Хроники Смертельной Битвы. Часть 5. Смертоносный Альянс

В один из теплых лунных вечеров родители приказали Ли Мей приготовить хороший ужин на несколько человек и накрыть на стол. Девушка покорно выполнила все, что ей велели родители: попросила старшего брата зарезать и ощипать курицу, приготовила из нее жаркое в остром соусе с овощами, сварила мучную похлебку, нарезала салат, накрыла стол праздничной красной скатертью, подмела комнаты. Судя по всему, семья ждала сегодня важных гостей, и родители собирались произвести на них хорошее впечатление — ведь если гости останутся недовольны приемом, в деревне все однозначно примутся судачить о домочадцах Ли Мей. Отец и мать надели свою лучшую одежду и велели дочери тоже привести себя в порядок. До прихода гостей оставалась еще пара часов, и девушка отправилась наряжаться. Она достала из сундука свое самое красивое платье, которое сшила три месяца назад — красно-оранжевое, с вышитым золотом и серебром воротом и плетеным поясом. Отец купил ткань для него на базаре в столице; хитрый торговец долго уверял покупателя в том, что это чистый шелк, привезенный из Аппендага; крестьянин долго с ним торговался — уж очень ему не хотелось отдавать с таким трудом заработанные деньги за возможную подделку, но в итоге все-таки купил дочери ткань на платье, вышивальные нитки и шнуры для пояса. Ли Мей долго и старательно шила себе новую одежду, хотя с раннего детства терпеть не могла это занятие. В школе она слышала о том, что в других областях Темной Империи никто не шьет платья вручную — люди покупают их у портного или на фабрике, где в свою очередь есть специальные железные машины для шитья, при помощи которых можно сшить даже несколько нарядов за один день. Узнав об этом, девушка загорелась мечтой иметь такую машину и даже сказала об этом родителям, но те только отмахнулись от нее, назвали железные машины сказками и велели не забивать себе голову всякими глупостями. Ли Мей едва не заплакала от обиды; ведь как просто было бы тогда справиться с шитьем — не надо мучиться и колоть себе пальцы иголкой! После долгих дней труда новое платье наконец было готово, и девушка убрала его в сундук до особых случаев. Наконец один такой случай наступил, и Ли Мей надела обновку, расчесалась, припудрилась и стала ждать гостей. Согласно вэйнальским обычаям, ей не следовало выходить из комнаты, пока родители ее не позовут. Интересно, кто именно должен почтить их дом своим присутствием сегодня вечером? Неужели сам сельский староста или даже начальник округа? — Ли Мей! — наконец окликнула ее мама. — Гости пришли, время их встречать! Девушка вышла к столу и увидела, что перед старательно приготовленными ею блюдами уже сидят три человека — ее будущий муж и его родители. Она не была с ними лично знакома, только видела на улице несколько раз, но сейчас они произвели на нее еще более отталкивающее впечатление, чем раньше. Жених Ли Мей был приземистым сутулым мужчиной в годах, у которого уже почти поседели волосы; кожа на его лице была прыщавой и дряблой, нижняя челюсть выдавалась вперед, глубоко посаженные глазки противно блестели, а общее выражение его лица производило впечатление мелочности и жестокости. Мать его, неухоженная грязная старуха со всклокоченными сальными патлами, была, несмотря на теплую погоду, одета в шерстяное платье, вязаную шапку и шаль; ее муж, которому предстояло стать свекром Ли Мей, постоянно чесался, будто у него были вши. Бросив взгляд на его руки, девушка обратила внимание на траурную кайму под ногтями и въевшуюся в ладони грязь. Он что, совсем их не моет? Ли Мей покорно поклонилась гостям. — Добрый вечер, — прошептала она и опустила глаза в пол. — Ли, познакомься с господином Ай Аном и его родителями. Через три дня тебе предстоит стать его женой, сегодня же мы решили устроить смотрины и прощальный вечер для невесты в родительском доме. Девушка продолжала стоять без движения и разглядывать половицы. — Она очень застенчивая, скромная и тихая, — произнес отец и обратился к дочери, — садись за стол рядом с гостями и положи им всего, что ты приготовила сегодня, пусть они по достоинству оценят твое умение вести хозяйство. Кстати, это прекрасное платье Ли Мей сшила сама, — он указал пальцем на ее наряд. Ай Ан плотоядно разглядывал стройную фигурку девушки. Ли Мей подошла к столу и едва сдержалась, чтобы не зажать рукой нос: у нее возникло ощущение, что ее будущие родственники не только никогда не моют руки, но и не моются и не стирают одежду вообще. От платья свекрови разило плесенью и чем-то затхлым, как будто она провела всю жизнь в старом чулане. Волосы свекра шевелились от вшей, и бедная Ли Мей, накладывая ему жаркое, едва не задохнулась — настолько жутко от него несло мочой и немытым телом. Сам же Ай Ан вонял потом, как козел. Хотя девушка и положила рядом со всеми тарелками приборы, ее будущая родня, судя по всему, не имела о них ни малейшего понятия — громко чавкая, гости принялись хватать еду руками, а первое хлебать прямо из миски. От взгляда Ли Мей не укрылось и то, что наряды этих ужасных людей не просто чудовищно грязны и покрыты жирными пятнами, но и изъедены молью — по всей видимости, мать ее жениха не особенно утруждала себя штопкой и стиркой одежды. Самое ужасное случилось в конце ужина, когда гости принялись вытирать руки об себя, а рты о вышитую белоснежную скатерть, которую Ли Мей так берегла, тщательно стирала и доставала по самым торжественным случаям. Отец принялся настаивать на том, чтобы Ли Мей села рядом с будущим мужем и тоже поела, но ей кусок не лез в горло. Все решили, что она просто стесняется, и Ай Ан был очень рад — еще бы, ведь он берет в жены такую неиспорченную скромницу! Сытно поужинав, гости от души порыгали, попрощались с хозяевами и ушли, сказав, что остались довольны кулинарными талантами Ли Мей; жених добавил, что ждет не дождется дня свадьбы. Когда будущие родственники