Правда или Действие

      Обычно, для любителей отрываться каждую пятницу, бар — это идеальное место. Там они обсуждают рабочую неделю с друзьями и коллегами, напиваются, ведут себя шумно и им весело. А на утро следующего дня у них головная боль и, как бонус, незнакомец в постели, если они, конечно, были в меру развязны. Иногда им бывает стыдно, а иногда им наплевать на то, что они творили прошлой ночью в каком-то там баре. Эти люди расслабились. Они отдохнули и готовы начать новую рабочую неделю сразу же как закончится похмелье и воскресенье. Но для мира большого бизнеса бар ― это нечто большее. Там не только отдыхают.       Я и мои подруги сидели в баре «Бархат». Это один из самых модных и известных баров деловой части Майами. Именно в таком месте заключаются настоящие сделки и начинается овертайм в игре за большие деньги. Здесь создаются и находятся необходимые для бизнеса связи. И именно здесь, каждую пятницу, «беснует» верхушка офисного планктона, самые топовые из топовых менеджеров. Такие как я и мои девочки.       Приглушенный свет, легкие джазовые композиции, создающие интимную обстановку, и деревянная полированная мебель, обитая черной кожей, делали это заведение для меня эстетически притягательным. Обычно это место будоражит меня открывающимися перспективами, но сегодня я чувствовала себя слишком… незаинтересованной. Дайна, Нормани, Элли и я собирались здесь почти каждую пятницу, чтобы отдохнуть и расслабиться после окончания рабочей недели, обсудить последние новости и события из жизней друг друга и, разумеется, найти новые связи. Но конкретно сегодня мы отмечали наши «пять лет дружбы».       Я познакомилась с этими девчонками, когда пришла после колледжа на работу в фирму недвижимости «Cooper & Co». Мы — я, Дайна и Нормани — пришли в нее зелеными ассистентами. Нас вверили в маленькие и хрупкие руки Элли, и она учила нас как правильно вести себя в мире большого бизнеса. И вот спустя годы мы все еще были вместе. Больше мы не были глупыми интернами, и каждая из нас занимала в фирме более высокий пост. Мы пробились. Как я и говорила, мы — «верхушка». И официально сегодня мы справляли годовщину нашей дружбы, но не официально все это было лишь предлогом для того, чтобы я не сидела дома.       Последние несколько недель у меня была легкая форма депрессии и, как выразилась Дайна, «настолько кислая рожа, что тебе хочется врезать». Я хотела сутками сидеть в своей новой квартире в миленькой пижамке, смотреть глупые романтические комедии и есть килограммы мороженного, которое отлично помогает мне пережить боль от расставания с моей последней девушкой. Разумеется, верные подруги не могли дать мне «дальше тухнуть» дома и вытащили в бар «на праздник».       Через некоторое время, когда мы уже вдоволь наболтались и подвыпили, девочкам захотелось повеселиться по-настоящему. Нормани предложила нам сыграть в игру «правда или действие». Эту идею с энтузиазмом поддержали Дайна и Элли, но не я. Я люблю своих подруг, но, увы, у меня не было никакого желания как-то веселиться и что-то делать. Я хотела снова укрыться в своей пещере и продолжить дальше зализывать свои раны весь этот долгий вечер. Но это были бы не мои подруги, если бы они не попытались убедить меня сыграть. ― Ну же, Мила! Правда или действие? ― с широкой улыбкой спросила Дайна. ― Боже, Дайна, могу ли я просто выпить и уехать домой, а не заниматься этой детской фигней? ― я закатила глаза и сделала глубокий успокаивающий вдох.       Мой голос звучал тихо и устало, но внутренне я кричала что-то типа «хочу в кроватку, а не зависать здесь еще хрен знает сколько времени». ― Ты же знаешь, что детского в этой игре никогда и ничего не было, ― усмехнувшись, возразила Нормани.       Хм, действительно. Я вспомнила, как в школьные и студенческие года все любили играть в эту игру на вечеринках. Любили, потому что в ней действительно было мало детского. Именно благодаря этой игре я впервые и поцеловала девушку. Мне пришлось признать правоту моей темнокожей подруги, но я все равно не хотела играть. ― Да ладно тебе, Камила! Сыграй с нами, ― попросила Элли.       Эта девушка с ангельской наружностью умоляюще смотрела на меня своими темными глазами. Какая-то часть меня взревела от разочарования и злости. Решение было принято. Я бы никогда бы не смогла отказать своей миниатюрной подруге. И она прекрасно это знала и бесстыдно этим пользовалась. Может не такой уж она и ангел? ― Ладно, Элли, ― спустя минуту выдавила я. ― Скажи, Мила, ― Нормани улыбнулась шире, ― Если Элли попросит тебя выпрыгнуть из окна, ты сделаешь это? ― Мы, вроде как, еще не начинали игру, так что отвечать я не обязана, ― я улыбнулась и потянулась к своему бокалу с шампанским.       Кстати, вероятнее всего я бы сделала это для нее. Наверное, даже для любой из них. Не сегодня правда, но тем не менее. ― Окей, ты права, ― согласилась Нормани, ― Так что ты выбираешь? Правду или действие? ― О Господи! Я пожалею, что ввязалась в это, ― мне понадобилось сделать глоток шипучего напитка прежде чем ответить, ― Пусть будет действие.       И игра началась.

