном положении. Царь выделил целую толпу соглядатаев, чтобы никто не посмел покуситься на меня снова. Так что до утра пристойно отсиживаемся в четырех стенах, — голос Амаранта был отнюдь не так бодр, как он хотел показать. Все же лорд изрядно изнервничался на площади. — Непристойностей, как я подозреваю, тебе предлагать не стоит?..       Дурацое желание воспользоваться Амарантом, как дружеской жилеткой, было решительно откинуто, хотя взгляд Лореса все равно выдавал все чувства, как бы он их не пытался затолкать в дальний угол. Чего-то Ятроф таки добился: Лорес старательно балансировал на грани срыва.       — Мне просто нужно побыть одному. Все в порядке. Простите.       Голос дрогнул, но Лорес смог с собой совладать. Показывать еще больше слабостей он был не намерен.       Амарант покачал головой:       — Нет, как раз одному — не стоит. Идем, — спорить с таким тоном было сложно. Вроде и не приказ, но уже и не просьба. Эльф взял Лореса за руку и повел прочь от окна, сопротивляться Лорес не стал лишь потому, что слишком устал. Хотя общество Амаранта становилось почти пыткой: он не мог себе позволить еще большую слабость перед этим эльфом. И так уже неизвестно насколько низкого тот о нем мнения.       В полумраке комнат, обеспеченном заранее наглухо закрытыми окнами, Амарант довел его до спальни.       — Устраивайся на кровати, — и вышел в кабинет, чтобы вернуться с бутылкой вина. — Останешься один — загонишь себя еще сильнее. Хочешь, я пообещаю, что забуду все, что ты скажешь мне до рассвета?       Кровать была мягкой, но Лорес будто бы приземлился на тысячи иголок. Он старался держать осанку, но тело все равно очень желало ссутулиться, словно стремясь стать меньше, незаметнее.       Лорес сдавленно посмотрел на Амаранта и покачал головой. Лорд не должен жалеть его. Король не может вызывать жалость. Как говорил отец, это унизительно. Лучше бы дал отсидеться в одиночестве.       — Что вы хотите услышать? Как меня Ятроф мучил? Он был ничуть не грубее вас в день триумфа.       Амарант скинул верхнее хо, оставаясь в чем-то приемлемо домашнем. И сел на кровати рядом с Лоресом:       — Я хочу услышать всё, что ты захочешь рассказать. Даже если это будет сердитое дыхание, — сделал первый глоток прямо из горла бутылки, и протянул тяжелый сосуд Лорессу. — Тебе не надо притворяться и держать лицо. Отсутствие стыда и совести или несгибаемая воля одинаково хороши для толпы подданных, но мне ты не король. И нет ничего зазорного в том, чтобы сесть, как удобно, и дышать, как дышится.       Нервная дрожь выдавала храбрящегося Лореса с головой. Он нехотя взял бутылку из рук светлейшего лорда и тут же отпил. Сладкое. На этот раз неразбавленное.       — Нет. Король должен всегда быть королем. Он уже не человек и не имеет права на... подобное, — несмотря на желание напиться, Лорес сжал горло бутылки до боли в подрагивающих пальцах. — Он защитник своего народа. Гарант его... свободы, бесы бы все это побрали.       Не выдержал — выпил еще, хотя этого мало для того, чтобы впасть в беспамятство. Держать себя под контролем, не рыдать, никак не проявлять своих переживаний — он повторял себе это, как мантру, но сегодня эмоциональные горки выдались слишком уж крутыми. Выдавить из себя обычную шутку и улыбнуться не удавалось, скорлупа дала трещину.       — А я никого не могу защитить. Из-за меня только погибают те, кто мне доверился. Если бы не вы, лорд, то и Рейн был бы мертв! Потому что я ничего не смог сделать! Все, чего я добился, — угодил в постель к эльфу. Правильно Ятроф меня назвал... Как там? Король-шлюха, точно!       Раздался истерический смешок, а затем Лорес отдал бутылку обратно в руки Амаранта и резко встал с кровати. Сделал несколько раздраженных шагов и застыл, пряча лицо в руках.       — Вы говорили ему, что я искренний. Это неправда. Я лгу своим людям, себе, да и вам тоже. О Единая, лучше бы я действительно попал к Амариллису.       Амарант поднялся, отставил бутыль ближе к ножке кровати и в два шага оказался за спиной Лореса, обнимая того за плечи, прижимаясь к его спине, но ничего схожего с постельными ласками в этом движении не было.       — Ты не прав, Лорес Шафт. Король — защитник своего народа, и зачастую — символ. Только будь ты королем, сильнейшим магом или величайшим воином, никто не сможет защитить всех один. Стоит довольствоваться тем, чтобы защитить самых близких и самых нужных. А их ты защитил. Тебе так не кажется? Единственным доступным тебе сейчас способом, но ты сделал всё, что было в человеческих силах. И достиг успеха.       — Прекратите, — Лорес отстранился, но зато обернулся к светлейшему лорду лицом. — Вы все сделали, а я только ухудшал ситуацию. Не нужно врать мне ради того, чтобы успокоить.       Лоресу до безумия хотелось крепко обнять Амаранта и позволить ему проявить сочувствие, но он знал, что этого не заслужил. Какие бы мотивы не двигали Амарантом, он был слишком желанным сейчас для короля-неудачника.       — Вы можете избавиться от всех проблем хоть завтра. Отдадите меня Амариллису, практически купите его так... А повстанцы перенесут мою смерть. Иногда лучше мертвый король, чем живой.       — Ты так и не понял? Хорошо, я скажу прямо. Мне не было бы дела до Рейна: магом больше, магом меньше. Я мог не остановиться, проезжая мимо Нейта, — Амарант поймал взгляд Лореса и теперь смотрел, не отводя взора. — Я озаботился их жизнями в первую очередь потому, что тебе они не безразличны. Потому что ты скорбел бы, если бы они погибли. И ты говоришь, что только ухудшил ситуацию, а теперь предлагаешь отдать тебя Амариллису? — фыркнул. — Хватит бежать от самого себя. Жизнь человека слишком кратка, чтобы тратить ее на метания и игры в кошки-мышки с придуманными угрызениями совести. Лорес очень хотел бы отвести взгляд и не слушать все это. Тревожный колокольчик в голове упорно твердил, что без причины чувства у этого эльфа не могли появиться. Никогда и никто не мог любить Лореса просто так. Он был выгодным вложением: тем, кто осуществит мечты отца, удачной партией для юной невесты, щедрым королем, раздаривающим землю и освобождающим рабов. И Лорес знал, что мельчайшая ошибка заставит всех отвернуться. Этот же пытается доказывать что-то немыслимое.       Вдруг Амарант сделал шаг вперед. Внезапное объятие и нежный поцелуй, растворившийся в сумерках… Это стало последней каплей, натянувшаяся до предела струна лопнула. Лорес порывисто ответил, растерянно сжимая плечи лорда. Отстранился он лишь спустя пару мгновений, чувствуя, что эта ласка принесла с собой лишь пустоту, но говорить дальше Лорес не мог и не хотел. Все после. Сейчас воспаленный разум северного короля вертелся лишь вокруг горячей воды в бадье и мягких объятий кровати. И все же, слова Амаранта неприятно кололи в груди, намекая, что мысли об этом не оставят Лореса, пока он не решит, как поступить правильнее и честнее по отношению ко всем.