покинули дом, девушка вместо того, чтобы убирать со стола, с рыданиями бросилась в ноги отцу. — Не отдавай меня за него! Не отдавай, умоляю! Ты же видел, что это за люди, как они себя у нас вели! Отец снисходительно посмотрел на нее. — Да, к сожалению, у господина Ай Ана не самые лучшие манеры. Однако он богат, и его уважают в деревне. Тут ничего не поделаешь — он вот тебя посватал, дает за тебя восемь коров и много денег. Золото и скот у него вот есть, а у нас с этим плоховато. Нашей семье деньги нужны. — И поэтому ты меня продаешь, как животное! — Ли Мей разрыдалась еще горше. — Я ведь не коза и не курица! — Ты совсем глупая или притворяешься? — не выдержал отец. — Так надо. Так положено. Ты должна быть замужем. Тебе уже скоро восемнадцать. После двадцати тебя уже вряд ли кто возьмет. К тебе посватался достойный уважаемый человек, пусть он и не умеет есть красиво, пусть и платье хорошее себе не сшил, но зато денег скопить смог. Вот ты ему, когда станешь его женой, новую одежду и сошьешь. Будь же благоразумна и не болтай ерунды. Ты же понимаешь, что я теперь уже не могу ему отказать. Если я разорву помолвку уже после сговора, наша семья будет опозорена, и никто больше не возьмет в жены не только тебя, но и твою сестру. Ни я, ни ваши братья не станут кормить вас до самой смерти и держать в доме как обузу и лишний рот! Ли Мей не было в диковинку то, что вэйнальские семьи относились к дочерям как к людям второго сорта, но сейчас ей было очень больно от жестоких слов отца. Больно и обидно. — Отец, я тебя прошу… — взмолилась она. — Я уж лучше всю жизнь буду прислуживать тебе и братьям, делать в доме всю работу за миску похлебки в день, но не отдавай меня за этого ужасного человека! Я в его доме жить не смогу… — Сможешь! — разъярился отец. — Ты не должна навлечь позор на семью. Ты уже взрослая, настала пора выходить замуж. Ты станешь замужней женщиной. Так положено. Ступай, убери со стола, подмети пол, помой посуду, замочи скатерть и впредь не зли меня. Хотя тебе уже недолго осталось меня злить. Пусть тебя теперь твой муж на место ставит. Глотая слезы, девушка собрала со стола тарелки, поставила греть воду для мытья посуды, набрала песка для чистки котелков. Все, ее жизнь кончена… Жаль, родители уже не выпустят ее из дома — попрощаться с подружками и учителями. Может быть, ей удалось бы найти Лорана, и тогда… хотя это все несбыточные мечты. Не стоит зря травить себе душу. Ей больше не выйти на улицу, теперь не положено — ведь она уже невеста. Девушка с ненавистью принялась тереть песком котелок для супа. У нее вызывал омерзение и жених, и его родители. Мало того что они не моются, так еще и едят хуже, чем свиньи — ее едва не стошнило, когда она смотрела на них за столом. Будь они прокляты! Теперь уборку удастся закончить только далеко за полночь, а вся ее семья уже легла спать… утром же придется опять встать на рассвете и накормить скотину. * На следующий день Ли Мей поднялась с постели, стоило лишь первым лучам солнца забрезжить в окне. Она совершенно не выспалась, глаза слипались, но пора было приниматься за дела. Девушка оделась, умылась, быстро проглотила несколько кусков ржаного хлеба, запила их молоком и, надев передник, отправилась в хлев кормить коз, коров, овец и свиней. Работы было много, и Ли Мей сразу же подумала о предстоящей свадьбе с Ай Аном. Даже представить страшно, что за жизнь ждет ее в браке с этим чудовищем. Она и с родительским-то скотом еле управляется, а у жениха его намного больше. Придется трудиться целыми днями, ведь и вообразить-то сложно, какая грязь у него в доме… Ли Мей по-прежнему не оставляли мысли о том, чтобы наложить на себя руки, но ей было слишком страшно. Как же держит жизнь… хотя чего ей стоит всего лишь пойти к ручью за водой, а там рукой подать до бурной реки, в которую он впадает… Нет, ничего не получится — она упустила время, теперь, после сговора, родители вряд ли выпустят ее за ограду. Может, попробовать повеситься в хлеву на потолочной балке? Хватит ли у нее на это сил и смелости? С улицы доносились привычные звуки — односельчане Ли Мей уже давно встали и принялись за свои повседневные дела: кто-то гнал свиней на пастбище, кто-то клепал косу, кто-то подметал двор или гремел ведрами, собираясь устроить стирку. Девушка не обращала на них внимания, продолжая задавать корм скотине, как вдруг снаружи раздались жуткие крики. Кто-то кричал от ужаса. Ли Мей растерялась, бросив вилы. Что там произошло? Что делать — спрятаться здесь, пока не будет понятно, в чем дело, или бежать на улицу? Поправив передник, она вышла из хлева, да так и застыла на пороге. Посреди деревни стоял большой куэтанский отряд — вооруженные до зубов воины Шэнг Цунга, одетые в черную форму. Предводительствовал ими могучего сложения мужчина с коротко подстриженной бородой; вместо одного глаза у него была металлическая пластина с тускло мерцающей алой вставкой посередине. Односельчане Ли Мей, побросав все дела, смотрели на врагов с нескрываемым ужасом, словно ожидающие заклания овцы на мясника. — Я — генерал Кэно, — представился одноглазый. — Кто у вас тут главный? Староста деревни, трясущимися руками положив на лавку полено, которое до этого собирался отнести в дом, подошел к Кэно, упал перед ним ниц в дорожную пыль и со взглядом лунатика принялся целовать сапоги генерала. Тот скривился — казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не ударить вэйнальца по лицу. — Собери сюда немедленно всех жителей вашей глухой дыры, — ледяным голосом бросил Кэно. — Всех, и список мне в руки. Ли Мей замерла на месте — она не могла ни закричать, ни броситься обратно в хлев. Худшее, что только могло случиться, случилось. Куэтанцы здесь. Вэйнальцы панически боялись своих поработителей, да оно и неудивительно — ведь жители Внешнего Мира не походили на все остальные народы, и их всегда опасались и сторонились, потому что они подрывали все