Хроники Смертельной Битвы. Часть 5. Смертоносный Альянс

— Айору, я в отчаянии. Мы в западне, и я не знаю, что делать… Я был самонадеянным глупцом и подвел вас всех. Мало того — я обрек вас всех на верную смерть, возможно, даже медленную и мучительную. Гвардеец растерялся. Он еще ни разу в жизни не видел своего командира таким растерянным, тем более что самоуверенный Хотару обычно не любил признавать свои ошибки. — Что случилось? — удивился Айору. — Шэнг Цунг снова прислал мне письмо с угрозами, теперь он грозится не только отправить своих солдат в Лей Чен и перебить всех нас в городе, но и начать войну против Сейдо, если мы сейчас же не уберемся вон. Мало того, он пишет, что уже отправил своих подручных из «Черного Дракона» на переговоры с хаоситами, и если внешнемирцы объединятся с Хэвиком против нас, для Сейдо это будет означать конец всего. Нашему миру не выстоять против двух таких сильных врагов одновременно. Прости меня, Айору, я подвел тебя и всех сейданцев. — Но, командир, — искренне удивился тот, — почему бы нам тогда просто не уйти отсюда? Мы выполним требования Шэнга и покинем Вэйналию, а он оставит нас в покое, и в итоге никто не пострадает. — Айору, ты что, совсем ничего не понимаешь? — от природы довольно бледное лицо Хотару залила яркая краска, в голосе зазвучал гнев. — Прости, я не подумал о том, что ты еще слишком молод и многого не знаешь об этих внешнемирских выродках. Иногда мне страшно из-за того, что их кровь течет и в моих жилах. Я совершил ошибку, придя в Лей Чен, и я уже могу предвидеть, чем все это кончится. Даже если мы выполним их требования, как ты предлагаешь, и уйдем из города, они не оставят нас в покое и в любом случае отомстят. Они могут пообещать не нападать на Сейдо, но они никогда не держат данное слово — за исключением тех случаев, когда это выгодно им самим. — А о хаоситах и говорить нечего, — согласился с ним его помощник. — Для них дать слово, а через секунду передумать еще более естественно, чем дышать. — Ну вот, ты и сам все видишь, — резюмировал Хотару. — Что мы имеем в итоге? Первый вариант развития событий: мы уходим из Лей Чен, сюда тут же заявляются куэтанские каратели, которые перебьют всех жителей, а потом внешнемирцы объединяются с хаоситами и нападают на Сейдо. Финал вполне предсказуем. Второй вариант отличается от первого лишь тем, что мы остаемся в городе, всех нас убивают вместе с местными жителями, а потом наши заклятые враги устраивают бойню в Сейдо. — Во втором случае мы облегчим внешнемирцам работу уже в нашей родной стране, — помрачнел Айору. — Я с тобой полностью согласен, но что ты предлагаешь? Бросить несчастных горожан на произвол судьбы? Если мы останемся, они хотя бы умрут, зная, что мы их не бросили и сделали для них все возможное. Я, к величайшему сожалению, не подумал как следует и имел неосторожность дать им надежду. Опять же ты сам прекрасно знаешь, что свои обещания надо выполнять, а за свои слова отвечать. Айору снова задумался. — Я все это понимаю, но должен же существовать какой-то выход из этой ситуации. Мои родители говорят, что решение проблемы есть всегда — нужно только подумать. Мы же не можем просто так взять и смириться с тем, что нас и всех, кто с нами, просто убьют. Если есть сложная ситуация, то должен быть и способ выпутаться из нее. Может быть, имеет смысл потянуть время и поторговаться с куэтанцами? Разумеется, это бесчестье, мы не базарные торговцы, — поймал он строгий недовольный взгляд Хотару, — но от нас сейчас зависит судьба тысяч людей, и нам не до вопросов чести. — С одной стороны, ты прав, — покачал головой сейданский главнокомандующий, — с другой… что именно мы можем сделать? Если, как ты говоришь, начать тянуть время… Мне как раз в голову пришла одна мысль. Тебе наверняка известно, что гнев внешнемирцев можно смягчить