Хроники Смертельной Битвы. Часть 5. Смертоносный Альянс

В тот день Джайдис, старшая дочь Императора, была в гостях у своего отца в Огненном Дворце. С момента окончательного примирения с Шао Каном она часто приезжала на Куэтан; как ни странно, но девушка быстро нашла со своим отцом общий язык, и оба долго удивлялись тому, что в силу собственной былой глупости и домыслов так долго друг с другом не общались и друг друга ненавидели. Весь день Джайдис провела со своим младшим братом Суэ, а поздно вечером хотела было зайти к отцу, но не нашла Императора в его покоях. После этого она заглянула в комнату своей сестры Мэан; та сидела за компьютером в компании Сариллайн, одной из дочерей Шэнг Цунга, и увлеченно рассматривала что-то на экране. — Мэан, прости, что отвлекаю, а ты не знаешь, где папа? — спросила Джайдис. — Он на третьем этаже, в угловой комнате, у них с Шэнгом какой-то очень важный гость, — ответила Мэан, не оборачиваясь. Джайдис тихонько, чтобы не мешать сестре, закрыла за собой дверь и пошла вверх по лестнице; конечно, отвлекать отца во время важной встречи она не собиралась — просто решила зайти на пять секунд пожелать спокойной ночи, а потом сразу пойти спать — успеют и за завтраком наговориться, а Джайдис была по природе жаворонком и привыкла ложиться рано. Подойдя к двери комнаты, девушка увидела пробивающуюся из-под нее полоску света и нажала на ручку; шагнув внутрь, она увидела ужасающую картину и от испуга потеряла дар речи — так и осталась стоять на пороге с раскрытым ртом, но не смогла даже закричать, бессильно опустив руки. Ее отец лежал на полу, не подавая никаких признаков жизни, а вокруг растеклась огромная лужа крови. В этот момент премьер-министр повернул голову на скрип открывающейся двери и увидел Джайдис. Ему показалось, что девушка близка к тому, чтобы упасть в обморок, темные глаза ее блестели, словно стоячая вода в озере, но взгляд при этом был какой-то невидящий. — Шэнг, ты кретин, я же говорил тебе — закрой дверь, вдруг кто войдет, — недовольно буркнул Эсмене. — Мне теперь все переснимать из-за твоей безалаберности. — Да ладно тебе, вот как раз и первый заложник пожаловал, — ответил Шао Кан, поднимаясь с пола и вытирая с лица кровь. — Только Шэнгу, я так думаю, не помешает притащить сюда еще одного потенциального кандидата на сковородку. Джайдис немного отошла от первоначального шока. — Вы… что вы тут наделали? — А твой папа мне говорил, что ты вроде тоже в душах читать умеешь, как Шэнг, — изумился Эсмене, параллельно копаясь в настройках видеокамеры. — Неужели до сих пор не догадалась? Мы снимаем для твоего дорогого дядюшки Рейдена фильм в подарок с целью над ним приколоться, пусть подумает, что его братец отдал концы, и от души порадуется, а то у него так мало хорошего в его жалкой жизни. — Джайдис, раз уж ты пришла и раскрыла нашу тайну, то нам не помешает твоя помощь, — обратился к дочери Император, после чего вкратце изложил ей суть плана по инсценировке дворцового переворота и воскрешению Онаги. — Мы поначалу думали снимать веселое кино с меньшим числом участников, но сейчас я думаю, что куда более эффектной будет расширенная версия постановки. — С элементами драмы! — торжественно добавил Эсмене. — Безусловно, к тому же она и выглядеть будет гораздо правдоподобнее! — подтвердил Куан Чи. Тут Джайдис наконец обратила внимание на придворного мага Шиннока. — Папа, скажи на милость — ты что, с катушек съехал, что собираешься пойти в Сарну с этим милым товарищем и еще всерьез надеешься на его помощь? — Да что ты вообще обо мне знаешь? — Куан Чи демонстративно обиделся, сложив на груди руки. — Нашли время и место, заканчивайте ругаться, — остановил их Шэнг. — Давайте все-таки перейдем к делу, а то мы так еще триста лет ничего не снимем. У меня появилась еще одна неплохая идея для нашего милого розыгрыша. Где твои брат и сестра? — Суэ был у себя, а Мэан с твоей Сариллайн