мыслимые основы. Ли Мей не была исключением: в ее понимании куэтанцы были странными людьми с непонятными обычаями и устоями, а вернее сказать — полным отсутствием всякого присутствия таковых. Даже положительные примеры вроде ее учителя Лорана не убеждали ее в обратном — разговаривая с ним, она все равно старалась быть осторожной и не затрагивать морально-нравственных вопросов. Девушке всегда было интересно, как эти люди вообще живут среди себе подобных и взаимодействуют друг с другом: ведь у них нет практически никаких правил и порядков, за исключением того, что регламентируют их законы, и чужая жизнь никого не интересует — пройди ты по улице, никто не обратит на тебя внимания и не станет о тебе говорить… Девушка пребывала в полной прострации, пока не услышала голос, окликавший ее по имени. Он показался ей странно знакомым; через несколько секунд она сообразила, что ее зовет… Лоран? Подняв глаза на куэтанцев, она увидела, что ее бывший учитель, одетый в офицерскую форму с вышитым золотым драконом, стоит как раз за спиной генерала Кэно и, улыбаясь, машет ей рукой. — Ты ее знаешь? — обернулся Кэно к Лорану. — Конечно, а то как бы я ее звать-то стал? Она моя ученица. Познакомился я с ней, когда отпуск в Вэйналии однажды проводил — ну и показал ей ряд приемов. Способная девчонка, ее бы к нам в армию, что ей тут делать, в этой помойной яме! — Эй, Ли, или как тебя там? — генерал уставился на девушку своим единственным глазом. — Ты что, не слышишь? Неприлично не откликаться, когда тебя зовут, подойди сюда! Односельчане Ли Мей, словно потеряв страх перед врагами, принялись показывать на девушку пальцами и неодобрительно шушукаться. Она испугалась: все, ее тайна раскрыта, теперь все в деревне знают, что она общалась с внешнемирцем и даже у него училась. Нерешительным шагом она подошла к калитке, отодвинула засов и направилась к Лорану; ей показалось, что было бы не слишком разумно злить генерала Кэно. Она была про него наслышана: правая рука кровожадного Шэнг Цунга, прибыл сюда из Земного Мира, где, как поговаривают, находился вне закона… Хотя нет худа без добра: может быть, ей через посредство Лорана удастся убедить куэтанцев в том, что ее односельчане не имеют отношения к выходке наместника, и каратели не будут никого убивать? Лоран, к стыду девушки, увидев свою ученицу, сразу обнял ее. На глазах у всей деревни. — Ли, как ты выросла! Я так давно тебя не видел — даже думал, что не узнаю! Девушка растерялась: Лоран, конечно, по понятиям своего народа не сделал ничего предосудительного, более того — у них так принято. Куэтанцы совершенно не стесняются открыто проявлять симпатию к кому-либо — они могут обнять своего друга или взять его на людях за руку, но в Вэйналии это не принято. Более того, она, конечно, понимает, что для Лорана она — любимая ученица, которую он помнит еще маленькой, но все-таки он мужчина, а она девушка. Можно себе представить, что сейчас подумали ее односельчане… она словно кожей чувствовала их колючие злые взгляды. — Здравствуйте, мастер Лоран, — неуверенно произнесла она, — я тоже рада вас видеть. — Что-то уж очень нерадостно ты выглядишь, — от Лорана не укрылось душевное состояние девушки. — Да нет, все хорошо, просто вы пришли сюда так неожиданно, — пролепетала Ли Мей. — Пока твои соседи собираются сюда, хотел бы обсудить с тобой одно предложение, — сказал Лоран. — Уверен, что Кэно мне не откажет, если я его об этом попрошу. Ты уже закончила школу? — Да, совсем недавно. — Сама понимаешь, у тебя здесь в деревне нет ни училища, ни института, работать негде, кроме как землю пахать да свиней пасти. Ты способна на большее. Я попрошу Кэно взять тебя с собой, думаю, что тебя стоит определить куда-нибудь учиться, да и в армии ты с твоими способностями была бы далеко не лишним человеком. Как ты на это смотришь? — Она никак на это не смотрит, потому что через два дня она выходит замуж, а вы забудьте об этом, ясно? — папаша Ли Мей, которого, судя по всему, уже успел позвать староста, подошел к ним совершенно незаметно и был страшно разъярен. Лоран скривился. — Ты что — свихнулся? Ей семнадцать лет, а брачный возраст начинается минимум в двадцать один. Минимум! При особых обстоятельствах, — в голосе мастера зазвенел металл. — В нормальных случаях жениться и выходить замуж можно только с двадцати пяти. Ты законы-то знаешь? Замуж в семнадцать лет — это уже не брак, а уголовная статья, за это двадцать лет каторги дают. Кэно вытащил из кобуры пистолет и прицелился в лоб папаше Ли Мей. — Ты откуда вообще взялся, сукин сын? Да еще офицеру при исполнении хамишь? Проваливай к дьяволу, пока я тебе мозги не выбил! Ли Мей судорожно вцепилась в руку Лорана, но ее родитель был настроен весьма решительно. Он потянул девушку за другую руку. — Знаете что, господин генерал? Мы тут бунтов против властей не учиняли, это все Наместник, а мы простые селяне и за него не в ответе. Только вот эта девушка — моя дочь, а за нее я как раз в ответе. Я ее отец, я ее воспитывал, кормил и одевал. Когда она закончила школу, я просватал ее за уважаемого человека — у него больше всего скота и денег во всей нашей деревне. В качестве дара за невесту жених пригонит на мой двор восемь коров и даст мне мешок золота. Посуди сам, генерал, разве я плохо забочусь о своей дочери? Я ее отец и имею право решать, что для нее лучше, но тут один из твоих воинов почему-то думает, что может устраивать ее судьбу вместо меня. Разве хорошо с его стороны так делать? — Ты, дядя, что-то тут явно не догоняешь, — насупился Кэно. — Лоран тебе, кажется, доходчиво объяснил, что в семнадцать лет девушкам выходить замуж нельзя. Это незаконно. Если бы ей было хотя бы… — Это закон неправильный, — продолжал гнуть свою линию папаша. — Разве найдется мужчина, который возьмет в жены двадцатилетнюю девушку, не то что… — Так, слушай сюда, ты, говорящая жопа! Либо через три секунды ты свалишь