лишь абсолютной покорностью. Я могу попробовать отправиться в их столицу на переговоры, а тем временем мы отправим кого-то из наших в Сейдо и постараемся быстро организовать оборону. Так нас не застанут врасплох, и у нас будет хоть какой-то шанс. — Вы просто самоубийца, — нахмурился Айору. — Возможно, но у нас нет другого выхода. Если у тебя есть еще идеи, предлагай, пока не поздно, мы все обдумаем. — Тогда… я отправлюсь с вами во Внешний Мир! — решительно заявил молодой гвардеец, усилием воли подавив ужас. Хотару заколебался. С одной стороны, ему не хотелось тащить Айору в пасть к кровожадным врагам, с другой — он бы чувствовал себя намного увереннее при его поддержке и был рад тому, что кто-то оказался рядом. — Айору, ты тоже решил покончить с собой с особой жестокостью? - Так да или нет? Могу ли я идти во Внешний Мир с вами? — Можешь, так уж и быть, — согласился Хотару. Последнее время он чувствовал себя на редкость неуютно из-за нарушения привычного уклада жизни и необходимости принимать нелегкие решения, но если надо — значит, надо, долг превыше всего, даже жизни. — Если честно, то это в общем-то неплохо, что ты со мной. Итак, план у нас следующий: пару дней мы понаблюдаем за развитием событий, и если Шэнг не пришлет сюда своих головорезов прямо сразу же, то мы все-таки постараемся провести переговоры и дать нашим хоть какую-то возможность быстро собраться с силами и подготовить оборону. Это не значит, что сейданцы непременно победят объединенные силы внешнемирцев и хаоситов; скорее всего, все будет наоборот, но зато наших не застанут врасплох и не перережут, словно волки овечье стадо. Другой вопрос, что в успехе наших переговоров с врагами я совершенно не уверен, но зато мы и сами умрем с честью, и наших подопечных из Лей Чен на расправу захватчикам просто так безо всякой помощи не оставим. Посмотри вон хотя бы на эту несчастную девушку, жену градоначальника, тебе не кажется, что ей еще рано умирать? Чем она заслужила столь жестокую судьбу? Она и без того не видела в жизни вообще ничего хорошего, только мужа-извращенца. И еще — я понимаю, что это будет еще худшим бесчестьем, чем все то, о чем мы только что говорили, но я хочу попробовать сделать еще кое-что. Мужчине и воину не пристало умолять врагов о чем бы то ни было, но в той ситуации, в которую мы сейчас попали, я не могу поступить иначе. Я хочу предотвратить резню и упросить Шэнга пощадить жителей этого города, пусть мне даже придется пожертвовать для этого собственной жизнью. — Хорошо, командир, — согласился с ним Айору. — В любом случае знайте, что я сейчас с вами, я пойду за вами даже в ад и останусь рядом до самого конца, что бы нам обоим ни грозило. * Солнце стояло в самом зените, когда враги наконец пошли на приступ. С самой высокой башни Арсина Китана могла видеть, что их не просто много, а слишком много — в глазах рябило от их черно-фиолетовой формы. То тут, то там в толпе мелькали алые и черно-красные пятна — то были нетерские и имперские союзники и помощники Синдел; поначалу принцесса подумала, что их, к счастью, не так уж и много, хотя какое уж тут счастье: ей и всем — или почти всем — ее людям все равно грозит верная смерть. Китана смахнула невольно набежавшую слезу. Все так нелепо и жестоко заканчивается, не успев начаться. Она встретила любовь всей своей жизни, почти помирилась с матерью, вернула себе Эдению, но словно по воле злого рока все обстоятельства вновь повернулись против нее, и теперь это уже конец. Лю она уже больше никогда не увидит, даже нечего и надеяться, а мать… мать, наверное, либо сошла с ума, либо по-прежнему находится под влиянием злых чар врагов. Что же, тут делать нечего — придется драться и умереть с честью, может быть, хоть кто-то из ее людей сможет спастись бегством. Вскоре враги полезли в крепость. Вопреки