за компьютером сидит, — Джайдис хотела было что-то возразить, но в голову ей не пришло ничего вразумительного. — Иди и притащи их всех сюда. Да-да, Сариллайн тоже, а по дороге найдите на втором этаже Рептилию и передайте ему мой приказ: пусть тоже придет в эту комнату, но не вместе с вами, а минут так на пять позже, да еще прихватит с собой какое-нибудь оружие пострашнее для пущего эффекта. Постарайтесь не попасться на глаза никаким посторонним лицам… хотя охрана все равно сейчас во дворе и на первом этаже. И… цепь или веревка нам тоже не помешает. Ты будешь играть роль несчастной заложницы, Сариллайн сойдет для массовки, а Комодай будет великолепно выглядеть в роли нашего сообщника. Я тут подумал, что еще страшнее и убедительнее будет смотреться ситуация, когда мы снимем тебя в цепях на видео, а о судьбе твоих брата с сестрой ничего не будет известно — разумеется, мы им все сейчас объясним, но в кадре их не покажем. Представь себе восторг Рейдена — он стопроцентно решит, что я скормил его нелюбимых племянников драконам или пустил на опыты! А Китана так вообще будет прыгать от счастья! Она вас ненавидит! — Да что вы тут все — с ума посходили? — наконец не выдержала Джайдис. — Что у вас за идиотские идеи и кто был организатором? Эсмене смерил ее укоризненным взглядом. — Я тоже поначалу сомневался, но потом пришел к выводу, что ничего лучше не придумаешь. И вообще, критикуешь — предлагай. У тебя есть еще какие-то другие идеи насчет того, как отвлечь Рейдена от воскрешения Онаги и его гвардейцев? Джайдис на некоторое время задумалась. — Ладно, я предпочту согласиться с вашей идеей, хоть она и откровенно странная, к тому же после того, как вы ее осуществите, я не ручаюсь за душевное здоровье тех, кто об этом узнает и окажется в этом замешан. — Джайдис, — кивнул Шао Кан, — я все понимаю, я тебе уже говорил, что меня не меньше твоего волнует этот вопрос, но я очень надеюсь, что вся эта ситуация не затянется надолго и что мы быстро разберемся с возможностью воскресить Онагу. Все-таки я надеюсь, что ты меня поддержишь, потому что ты прекрасно понимаешь, что порознь нам не справиться с твоим мерзопакостным дядюшкой, будь он сто тысяч раз неладен! — Хорошо, я все поняла, — согласилась она, — пойду искать наших соучастников. — Только не поднимай лишнего шума и постарайся все-таки сделать так, чтобы тебя никто не заметил, — еще раз повторил Шэнг. — А я пойду за новым реквизитом, а то у нас прибавилось участников съемок, и одной курицы на всех не хватит. Только в этот момент Джайдис заметила, что на подоконнике стоит большой стеклянный поднос с лежащей на нем обезглавленной тушкой курицы; оторванная голова с полузакрытыми глазами в свою очередь красовалась на краешке одного из стульев. — Все понятно, а я-то думала, откуда вы кровь взяли. Только Суэ, по-моему, уже вроде как спит, — неожиданно вспомнила девушка. — Ничего, ради такого дела один раз разбудишь, только опять же тихо и не привлекая ничьего внимания, — ответил дочери Император. — А теперь вперед, за остальным актерским составом, а то мы так и будем ждать непонятно чего. * После успешного завершения видеосъемки Куан Чи все-таки предложил своим союзникам отправиться в старый храм в Сарне, чтобы посмотреть, что там можно сделать с наложенным Шаранн заклятьем. Джайдис какое-то время снова пыталась убеждать отца в том, что идти в Сарну в компании известного интригана Куан Чи — форменное безумие, но Император был непреклонен в желании помочь своему старому другу Онаге, кроме того, его мнение о придворном маге Шиннока за последний вечер успело заметно перемениться в лучшую сторону. Эсмене, который не обладал магическими способностями, решил остаться в Огненном Дворце и еще раз внимательно просмотреть отснятое, а если все получилось хорошо — можно будет и выложить этот шедевр киноискусства на всеобщее обозрение: то-то Рейден порадуется, когда посмотрит, если