отсюда, перестанешь лезть в чужой разговор и оскорблять моих людей, либо огребешь по харе. Считаю до трех, — ухмыльнулся Кэно. — Раз. Два. Два с четвертью. Два с половиной. Два с ниточкой. Два с иголочкой. — Так положено, чтобы… — Чертовы вэйнальские упыри! Вы меня уже затрахали по самое не могу! Три! Сам нарвался, ухоеб! Кэно размахнулся и вмазал папаше Ли Мей по физиономии своим пудовым кулаком. Вэйналец свалился в пыль, из разбитого носа ручьем хлынула кровь. Его дочь по-прежнему держала за руку своего учителя, а односельчане замерли в ужасе. Кэно, убрав пистолет — он все-таки не решился стрелять в крестьянина на глазах у его семьи — схватился теперь уже за плазменную пушку, которую наставил на сбившихся в кучу вэйнальцев. Глава «Черного Дракона» выглядел взбешенным до предела. — Как вы мне надоели, проклятые вэйнальские уроды! Боюсь, что буду прав, если перестреляю вас всех прямо здесь, так вы меня заколебали! Вы вообще ничего не понимаете, ни-че-го! Дерьмо вэйнальское, чтоб вы все передохли! Селяне попадали на колени, кто-то, размазывая по щекам слезы, дрожащим голосом принялся просить пощады. Отец Ли Мей отполз в сторону и сидел на обочине, закрыв руками разбитое лицо. — Уроды, еб вашу мать! — проорал Кэно. — Я просил подать мне список жителей деревни. Сейчас посмотрим, чем вы тут занимаетесь и кто из вас кто, а то вон в соседнем селении восемь незарегистрированных смертей при невыясненных обстоятельствах, и трое — малолетние дети! Ничего, следователь разберется, кто виноват! При этих словах генерала в душе Ли Мей затеплилась надежда на то, что виновные в смерти жениха ее одноклассницы будут наказаны. Надо сказать Лорану о самой Фе Айи, может, ее еще удастся спасти, если ее родители пока не успели с ней расправиться! — А еще кое-кто пенсию за давно умерших родственников получал, то-то я удивился, когда увидел списки, в которых значились двухсотсорокалетние старички и старушки! — продолжал злиться Кэно. Трясущийся от ужаса староста протянул генералу бумаги; тот взял их и с нескрываемой злостью пнул стоящего на четвереньках вэйнальца носком сапога в бок. — Ли Мей, как зовут того хера ослиного, за которого тебя твой папочка просватал? — Ай Ан, — прошептала она, опустив глаза в землю. Набравшись смелости, она повернулась к Лорану, — Мастер, мне нужна ваша помощь… Когда Ли Мей принялась рассказывать ему историю своей подруги, Кэно, который внимательно просматривал списки, оторвался от своего дела и прислушался к ее повествованию; хоть она и говорила вполголоса, он тем не менее прекрасно понял, о чем идет речь. — Кто здесь Йар Ат? — грозно спросил Кэно, глядя на вэйнальцев. — Я, — вышел вперед отец Фе Айи. Ли Мей смерила мужчину ненавидящим взглядом. — Где твоя дочь? — поинтересовался генерал. — Фе Айи нездорова, — ответил вэйналец, — у нее горячка, поэтому она не может явиться на сход села. — Врешь, подонок, — усмехнулся Кэно. Мать Фе Айи, которая до этого момента пряталась за спиной мужа, решила за него вступиться. — Простите, о благородный генерал, — затараторила она, — но мой супруг говорит чистейшую правду. Наша дочь нездорова, она пошла… э… за водой и упала в ручей. Она сильно простудилась, и у нее жар. Мы боимся, что ее болезнь очень серьезна! — И ты туда же! — Лоран с трудом сдерживался, чтобы не начать хохотать в полный голос. — Ненавижу этих поганых вэйнальцев и всю Вэйналию, — шепотом процедил сквозь зубы Кэно и обратился к родителям Фе Айи. — Если ваша дочь больна, то ей нужен врач. Почему же вы не зовете к ней врача? Принимает ли она какие-нибудь лекарства? Йар Ат потупил глаза. — Ну… до города далеко… врачу надо платить… — Денег ему жалко, а ребенка не жалко, — крикнул кто-то из куэтанцев. — А ты вообще в курсе, что у нас бесплатная медицинская помощь? — Хватит врать, ты, блядоебина хуеротая! — выругался Кэно. Папаша Фе Айи отвернулся, и глаза его забегали. Староста трясся как осиновый лист: если генерал узнает, что он покрывал преступников, виселица ему обеспечена. — Что ты тут рожи строишь, аборт козлиный? — проорал Кэно. — Где твоя дочь? Слышишь, придурок, давай-ка, приведи ее сюда. Даю тебе на это десять минут, и если через это время Фе Айи не будет здесь, через двадцать минут у тебя, твоей женушки и старосты вашей глухой деревни не будет головы! Понятно? Папашка испуганно закивал. — А чтобы у тебя, недоделок вэйнальский, не возникло мыслей что-нибудь учинить, с тобой пойдет охрана! — Кэно сделал знак рукой двум солдатам, и они встали по обе стороны от Йар Ата. — Попробуй хоть дернуться, и они вышибут тебе мозги! Вэйналец покорно поплелся к своему дому в сопровождении двоих куэтанских воинов. У Кэно, судя по выражению его лица, вся эта ситуация вызывала чудовищное раздражение, и он сдерживался из последних сил, чтобы не избить до смерти кого-нибудь из вэйнальцев. — Продолжим разбор полетов, придурки, — скрипнул зубами Кэно. — Еще раз: как зовут того хера, который на малолетке жениться хотел? Генерал покосился на Ли Мей. — Отвечай, кто твой жених, — слегка толкнул ее Лоран. — Так я уже его назвала… — Кэно, к сожалению, отвлекся, — ответил куэтанец. — Повтори. — Его зовут Ай Ан, господин генерал, — застенчиво произнесла Ли Мей. — Кто здесь Ай Ан? — Кэно грозно обвел вэйнальцев своим единственным глазом. — Я, — вышел вперед жених Ли Мей. — Почему твой солдат позволяет себе трогать мою невесту? — И еще один! — Кэно побагровел от злости. — Ты, чмо поганое, вообще-то не в том положении, чтобы права качать! Попробуй тут еще наехать на Лорана — я тебе череп вскрою и в мозги отолью! И не смей в таком тоне со мной разговаривать, а то я тебе, говнорожий хуеплет, вырву руки и свяжу тебя узлом! Уж лучше бы Шэнг заставил меня чистить сортир зубной щеткой, чем общаться с этими безмозглыми наглыми тварями, — добавил Кэно уже чуть тише, повернувшись к Лорану. — У меня такое ощущение, что этот милый человек вообще не знает, что такое