ожиданиям принцессы, они не стали штурмовать стены, на неприступность которых так рассчитывала Китана, а попросту взорвали ворота. К тому моменту принцесса уже успела спуститься с башни и находилась среди обороняющихся; когда прогремел взрыв, она в ужасе упала на землю, закрывая лицо руками, но, придя в себя от первоначального шока, увидела еще более страшную вещь. Подняв глаза, она поняла, что ее верный помощник и советник Франнир убит — его обнаженный торс, покрытый прилипшими обрывками горелой одежды, с нелепо торчащими из уродливо растопыренных плеч окровавленными обломками костей, оторванной нижней челюстью и выбитыми глазами висел в кроне стоящего рядом дерева, при этом из нижней части туловища свешивались багрово-синие дымящиеся обрывки внутренностей. Не успела принцесса вздрогнуть от омерзения и страха, как рядом с ней на землю шлепнулась чья-то оторванная рука. Створы ворот оказались полностью выбиты, и обломки дубовых лосок торчали сверху, будто оскаленные клыки. — Не пускайте их в крепость! — закричала принцесса, выхватывая веера. — Бейтесь насмерть! Стоять до последнего! Она бросилась к разрушенным воротам, думая во что бы то ни стало утащить на тот свет пару десятков вражеских солдат. Первым на ее пути встал какой-то черный эдениец с черным покрывалом на голове; молниеносный взмах руки с веером — и голова врага отлетела в сторону, забрызгав Китану кровью. Интересно, где сейчас мать, тоже сражается или наблюдает за ходом боя с близлежащих холмов? Шоканские союзники Китаны, увидев, что творится у крепостных ворот, тоже не стали терять время даром. Представителей этой расы не зря испокон веков считали грозными воинами благодаря их преимуществу в росте и силе; в первое мгновение, появившись возле образовавшейся бреши, принц Горо и его сторонники даже смогли оттеснить врагов назад, попросту перегородив проход и размахивая тяжелыми дубинами. Китане в тот миг даже подумалось, что у них есть шанс на победу, но тут перед принцем появился кто-то, чье лицо снова было закрыто традиционным для сторонников королевы и Императора черным шарфом-покрывалом, однако взгляд его показался Горо и Китане странно знакомым. Неужели это… Заркхан? По всему было видно, что последний из Маривэаннов отнюдь не собирается прощать принцессе старые обиды. На секунду Горо, видимо, узнав нападающего, замешкался, а потом грозно взмахнул всеми четырьмя руками, намереваясь ударить Заркхана, но эденийский мастер боевых искусств оказался сообразительнее и проворнее — если Горо побеждал в Смертельной Битве в основном благодаря преимуществу в грубой силе, то для Сорена не прошли даром годы изнурительных тренировок. Шокан угрожающе взревел, но тут узкий длинный клинок в правой руке эденийца, описав сверкающую дугу, перерубил огромное тело принца надвое как раз в пояснице. Брызнула кровь, верхняя часть туловища Горо со все еще грозно вытаращенными черными глазами — шокан так и не успел осознать, что произошло — шлепнулась в кучу недвижных окровавленных трупов защитников Арсина, а нижняя, простояв еще секунду, медленно завалилась вперед. Среди четырехруких воинов раздались возгласы гнева и отчаяния. Кто-то из них кинулся вперед, чтобы отплатить Сорену за смерть своего предводителя, но мало кто мог противостоять Заркхану в открытом бою. Эдениец, пригнувшись, метнулся вбок и вперед, а в следующее мгновение очередным смертоносным взмахом меча перерубил врагу обе ноги. Шоканский воин еще успел истошно закричать, падая назад, но следующий удар Сорена положил конец его жизни, разрубив противнику грудную клетку. Заркхан был не один — за его спиной в крепость рвалось войско черных эденийцев, и многие из них были не менее искусными воинами… — Не отступать! — отчаянно закричала Китана. — Их много, но мы просто так не сдадимся, пусть попробуют сюда пробраться! Сорен, услышав