он, конечно, вообще умеет обращаться с компьютером. До этого момента Куан Чи довелось побывать в Старой Сарне только один раз — сразу после обнаружения Рунного Камня, и по сравнению с новым городом его историческая часть показалась черному магу довольно мрачноватой — будто над ней висела какая-то завеса зловещей тайны. Это неудивительно, подумалось Куан Чи, особенно если принять во внимание жуткое заклятье мерзавки Шаранн. И зачем только Шиннок на ней женился, можно подумать, что во Внешнем Мире мало нормальных женщин, наделенных всеми возможными положительными чертами характера! Нет ведь, нашел себе это чудовище, лишенное всякой способности кого-либо любить, мало того — Шаранн вместе со своими любимчиками Тьеном и Рейденом принесла не только своей семье, но и куче других ни в чем не повинных людей столько несчастий, что и представить-то сложно. Сам Куан Чи тоже невольно попал в число косвенных жертв интриг подлой мамаши Шао Кана, которая, похоже, вообще не считала своим долгом обращать внимание на чьи-либо чувства и благополучие. Сарна находилась в одном из самых жарких регионов Куэтана; телепортировавшись туда вместе со своими союзниками, Куан Чи в первые же минуты почувствовал, что у него от жары начинает кружиться голова; по своей природе он вообще довольно плохо переносил резкие перепады температур. Собрав волю в кулак, он все-таки пошел за Шэнгом и Императором к храмовому комплексу Сарны, хотя после всех потрясений и двух бессонных ночей подряд с трудом держался на ногах. Несмотря на рассветный час, воздух казался раскаленным: он совершенно не успел остыть за ночь, и от каменных плит дороги, ведущей к главному храму, шел жар. Поднялся небольшой ветер и взметнул с земли песок, который тут же захрустел у Куан Чи на зубах. И здесь в былые времена находилась куэтанская столица? Как тут вообще люди живут? — Куан, — обратился к нему Император, — ты вроде бы говорил, что общался в храме со жрецами, которые по сей день стерегут гробницу? Придворный маг Шиннока в тот момент плоховато соображал, поэтому прошло где-то с полминуты, прежде чем он смог понять, чего же все-таки хочет от него Шао Кан, и ответить на его вопрос. — Да, я говорил с ними, в том числе и с Роэном, верховным жрецом. Они рассказали мне, что ты много дней провел в храме, пытаясь вместе с ними снять заклятье, однако у вас ничего не получилось, и саркофаг с телом Онаги так и стоял все это время закрытым. Удивляюсь, как это они меня туда впустили и даже не стали задавать лишних вопросов. Мне показалось, что они уже знали заранее, кто я такой и зачем пришел! — Когда императором был Онага, — объяснил Шао Кан, — жрецами становились в основном люди с очень развитой интуицией, порой даже те, кто умел читать чужие мысли, общаться с другими людьми телепатически или даже вообще устанавливать с ними своего рода ментальную связь. Поэтому они и не стали тебя ни о чем расспрашивать: в этом попросту нет нужды, ведь они уже знали, что ты пришел в храм с добрыми намерениями и не представляешь угрозы. Людей с такими способностями, как у них, найти очень трудно. Мы на месте: вот главный храм Сарны, в котором находится гробница Онаги. Куан Чи даже не заметил, как они подошли к стене высокого здания, построенного из каменных плит песчаного цвета и со стороны выглядящего как усеченная пирамида. — Входите. Я не был здесь очень много лет — сначала я все-таки пробовал снять заклятье, которое наложила на Онагу и его гвардейцев моя мать, будь она четырежды проклята вместе с Тьеном и Рейденом, но потом я понял, что у меня ничего не выходит, и очень долго из-за этого переживал, а в итоге вообще перестал появляться в Сарне, чтобы зря себя не изводить, и перенес столицу в Цоруан: там находится принадлежавший моему отцу Огненный Дворец. Надеюсь, что Роэн и его жрецы еще помнят меня после стольких-то веков. — Они тебя помнят, — уверил его Куан Чи. — Они говорили мне