мыло, дезодорант и зубная щетка, — поморщился Лоран. — А все туда же, жениться решил. — Прости, если прогневал тебя, — елейным голоском пропел жених, — но я хотел всего лишь сказать, что эта девушка — моя невеста, а твой человек держит ее за руку. Так не положено, это нехорошо. Кэно посмотрел на Ай Ана с нескрываемым презрением и отвращением. — И чего ты тут такого углядел? Если бы он держал ее за задницу, было бы нехорошо, согласен. А когда в чьем-то понимании плохо держать другого человека за руку… что ж, каждый все понимает в меру своей испорченности. Тебе, мужик, к психиатру надо. Или к сексопатологу. И тебя вылечат. А еще лучше — к стоматологу, потому что ты, судя по всему, действительно никогда в жизни зубы не чистил — в твою пасть смертельно опасно даже хуй класть. Реакция вэйнальцев на реплику Кэно была откровенно неадекватной: молодежь захихикала, женщины залились краской, мужчины скроили осуждающие рожи. — У меня такое ощущение, что я снова попал в начальную школу, — иронично подметил Лоран. — Помню, как мы смеялись над учебником естествознания, когда нам во втором классе задали читать параграф о размножении. У местных жителей налицо еще и задержка психического развития: нормальные люди обычно так себя в пять лет ведут. — Нет, ты не понимаешь, у нас не положено… — продолжал монотонно гудеть Ай Ан. — Тебе лечиться положено. Особенно если принять во внимание тот факт, что ты усмотрел нечто ужасное в том, что Лоран держит ее за руку. Он ее учитель, она его ученица. Чего в этом такого? Если ты ее уже приревновал… Вэйналец, судя по всему, не понял, что Кэно над ним издевается. — Он не имеет права держать за руку мою невесту! — бесцеремонно перебил он генерала. — Это против наших обычаев! — Блин, ну как же вы все мне надоели! — вздохнул Кэно. — Мне эта комедия уже наскучила. Предлагаю немного развеселиться посредством публичной казни. Три кандидата на роль жертвы уже есть, и ты, извращенец гнилозубый, один из них, — он ткнул пальцем в Ай Ана. — Теперь доперло? Вэйналец продолжил громко возмущаться. — Не доперло, — поджал губы Кэно. — Ладно, попробую объяснить так, чтоб доперло, если это только возможно применительно к существу с уровнем интеллекта ниже нуля. Ты влип, урод, и влип крупно. Мало того что закон нарушил, так еще и качаешь тут права и оскорбляешь представителей власти. Твое преступление заключается в том, что ты, будучи совершеннолетним, собирался безо всякого основания и разрешения жениться на несовершеннолетней. Это, я надеюсь, понятно? Тебе за это светит статья! При слове «статья» в тупых глазах вэйнальца блеснула хоть какая-то мысль. — Это что… меня судить будут… да я же восемь коров… — Вот и ебал бы своих восемь коров. За скотоложество меньший срок дают, чем за любовь с малолетками. Я уже тут понял, как вы обстряпываете свои гнусные делишки — неофициально женитесь на несовершеннолетних девчонках по своим обычаям, а когда они достигают законного брачного возраста, уже идете оформлять отношения на бумаге. Тебе вообще не стыдно, придурок? Да она тебе во внучки годится! — Так ведь по закону Старших Богов положено, чтобы муж был старше… — А не наоборот? И вообще, на кого ты мне тут ссылаешься — Джиал уже несколько лет как жмурик, а Анитру с Хныкалкой мы в грызло ебать хотели! Ай Ан опешил. — Ладно, урод, я тут уже замучился с тобой беседовать. Эффект тот же, как если бы я со стеной разговаривал, от стены и то больше добьешься. Короче, ты влип, и тебе, осел вэйнальский, грозит уголовная ответственность, и твоим сообщникам в лице родителей этой девки тоже! Теперь дошло, ты, деревенщина тупорылая? При словах «уголовная ответственность» мамаша Ли Мей затряслась, а папаша, который как раз успел остановить капающую из расквашенного носа кровь и сидел в пыли, прижав к лицу платок, заметно встрепенулся. — Пощадите, не казните нас! — Йан Те умоляюще протянула руки к Кэно, от испуга она даже начала соображать. — Мы люди глупые, неграмотные, хотели как лучше и не знали, что это запрещено. Мы больше так не будем. Помилосердствуйте, разъясните нам, как следует поступать по закону, и наши дочери станут выходить замуж так, как прикажете вы. Не успел Кэно обрадоваться тому, что до неумных вэйнальцев начало хоть что-то доходить, как папашка Ли Мей поднялся с земли, запихнул окровавленный платок в карман, подошел к своей жене, схватил ее за шиворот и энергично встряхнул, замахнувшись на нее кулаком: он явно не обрадовался сообразительности своей супруги. — Ты что-то слишком разговорчивой стала! Закрой свой рот и не суйся в мужское дело! Дети — это собственность отца, и он должен решать, как его дочерям следует выходить замуж! — Ты понимаешь, что нам следует подчиниться их воле, иначе нас казнят? — испуганная Йан Те впервые за много лет принялась перечить мужу. — Тебе следует подчиниться мне, жена! — папаша хотел было ударить супругу, но два куэтанца оттащили его и мигом надели на дебошира наручники. — В исправительный лагерь его, — бросил Кэно солдатам. — Слушай меня, ты, хуепуполо залупоглазое. Ты обвиняешься в неподчинении представителям власти, оскорблении должностных лиц при исполнении обязанностей, попытке насильственной выдачи замуж несовершеннолетней, а также публичного избиения своей жены… вроде все. Ах да, и еще в попытке принятия выкупа за невесту и ограничении прав и свобод других граждан. На высшую меру не тянет, но на каторжные работы — вполне. Мой господин как раз строит себе новый дворец. Надеюсь, класть кирпичи и месить раствор у тебя получится лучше, чем махать кулаками и плести ахинею. На твоем месте, — генерал обратился к Йан Те, — я бы подал на развод. Мало того, что этот осел сейчас загремит на каторгу, так еще будет всю жизнь работать на алименты, а ты по закону имеешь полное право отобрать у него и детей, и жилье — в качестве компенсации за моральный ущерб. Тебе же, долбоеб, надо было на козе жениться. Твоя вторая половина