ее голос, гневно сверкнул глазами. — Вперед! — скомандовал он. — Сила Тьмы — в бессилии Света! Решительным движением он вонзил свой клинок в ближайшего из сторонников принцессы. Черные эденийцы через образовавшуюся на месте разрушенных ворот брешь вовсю стремились прорваться в город; защитники тоже стояли насмерть, и в образовавшейся толчее, когда места для выстрела или замаха мечом было слишком мало, противники хватались за ножи и кинжалы. Китана бросилась в гущу схватки в надежде достать-таки Сорена, но он куда-то исчез, и она в ярости, чувствуя себя своего рода машиной-убийцей, накинулась на других врагов, многие из которых уже успели прорваться за стену по телам защитников. В какое-то мгновение ей в горячке боя показалось, что ее руки с оружием действуют отдельно от нее; девушка словно не ощущала усталости и, к счастью, пока еще не была ранена. Враги же решили раздавить последних сторонников принцессы, не гнушаясь ничем; со стороны черных эденийцев в город полетели горящие стрелы и бьющиеся шарики с зажигательной смесью, вследствие чего соломенные крыши домов запылали. Увидев это, Китана стала лихорадочно соображать, как бы ей с остатками своих людей все-таки вырваться из города, но ее воины, увидев огонь, запаниковали — у многих в городе остались семьи, и те, кто не сможет выбраться из пылающих зданий, были обречены сгореть заживо. Китана поняла, что еще чуть-чуть — и ее сторонники дрогнут и бросятся в повальное непредсказуемо-хаотичное бегство. Так уже было во время захвата Эдении Шао Каном — во время боя на улицах Тарал-рэанна никто уже не подчинялся приказам, каждый спасал свою жизнь и дрался сам за себя либо сдавался на милость врагов, бросая оружие, разница была лишь в том, что воины Императора, в отличие от подручных Синдел, не убивали на месте тех, кто больше не оказывал сопротивления. Пытаясь выгадать время, когда можно будет все-таки вырваться из кольца врагов, Китана постоянно смотрела по сторонам и видела, как ее соратники один за другим падают под ударами и выстрелами неприятеля; пусть людей королевы тоже пало очень много, но они уверенно наступали, даже неся значительные потери — казалось, они не обращали на это никакого внимания. Сама принцесса была очень выносливой и сильной, но все же она была живым человеком, и ее возможности тоже не были беспредельны. На ее несчастье, в тот день на небе было очень мало облаков, день выдался безветренный и жаркий, солнце пекло вовсю, и зной стоял невыносимый, невзирая на то, что светило уже клонилось к закату. В горле у Китаны пересохло, ей невыносимо хотелось пить, лицо ее было покрыто густым слоем пыли, руки и ноги, несмотря на весь ее многовековой боевой опыт, постепенно немели от усталости и словно наливались свинцом. В какой-то момент девушка заметила, что вокруг нее почти никого не осталось — враги теснили ее воинов к горящему городу. В крайнем отчаянии одни из ее людей бросали оружие и позволяли себя убить, другие дрались в одиночку с двумя десятками противников, пока не падали мертвыми сами, кто-то даже пытался бежать, но их быстро настигали метательные ножи, стрелы и бумеранги противника. Рядом с принцессой один из ее советников из последних сил отбивался от четверых наседавших на него врагов; глаза ему постоянно заливала кровь из раны надо лбом, и в какой-то момент он, неосмотрительно попытавшись стереть ее рукавом, упал с рассеченной головой среди груд недвижных тел. Сама девушка едва успела отбить веером пущенную в нее арбалетную стрелу; нападающих становилось все больше, и они с воинственными криками постепенно окружали опальную принцессу. — Что, трупоеды собрались на пир над телом раненого дракона и ждут не дождутся его смерти? — вызывающе крикнула Китана, но противники, казалось, совершенно не возмутились и не оскорбились; напротив, они