о тебе. А твой отец — он до смерти Шаранн был протектором Внешнего Мира? Если честно, то после всех интересных подробностей из жизни богини земли у меня язык не поворачивается назвать эту милую женщину твоей матерью. — Да, — печально ответил Император. — Потом Рейден попытался обставить все так, словно должность протектора занимал я, а не наш отец. Я никогда не был протектором, да и не стремился к этому. Они переступили порог храма — врата его были не заперты — и оказались в огромном помещении, освещенном неяркими светильниками, закрепленными в углублениях на стенах. Куан Чи вздохнул с облегчением: в здании было не в пример прохладнее, чем на улице, и очень легко дышалось. Широкий проход посреди зала вел к большому каменному саркофагу, находившемуся на возвышении у дальней стены, а по обе стороны своеобразного коридора тесными рядами стояли какие-то странные фигуры, которые оба черных мага с первого взгляда приняли за искусно выполненные статуи. Приглядевшись, они поняли, что перед ними вовсе не изваяния, а живые люди, неподвижно стоящие в огромном зале. — Когда я был маленьким, мы с друзьями часто играли в одну игру, — произнес Шэнг. — Участники придумывали ключевое слово и выбирали ведущего. Тот начинал с ходу придумывать и рассказывать какую-нибудь историю, а остальные могли в это время делать что хотели — бегать, прыгать, хоть на голове стоять. Однако когда ведущий упоминал в истории ключевое слово, все должны были тут же замереть на месте. Тот, кто шелохнется, становился новым ведущим. Это было очень сложно — простоять несколько минут неподвижно, но то была игра. Я знаю, что при наложении такого заклятия человек не теряет способности воспринимать действительность. Даже не могу себе представить, каково вот так остаться на долгие века заключенным в неподвижном теле… Чувствуется, эта Шаранн была редкостной мразью, повезло мне, что я это чудовище живой не застал. — Я, кстати, когда шел сюда после обнаружения Рунного Камня, думал, что все эти воины Онаги — что-то вроде мумий, а они на самом деле выглядят как живые, — грустно добавил Куан Чи. — Заклятие оцепенения дает именно такой эффект, — ответил Шао Кан. — Кстати, почему мы вообще говорим о воскрешении Онаги и его армии? Они же вполне живые, только двигаться не могут. С них надо только заклятье снять, а воскрешают-то мертвых. — Да ладно, просто мы уже так привыкли. Нас заметили, — Шэнг тронул Куан Чи за плечо. Из-за колонны к ним шагнула фигура, облаченная в длинный бордовый плащ со скрывающим лицо капюшоном. — Приветствую вас, дорогие гости, — спокойно произнес человек в плаще, но Императору показалось, что в голосе его звучат радостные нотки. — Мы вас ждали. Я предчувствовал, что рано или поздно вы вместе придете сюда, мы объединим наши силы и вернем к жизни императора Онагу и его людей. Для тех, кто еще меня не знает — мое имя Роэн, и я был верховным жрецом в этом храме с незапамятных времен — мне довелось увидеть еще губительный свет давних дней. — Он говорит о взрыве сверхновой, который изменил всех жителей вашей планеты, — пояснил Куан Чи Шэнгу. Тот кивнул, внимательно разглядывая священнослужителя и неподвижных воинов Онаги вокруг. — Мы готовы сделать все возможное для того, чтобы вернуть Онагу к жизни, — ответил Роэну Шао Кан. — Мне не стоило так с этим тянуть, я должен был прийти сюда вместе с ними раньше и постараться… — Нет, — резко оборвал его верховный жрец. — Для всего на свете есть свое время, и все в мире предрешено. Так было нужно, чтобы вы вместе именно сейчас пришли сюда для осуществления вашей цели. Раньше ты приходил сюда один, но ничего не смог сделать, да и я предчувствовал, что твои усилия будут бессмысленны и бесполезны: ведь двух твоих спутников тогда еще и не было на свете, а без них у нас ничего бы и не вышло. Давайте же сейчас обсудим ситуацию и решим, что именно и как мы должны делать, чтобы снять заклятье Шаранн.