***

      Час спустя все мы были намного менее трезвыми чем тогда, когда игра только начиналась. Играть было весело. Мне даже пришлось признать это вслух. Мы задавали исключительно «недетские» вопросы друг другу, если выпадала «правда». Даже скромная, почти святая, Элли, пусть и не без смущения, поддерживала такую стратегию игры. И это было забавно. Если выпадало «действие», то обычно желание было связано с выпивкой. В этот вечер наш столик был самым шумным в баре, многие на нас глазели, но нам было наплевать.       Наше веселье прервал звонок от жениха Элли. Она попросила нас заткнуться и только после того, как мы замолчали, подняла трубку. ― Да, милый? ― нежным голосом спросила Элли. Я, Дайна и Нормани с трудом сдерживали свое беспричинное хихиканье, ― Нет, я с девочками. Да, мы празднуем. Нет-нет, я в порядке, ― она бросила на нас свой грозный взгляд, который, увы, у нее никогда не получался, ― Думаю через час или около того. Да, и я люблю… ― Твой член! ― неожиданно выкрикнула в трубку сидящая рядом с Элли Нормани, ― Трой! Она сказала, что ты хорош…. ― покрасневшая Элли увернулась от Нормани, встала со своего места и молча ретировалась, испепеляя своими темными глазами смеющихся нас. ― Она тебя убьет, ― почти умирая со смеху, выдавила из себя Дайна, ― Или завалит бумажной работой. ― Кто? Эллисус? Не. Она любит меня, ― самоуверенно сказала Нормани, допивая свой коктейль, ― Любит всех нас. Ну, вы знаете, типа, как Иисус.       За столиком снова поднялся громкий смех. Праведность Эллисон была чем-то вроде нашей вечной темой для шуток. ― Нормани Кордей Хамильтон, я прибью тебя! ― раздался разгневанный возглас вернувшейся Элли. ― Ой-ё-ёй! ― Я сжала губы, сдерживая улыбку.       Дайна тоже пыталась сдержать смех. Она надула щечки и выглядела до смешного очаровательно. ― Проооостииии, ― протянула Нормани, ― Соблазн был так велик! Я не сдержалась. ― Ладно, черт с тобой, ― Элли покачала головой и взяла свою сумочку с кресла, ― Я, пожалуй, поеду. ― Погоди! Как так? Я четко слышала, что ты сказала что-то еще про час с нами, ― пробормотала Дайна. ― У нас завтра днем смотр часовни. Надо отоспаться. Будет неудобное, если святой отец поймет, что невеста пришла с похмельем, ― сухо произнесла Элли.       На меня вдруг напала тоска из-за этих упоминаний о свадьбе. У Элли был Трой, Нормани и Дайна были друг у друга. А мои очередные отношения потерпели крах. Я не то чтобы завидовала, просто чувствовала себя одиноко и… неловко?.. Не могу даже описать эти тяжелые чувства внутри меня. ― Ладно, но давай хотя бы выпьем еще по одному. От этого хуже не будет, ― попросила Нормани, ― Мила даже сходит к бару, чтобы все быстрее заказать, правда, Мила?       Я рассеяно кивнула в подтверждение. ― Окей, но только один коктейль. И быстро. Трой послал за мной водителя. Машина приедет через десять минут, ― Элли опять села в свое кресло, ― Я буду маргариту. ― Мне джин-тоник, ― заказала Нормани. ― А мне возьми маи таи, ― попросила Дайна.       Я поднялась с кресла, поправила свое облегающее красное платье и направилась к бару. Бар находился в другом зале, в котором было светлее и многолюднее. Я встала у стойки и стала ждать пока кто-нибудь из барменов освободится, чтобы принять у меня заказ. Спустя пару минут ко мне с широкой улыбкой направился симпатичный бармен и я мысленно застонала. Мне пришлось сегодня заигрывать с ним для выполнения «действия», и я чувствовала, что слегка перестаралась. Я приняла решение быстро сделать заказ и уйти, не дав ему и слова вставить. ― Прости, не мог бы ты…. ― Колин, налей мне Джеймсон, ― меня перебил низкий женский голос, раздавшийся за моей спиной, ― И бокал «Ламбруско Кальдирола» для девушки.       