слишком умна для тебя, хам деревенский. У нее одной в этой ситуации хватило мозгов проявить благоразумие. Ее я прощаю, а вот тебе трудотерапия обеспечена — авось мозги прочистятся. Этого хорька драного, — Кэно указал на жениха Ли Мей, — тоже в кандалы и на стройку. Надеюсь, вместе вам не будет скучно! Едва солдаты успели надеть наручники на Ай Ана, как на дороге показались двое куэтанцев, которых генерал послал за Фе Айи. Один из них толкал перед собой Йар Ата со связанными руками, периодически его попинывая, второй вел за руку одноклассницу Ли Мей. Девушка вздохнула с облегчением: ее подруга жива. Надо попробовать упросить Лорана ее куда-нибудь пристроить, ведь в деревне ее просто убьют. Подойдя ближе, солдаты поклонились Кэно. — Генерал, здесь уже не просто нарушение закона, а серьезная уголовщина, — начал один из них. — Этот тип имел намерение убить родную дочь за внебрачную беременность и, скорее всего, причастен к смерти ее жениха. Жена была его сообщницей. Жители той поганой дыры, где мы были вчера, судя по всему, тоже соучастники. — Так, отсюда и далее по порядку, — у Кэно было такое выражение лица, что еще секунда — и он точно кого-нибудь убьет. — Что натворил этот хрен? Я так смотрю, все эти уроды одинаковы. Тут всю страну надо под суд отдавать, а еще лучше — усыплять. Выслушав подробный рассказ своих подчиненных, Кэно все-таки не сдержался и съездил папаше Фе Айи по физиономии, благо тот и так не мог сопротивляться. — По-хорошему говоря, тебе, упырю, самое место в психбольнице, но по закону ты, увы, так легко не отделаешься. Высшая мера тебе светит сразу по двум статьям, и женушке твоей тоже. Думаю, следователь с интересом вас послушает. Ли Мей, ты будешь проходить по делу как свидетель обвинения. Девушка постепенно начала понимать, что куэтанцы ее просто так не отпустят. Они, скорее всего, захотят, чтобы она пошла с ними. К этому Ли Мей была совершенно не готова. Конечно, она была рада, что ей удалось спасти одноклассницу, а свадьба с ненавистным ей человеком не состоялась, но ей вовсе не хотелось, чтобы отца, несмотря на все его поведение, отправили на каторгу, а ее заставили свидетельствовать против собственных односельчан. Когда Кэно закончил просматривать списки жителей деревни и злобствовать, Ли Мей хотела было распрощаться с ним и его людьми. — Господин генерал, — вежливо поклонилась она, — могу ли я идти домой? Час уже давно не ранний, а нас с матерью ждет домашнее хозяйство, коровы у нас не доены. Лоран смерил ученицу строгим взглядом. Кэно явно не ожидал такого поворота дел. — Нет, нельзя, — злым головом ответил он. — Ты пойдешь с нами! Мать Ли Мей испугалась. Самой девушке тоже было страшно — безусловно, ей не хотелось выходить замуж по желанию отца или подчиняться чужому произволу, но она не могла вот так уйти в неизвестность и оставить дом, маму, братьев, сестру, знакомых… — Послушайте… — Я не буду ничего слушать. Это приказ. — Мне мой учитель дал почитать книгу. Можно мне хотя бы ему ее вернуть? — С вашей городской интеллигенцией будут отдельные разборки. Закон об образовании, к счастью, вы соблюдали, но все те товарищи, которые учились в столице и потом в свою очередь учили в школе вас — а значит, должны быть поумнее! — покрывали все ваши выходки вместо того, чтобы донести о творящемся здесь куда следует. Так что пока оставь книжку себе, еще неизвестно, что твоему учителю за недонесение о преступлениях впаяют. Даю тебе полчаса на то, чтобы сходить домой и быстро собрать вещи. Книжку тоже можешь взять с собой, чтоб не скучно было. Я вам гарантирую, — обратился он к Йан Те, — что с Ли Мей ничего плохого не случится, так что за ее судьбу можете не волноваться. К сожалению, Лоран прав — в вашем захолустье ей делать просто нечего. В ближайшие три дня я пришлю сюда нового управляющего из наших людей и солдат для охраны порядка, поскольку вы все тут ни законов не знаете, ни в принципе соображать не способны. Селяне покорно закивали. * Ли Мей отправилась домой. Взяв дорожную сумку старшего брата, который часто ездил на рынок в город, она покидала туда все свои вещи. Обняв и поцеловав на прощание родных, она с тяжелым сердцем покинула родной дом. Что принесет ей новая страница в книге ее судьбы? * Девушка сидела у костра в куэтанском лагере. Ей было страшновато в незнакомом окружении; до лагеря она добралась в сопровождении Кэно, Лорана и своей бывшей одноклассницы, но потом Фе Айи куда-то увели, Лоран и Кэно тоже ушли по своим делам, на время оставив Ли Мей одну, и теперь она смотрела в огонь, сидя на своей дорожной сумке. К счастью, никто ее не трогал, не задавал ей вопросов и вообще не обращал на нее внимания, но все равно ей было сильно не по себе — ведь она еще никогда не покидала родную деревню и не оставалась в одиночестве среди неизвестных ей людей. Она достала из сумки свою книжку и принялась было за чтение, как вдруг услышала за спиной голос Кэно. — Вот она, хозяин, та самая девушка, про которую мы с Лораном вам говорили. Думаю, что было бы нелишним попробовать ее в деле. Мне она вообще понравилась — видно, что соображает, только уж очень молчаливая. Ли Мей обернулась и увидела рядом с Кэно еще двоих — высокого куэтанца в алом с золотом плаще и какого-то мужчину со взлохмаченными темными волосами. — Здравствуйте, — робко произнесла она, еще не зная, кого перед собой видит. — Добрый вечер, Ли Мей, — ответил куэтанец. — Рад с тобой познакомиться. Что это ты читаешь? «Жизнь животных»? — Можно посмотреть? — Кэно взял у нее книжку и принялся ее листать. — Интересно, только я бы эту энциклопедию отфотошопил и поместил на обложку вместо тигра и аиста рожи наместника и твоих односельчан. Жизнь животных в натуре — рассказ о нравах и обычаях Вэйналии! Темноволосый спутник внешнемирца заглянул в книжку через плечо Кэно. — О да… «Дикий кабан, обитающий в лесах Эантеры — вид, близкий к свинье…» Наместник, обитающий в