вели себя словно бездушные монстры-убийцы. — Вон она, жива еще, убейте ее немедленно! — принцесса увидела, что в рядах нападающих, от которых она едва успевала отбиваться, снова появмлся Заркхан-Сорен. — Проклятый предатель, сейчас я доберусь до тебя, имперский лизоблюд, и тогда прощайся со своей жалкой поганой жизнью! — воскликнула принцесса и, двумя точными взмахами веера перерубив горло паре наиболее близко стоящих к ней вражеских воинов, бросилась прямо к Сорену. Ненависть, которую Китана питала все эти годы к бывшему учителю, сыграла с ней злую шутку. Будучи опытным воином, она вполне могла бы прорубить себе дорогу среди врагов и найти возможность спастись, но она решила действовать иначе и не искать лазейку для бегства, а все-таки убить Сорена, пусть даже и ценой собственной жизни. Как раз в этот миг, когда ослепленная злостью и ненавистью принцесса кинулась к заклятому врагу, потеряв бдительность и не глядя по сторонам, черные эденийцы не преминули воспользоваться ситуацией. Китана еще успела почувствовать, как что-то сзади ударило ее по голове, и по ее шее и затылку под собранными в хвост волосами потекла кровь. В ту же секунду — среагировать она не успела, от усталости ее внимание сильно рассеялось — девушка почувствовала резкую пронзительную боль в правом боку под ребрами. В глазах у нее сначала на миг потемнело, а потом Китане почему-то почудилось, что заходящее солнце и редкие облака на красновато-лиловом небосклоне вращаются, словно картинки в калейдоскопе. Еще на секунду перед глазами измученной девушки вспыхнул яркий свет, а потом все померкло — она даже не успела осознать, что падает. * Дочка в колодце, колодец в саду. Бросила мама, гореть ей в аду. Лопнет веревка, дитя упадет — Крошку в колодце никто не найдет. Сэм Хайек «Моя чужая дочь» — Все готово к оживлению армии Онаги! — радостно подводил итоги проделанной работы Куан Чи. — Шэнг и Роэн помогли мне телепортировать ее в новый дворец, и в самом ближайшем будущем мы попробуем снять заклятье, то-то Рейдену не поздоровится! Черный маг с горящими воодушевлением глазами расписывал Императору, как все замечательно, но Шао Кан, казалось, был вовсе не рад. Более того, он почти не слушал колдуна — все его мысли были совсем о другом. — Слышал ли ты, что эденийские мятежники потерпели окончательное и сокрушительное поражение и были практически полностью перебиты, потому что моя бывшая супруга окончательно озверела и приказала не брать пленных? — Так им и надо, — недолго думая, ляпнул Куан Чи, краем глаза заметив, что Шао Кана все же слегка передернуло, хоть он и пытался скрыть свои эмоции. -За несколько месяцев до нашей инсценировки у нас с Синдел состоялся очень тяжелый и неприятный разговор. За все время нашей совместной жизни я ни разу не повысил на нее голос, не решился и теперь… и понял, что мне лучше просто уйти, потому что я все равно ничего не смогу изменить, даже если мне лично это очень не нравится. В общем, голос на меня повышала она — когда я попросил ее если уж не простить, то хотя бы перестать травить Китану, Синдел принялась кричать, что я не имею на принцессу никаких прав, что она не моя биологическая дочь и что она будет делать с Китаной что пожелает — хоть простит, хоть зажарит живьем. — Ты имеешь права на Китану хотя бы в силу того, что воспитывал ее в течение долгих лет и заботился о ней, — недоуменно возразил Куан Чи. — Если рассуждать с точки зрения здравого смысла — да, но Синдел и здравый смысл в последнее время — совершенно несовместимые понятия. Она с изуверской жестокостью убивает своих же за малейшие проявления инакомыслия. Я пытался сказать ей, что это уже перебор, но она не обратила на мои слова никакого внимания. Теперь все обернулось гораздо худшей стороной: в той резне, которую Синдел и ее сторонники устроили в