Я обернулась, чтобы посмотреть на наглую любительницу перебивать, и я точно не была готова к тому, что увидела. Кажется, моя челюсть упала на пол. Сказать точно было сложно, ведь мой мозг перестала вообще что-либо воспринимать, а из пяти чувств осталось только зрение. И то, все что я сейчас видела ― это девушка в свободном легком белом платье до колен. Ее бледное лицо, с мягкими округлыми чертами, которое обрамляли темные длинные волосы. Идеальные розовые полные губы, которые хотелось попробовать на вкус. И глаза. Яркие, красивые и безумно глубокие. В них была целая галактика. Зеленая галактика. Все остальное, вокруг нее, было лишь размытым и блеклым пятном. Не знаю сколько я на нее пялилась, но я вдруг осознала, что мне не хватает кислорода. Я перестала дышать и даже не заметила этого. Мои губы раскрылись, и я сделала глубокий и шумный вдох. Мир вокруг меня начал приобретать свой прежний вид. Девушка медленно подошла ко мне ближе и заняла место слева от меня. ― Надеюсь тебе нравится сладкое красное вино, ― она соблазнительно улыбнулась, ― Ты ведь не против, если я угощу тебя, и мы немного поболтаем?       Казалось бы, обычные слова. Нечто подобное я слышу, как минимум трижды в месяц. Либо в этом же баре, либо на мероприятиях проводимыми фирмой, когда ко мне подкатывает очередной «альфа-самец». Тривиальность. Но это не было «детка, я хочу трахнуть тебя и оставить очередную зарубку на спинке своей кровати». Это было вежливое предложение приятно провести время в приятной компании. Не знаю почему это ощущалось именно так. Может дело в интонации, в мягких и томных нотках ее голоса? Я залилась румянцем, когда в моей голове пронеслись эротические картинки того, как мы могли бы «поболтать». Со мной такое было впервые. Это меня беспокоило. К тому же, что-то подсказывало мне, что я должна уйти от нее, как можно быстрее. Но время шло, а я продолжала молча смотреть на нее, пока с трудом не отвела взгляд и не попыталась собрать мысли воедино, чтобы хоть что-то ответить. ― Извини, но я здесь с друзьями. Не думаю, что могу их бросить и уйти болтать с незнакомкой, ― я с сожалением покачала головой и смущенно улыбнулась.       Брюнетка улыбнулась шире. ― Да, друзей бросать действительно нехорошо. Но они ведь не умрут, если ты отлучишься ненадолго. Кстати, я Лорен. А ты? ― она вопросительно посмотрела на меня и прикусила губу.       В моей голове завыл сигнал тревоги: «Внимание! Опасность! Срочно делай ноги!». И такое со мной тоже было впервые. Но знаете, что? Нахрен этот сигнал! Черт, как что-то столь обыденное, как закушенная губа может заставить все в животе сжаться и затрепетать? В тоже время я понимала, что все эти предупреждения исходят от моего израненного сердца. Но сделать я уже с собой ничего не могла. Я собиралась ей ответить. ― Эй, Камила, маргариту отменяем. Элли тебя не дождалась, ― Нормани появилась совершенно неожиданно рядом со мной, прерывая меня, ― Кто твоя новая знаком… ― она посмотрела на Лорен и довольное выражение ее лица превратилось в изумленное, ― Лоло?       «Лоло?» Чего? ― Мани-Беар? ― Лорен тоже выглядела очень удивленной.       Стоп. Я была в замешательстве. Эти двое, они что знакомы? ― Охренеть! ― Нормани счастливо вскрикнула и бросилась обнимать брюнетку.       Теперь я была в еще большем замешательстве. Видите ли, Нормани не из тех, кто легко и просто обнимает людей каждый раз. Ее объятья — это редкость, даже если вы с ней лучшие друзья. Уж я-то знаю. Поэтому ее действия нечто охренеть насколько странное. ― Гребанный Иисус! ― Лорен радостно улыбалась.       Эта искренняя и широкая улыбка меня убивала. Но у меня был к ним обеим вопрос, который не дал мне слишком долго думать об этом. Какого хрена тут творится?