Вэйналии — вид, близкий к свинье! — рассмеялся он. — Мавадо, не смей оскорблять свинью! — притворно возмутился Кэно. — Ну почему же? — заулыбался тот. — Светлые эденийцы и вэйнальцы живут в скотских условиях, да и питаются немногим лучше, чем свиньи. Я никогда не встречал столь ужасного и тягостного человеческого существования! Не зря их все считают грязным сбродом! Он снова заглянул в книгу. — Тут такие шикарные фразы! «Такой вид, как малый горный дракон, является эволюционным тупиком и находится на грани исчезновения по причине вытеснения более крупными видами…» Такой вид, как светлые эденийцы, является эволюционным тупиком и находится на грани исчезновения по причине массового истребления его представителей королевой Синдел, а вэйнальцы — это растиражированные ошибки природы! — Как по этому поводу выражается мой лучший друг — эти жертвы эволюционного регресса появились на свет по недосмотру Всевышнего, — со сдержанной улыбкой добавил куэтанец. — Ладно, давайте к делу. Мое имя Шэнг Цунг. Ли Мей, Лоран мне много о тебе рассказывал, он считает, что у тебя великолепные способности и что из тебя мог бы получиться выдающийся воин. Мне нужны хорошие бойцы. Ты будешь принята на службу в нашу армию, только сначала нам с Кэно хотелось бы проверить тебя в деле. Девушка в замешательстве застыла на месте. Такого она даже не могла себе представить. Перед ней стоит сам новый правитель Темной Империи и хочет сделать из нее своего солдата. У Ли Мей даже случайно мелькнула мысль о том, не зря ли она общалась с Лораном и вообще пришла тогда в лес… — Ну, скажи что-нибудь — ты что, язык проглотила? — спросил ее Шэнг. — Каким оружием и стилями боя владеешь, знаешь ли какие-нибудь особые приемы? Покажи что-нибудь нам, только не лупи никого в полную силу, это же не реальный бой. — Она просто стесняется, потому что у этих вэйнальских уродов так принято, — пояснил Кэно. — Я же вам рассказывал, что у них дурацкие порядки. Подходишь к какой-нибудь бабе и задаешь простой вопрос чисто для статистики, например, кто ее муж, сколько у нее детей и где она живет, так вэйналка опустит глаза в землю и упорно молчит, словно ты невесть что спросил, пока на нее не прикрикнешь. Чтоб они на кого-то пожаловались — так это вообще нереально, проще стенку разговорить, чем этих дамочек. Нет уж, хозяин, в следующий раз я согласен лучше подмести весь Огненный Дворец зубной щеткой и заодно почистить все унитазы, только не посылайте меня больше в эту адову дыру. — Ладно, — великодушно согласился Шэнг, — отправлю туда Бараку, пусть он всех на шашлык порубит, или Би-Ханя, чтоб повыдергивал всем безмозглые головы вместе с позвоночником. — В последнем случае вэйнальцы умрут от голода, потому что им некуда будет есть, — ехидно прокоментировал Мавадо. — Так, Ли Мей, Кэно прав — я все-таки не со стеной разговариваю, — обратился к девушке Шэнг Цунг. — Здесь командую я, и я тебе приказываю отвечать на мои вопросы. На основании этого я решу, что с тобой делать дальше и в каком направлении работать. Ли Мей, глубоко вздохнув, принялась рассказывать Шэнгу и Кэно о своем знакомстве с Лораном и о том, чему он ее учил. Шэнг внимательно слушал девушку, и постепенно его лицо приобретало все более довольное выражение. — Замечательно, значит, ты владеешь стилями Бадзи Куан, Луи Хе Ба Фа и немного стилем Ми Зонг, а также умеешь обращаться с коротким мечом и парными клинками разных видов. Я уверен, что ты нам подойдешь. Давай попробуем тебя в деле. Сумку можешь оставить здесь — ее никто не возьмет. Ли Мей снова растерялась. Неужели черный маг всерьез решил предложить ей попробовать сразиться с ним самим или с кем-то из его воинов? — Слушай, хватит на меня так смотреть, я тебя есть вроде бы не собирался. Ты можешь нормально отвечать на вопросы и делать, что я говорю, а не застывать каждый раз на месте, словно тебя заморозили? Кэно принялся убеждать Шэнга, что к Ли Мей следует относиться более терпимо. — …понимаете, хозяин, если бы я был на ее месте, я бы давно уже врезал и папашке, и женишку, и родителям ее подружки. Я вам не рассказывал, как однажды чуть было по молодости в тюрягу не загремел? Мы с моей одной знакомой на танцы в клуб пошли, и там к ней какой-то хер липнуть начал. Я ему сказал, что Бренда со мной, а у него никаких шансов нет, тем более что с ней мы были просто друзьями, и обзаводиться мужиком она в тот момент не собиралась. Он не понял и продолжил предлагать Бренде сесть к нему на колени, хотя старше ее был лет так на пятьдесят. Тут я уже сказал, что ему на кладбище прогулы ставят, а он вместо этого в ночной клуб приперся и вместо бабок клеит двадцатилетних девок. Придурок обиделся и полез ко мне драться. Я ему и дал в лоб — прямо промеж глаз. Так старый хрыч на месте и подох. Мы с Брендой еле удрали от полиции, но зато идиот получил по заслугам. А эта милая девушка ни себя, ни других защитить не пытается. Шэнг согласно кивнул, а потом спросил Ли Мей: — Ну что мне ты теперь скажешь? Могла бы, действительно, дать папашке по роже, а женишку по тому, чем детей делают. У него после этого сразу бы пропали и желание, и возможность использовать тебя в качестве партнерши для размножения. Ли Мей покраснела и снова опустила глаза. — А приятельницу эти свою чего же не защитила? Ты считаешь — это хорошо, что родители ее дубасили и вообще убить хотели, а ты даже не попыталась заступиться? Девушка молчала. Неужели… Ей это даже не приходило в голову. Для нее все то, о чем, по сути, совершенно справедливо говорили Шэнг и Кэно, было просто немыслимым, и дело тут было отнюдь не в нерешительности Ли Мей — ей просто никогда не приходил в голову такой способ решения проблемы. Ударить кого-то из своих старших родственников, пусть даже справедливо и в целях самозащиты? Имела ли она на это право? Да оно просто не существовало, это право. Попробовать ударить родителей Фе Айи. потому что они сами поднимали руку