Арсине, Китана пропала без вести. Мои разведчики в Эдении попытались выяснить, что же именно случилось, но Синдел упорно твердит, что тела ее дочери не нашли на поле сражения. Узнать что-то более конкретное о судьбе Китаны нашим людям не удалось. — И что же? — Куан Чи каждый раз, слушая, как Император говорит о приемной дочери, не переставал удивляться слишком доброму отношению Шао Кана к Китане; про себя он, услышав рассказ о последних событиях, подумал, что так этой мерзавке и надо, наконец-то отлились ей чужие слезы, но озвучивать свою мысль он, понятное дело, не стал — Императору и без того тошно, да и каждый человек, в конце концов, имеет право на свои личные заскоки. Правильно говорит Эсмене, что Шао Кан слишком добрый. — У меня почему-то есть нехорошее ощущение, что она лжет, — произнес Император каким-то надтреснутым голосом. — Вполне вероятно, что принцессу так изрубили в этой кровавой свалке, что тело действительно нельзя было найти, а если его и нашли — то попросту не смогли опознать, — предположил черный маг. — Все мы были в бою и знаем, что это отнюдь не приятная прогулка. К тому же в новостях я видел, что воины Синдел подожгли город, и Арсин выгорел почти дотла — почти все дома там были деревянными и с соломенными крышами. Тела многих защитников крепости могли попросту не уцелеть. — Логично, — ответил Шао Кан, -но ты плохо знаешь мою бывшую жену. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь в том, что это самое настоящее воплощенное зло в облике прекрасной женщины. Сейчас я несказанно рад, что больше с ней не живу и что у нас в итоге ничего не вышло. С таким чудовищем лучше не связываться. Сейчас нашим послом и одновременно наблюдателем в Эдении является Энсенет Лаар, заместитель начальника службы госбезопасности; так вот, если судить по его докладам — королева превратилась в сущего диктатора, а вся подвластная ей страна теперь чем-то напоминает уродливую смесь Мира Порядка с концлагерем или камерой пыток. Синдел улыбается всем чужакам в глаза, и с первого взгляда непосвященному все это кажется чистым и пристойным, однако на деле она превратила жизнь эденийцев в ад. У меня есть очень нехорошие подозрения относительно того, что Китана жива и мать держит ее в тюрьме, но это опять же только мои домыслы и я тут вряд ли что-то смогу сделать. — Наверное, тут ничего и не сделаешь, — пожал плечами Куан Чи, в душе, однако, злорадствуя, — в конце концов, это же ее страна, ее дочь, и Синдел тут в своем праве и своей власти. Шао Кан мысленно разозлился сам на себя. Ему было неприятно от такого проявления своих эмоций, однако, решив вдруг выговориться, он нашел в лице Куан Чи не самого лучшего собеседника… хотя лучшего было и взять-то негде, все вокруг ненавидят Китану, но Куан хотя бы из вежливости не стал этого показывать, вот Эсмене — тот вообще никогда не отличался тактичностью и, недолго думая, однозначно выдал бы Императору в лицо все, что думает о его приемной дочери. Хотя что с него взять, он своих-то детей никогда не воспитывал, но почему-то искренне считает, что все люди чуть ли не с самого рождения априори должны делать все правильно. Разумеется, он не принимает в расчет то, что делать правильно надо где-то и у кого-то научиться, а если тебя с рождения учили обратному? Снисхождения к Китане, ясное дело, проявлять никто не желал, равно как и хотя бы попытаться ее понять, но это, по крайней мере, были чужие люди, а вот что касается Синдел… В душе Император не переставал удивляться тому, какие разительные перемены могут произойти с одним и тем же человеком за такой короткий срок. Куда исчезла та женщина, которую он когда-то полюбил? Он вспомнил прекрасную и печальную юную эденийку, которая во время их первой встречи поразила его тем, с каким достоинством и отвагой она говорила с завоевателями. Теперь