на дочь и хотели ее убить, чтобы защитить ее? Она должна была это сделать, но не сделала… как же трудно перешагнуть через то, чему тебя учили с детства, что вросло корнями в твою душу… — Слушай меня, — Шэнг положил руку Ли Мей на плечо, та вздрогнула, но сделала нарочито равнодушное лицо. — У тебя навыки хорошего воина в сочетании с характером жалкой жертвы. Мало уметь драться, и даже меч в руках у человека не выручит его в бою, если он не воспитает в себе смелость, решительность и готовность противостоять моральным уродам. Ты намного и умнее, и сильнее своих недоделанных соотечественников, однако позволяла им обращаться с собой как с вещью, а не как со свободной личностью. Запомни: либо в нужный момент ты научишься показывать зубы и давать обидчику в морду, либо тебя саму скушают с потрохами. Не позволяй никому тебе что-либо диктовать или навязывать, если ты не на службе, даже твои близкие не имеют на это права, а уроды типа твоего папаши понимают только грубую силу. Правильно Кэно дал ему в рыло, авось хоть после этого мозгов прибавится. Ли Мей снова промолчала, поскольку думала, что спорить с власть имущими, а уж тем более с Шэнгом, просто опасно. Лучше ничего не говорить и делать все, что он прикажет… он хочет, чтобы она продемонстрировала ему свое умение драться, но вдруг она сделает что-то не так, и ей будет еще хуже? Шэнг нахмурился. — Я тебе еще раз повторяю: мало иметь силу, способности или оружие, надо еще уметь ими пользоваться и применять их на практике, а ты мне напоминаешь дикого кота, который вместо того, чтобы всех искусать и исцарапать, позволяет наглым детишкам дергать себя за уши и хватать за хвост. Жил у меня в свое время один такой — слишком культурный, даже мышей не трогал. Моя дочь Маи в детстве развлекалась тем, что завязывала ему платочек и надевала на хвост гирлянду, хотя у кота были клыки сантиметра три в длину. Может, мне удастся тебя разозлить, и ты меня ударишь? Кэно, она мне нравится, из нее вышел бы отличный боец, но она на редкость странная! Могла бы сбежать от своей чокнутой семейки, предварительно надавав всем по роже — не только не надавала и не сбежала, но и хотела вместо этого покончить с собой. Могла защитить подружку, но вместо этого смотрела, как родители ее бьют, и с ужасом ждала, когда они с ней разделаются! Я бы на ее месте уже давно бы разозлился на все то, что мы с тобой ей тут наговорили. Она же не злится — или делает вид, что не злится. Стоит и молчит. Думаю, что сначала ее надо перевоспитать, а потом уже и брать на службу в армию. Вот что, Ли Мей, сейчас ты немедленно покажешь нам, как умеешь драться с оружием и без него. Потом… потом ты поедешь во Внешний Мир, и я лично займусь твоей подготовкой. Жаль терять такой бриллиант, но он нуждается в серьезной обработке. Кэно и Мавадо пристально посмотрели на Ли Мей. — Хорошо… я готова, — нерешительно ответила она. — Что именно мне следует делать? — Я уже сказал: показывать, чему ты училась. Представь себе, что кто-то из нас — твой враг, который тебя чем-то очень сильно разозлил. Отойдем подальше, туда, где есть свободное место. Когда представишь — нападай, только все-таки постарайся бить не в полную силу. Я сам занимаюсь боевыми искусствами не одну тысячу лет, но вынужден признать, что несчастные случаи на тренировках и во время показательных боев — вещь отнюдь не редкая. * По просьбе Шэнга Ли Мей показала ему и его подручным несколько приемов, которым ее учил Лоран, но черный маг по-прежнему продолжал ее критиковать. — Ты умеешь драться, но боишься! Я же сказал тебе — просто не бей в полную силу, а ты вместо того, чтобы делать, что я говорю, вообще дерешься как новичок, отрабатывающий удары без контакта. Ли Мей ожидала, что после этого Шэнг, оказавшийся явно не в восторге от ее навыков, разрешит ей вернуться в родную деревню, но она не знала, что он умеет читать в чужих душах. — И не надейся, — ответил Шэнг на ее невысказанный вопрос. — Даже не думай. Мы с Кэно дальше отправимся в столицу Вэйналии, а ты — на Куэтан. Если ты еще не поняла, то это приказ, а не пожелание. Я вижу тебя насквозь. Вижу, что из тебя получится прекрасный воин, но ты упорно не хочешь понять, в чем состоит твое предназначение, и отчаянно сопротивляешься этому. Если я сейчас отпущу тебя домой, ты благополучно вернешься на свой огород и похоронишь там себя заживо. В переносном смысле, конечно — так и будешь всю жизнь полоть грядки. Я понимаю, что ты способна на большее, но просто боишься драться! Учись дальше и преодолей свои страхи, и ты сама увидишь, что твоя настоящая судьба ждет тебя отнюдь не в хлеву со свиньями. Бери вещи, я дам тебе сопровождение, и вперед. Встретимся у меня дома. Мавадо, ее необходимо сопроводить к нам в Огненный Дворец и разместить со всеми удобствами. Проследи, чтобы она ни во что не влипла — никакой техники она в своей поганой дыре и в глаза не видела. Когда я вернусь из Вэйналии… надеюсь, мне удастся все-таки научить ее всему необходимому для того, чтобы она стала одной из нас. Черный маг улыбнулся. Мавадо протянул руку девушке. Ли Мей снова растерялась. Что ей следует делать? Взять его за руку? Она уже наблюдала, как внешнемирцы обоего пола при встрече не стесняются ни обниматься, ни целоваться, ни подавать друг другу руку… у них так принято? Вэйнальцы, напротив, всячески старались избегать дотрагиваться до собеседника, даже если он был их лучшим другом — даже при встрече здоровались, держась на расстоянии вытянутой руки, и лишь изредка кланялись, а для девушки брать за руку пусть даже своего жениха так считалось вообще недопустимым. Все же Ли Мей решила, что среди куэтанцев и их сторонников следует жить по их законам, и подала руку Мавадо. — Идем, — ответил тот и поднял с земли потрепанную серую сумку Ли Мей. Этот поступок опять удивил девушку: в Вэйналии не было принято помогать кому-либо переносить тяжести. — Идем, — тихо произнесла она.