этот образ в его душе все больше и больше вытеснялся новой Синдел — высокомерной и жестокой; с презрительной усмешкой она посылала одних своих соотечественников убивать других, а тех, кто осмелился ей противостоять, объявила не людьми, а говорящей протоплазмой, которую можно уничтожать без зазрения совести. Почему-то сейчас при одной мысли о бывшей жене Шао Кану казалось, что у ног его разверзается инфернальная бездна, из которой веет ледяным холодом, и на голове шевелятся волосы. Если Китана все-таки не погибла, то очутилась в кошмаре, в кромешном аду, который начинается на рассвете или вообще продолжается круглые сутки. В душе Император продолжал клясть судьбу и злиться на себя; из-за этой инсценировки во имя общего дела он теперь якобы мертв и ничем не может помочь своей приемной дочери… если он раскроет тайну, то план с оживлением может окончиться провалом, чего допускать нельзя, но… С другой стороны, Куан Чи прав: даже если бы он и мог отправиться к Синдел и вмешаться — что бы это изменило? Тут действительно ничего не сделаешь, даже если очень сильно захочешь. Прежняя Синдел простила бы дочь, но нынешняя не пойдет на это никогда. Прав черный маг и в другом: в Эдении королева действительно в своем праве, захочет — так казнит там вообще всех жителей, она же все-таки глава государства, а это ее страна и ее подданные. — А мне вот какая мысль в голову пришла, — неожиданно сказал Куан Чи. — Когда я с этим надоедливым Скорпионом последний раз беседовал и натравил на этого упертого типа своих Они, он какие-то странные вещи говорил. В общем, мне показалось, что он был не в курсе козней Грандмастера Юсукэ и его дружка-сегуна, которые сливали Джиалу всю информацию о делах клана и о тех людях, которые пользовались услугами Ширай Рю. Вот мне и интересно: что ему говорил Юсукэ и говорил ли вообще о том, что поддерживает близкое знакомство с этим упырем из Храма Вечности? Джиал-то по-любому уже сдох, а вот Ханзо было бы неплохо как-нибудь отловить и поговорить с ним по душам. — Будет возможность — так и сделай, попроси Молоха и Драхмина при случае доставить Скорпиона сюда, мне бы тоже было интересно разузнать поподробнее о деятельности Старших Богов, — Император тяжело вздохнул, ему по-прежнему не давала покоя мысль о том, что же все-таки случилось с Китаной, но он решил больше не поднимать эту тему. — Пойду-ка я, пожалуй, к Шэнгу в его новый дворец и попробую что-нибудь сделать с подручными Онаги, — сказал Куан Чи и собрался было уходить, как вдруг в дверь кто-то постучал. Черный маг нажал на ручку и увидел на пороге взволнованного Мавадо. — Простите, а Шэнг Цунг тут не с вами? — Что случилось? — нахмурился Император. — Как раз то, чего я всячески старался избежать, когда устроил взрыв в Агентстве. Ваш братец, этот водопровод водочный, наконец-то прочухался и все-таки смог отправить сюда Избранных. Они сейчас во Внешнем Мире и обязательно попытаются нам помешать. — Мой чокнутый уродец-братец, как я понимаю, с ними? — Конечно же, с ними. — Где конкретно они находятся? — Служба безопасности доложила, что команда Избранных сейчас приблизительно в ста тридцати километрах от нового дворца Шэнг Цунга. За ними следят, но вы же сами знаете, какую угрозу Рейден и компания представляют для нашего плана. Нам надо их срочно остановить, пока мы не огребли кучу проблем и все не пошло прахом. — Мавадо, давай без пафосных фраз, мы все про Избранных и без тебя знаем, — ответил Шао Кан. — Я предлагаю вот что. Не стоит допускать, чтобы они приперлись ко мне или к Шэнгу все вместе. Их надо разделить и нейтрализовать поодиночке. — «Нейтрализовать» — какой красивый эвфемизм для убийства! — глубокомысленно заключил Куан Чи. — Мне нравится, однако в последнее время ты себя ведешь чересчур мягко и сентиментально, тут Эсмене прав. — Твоего друга Эсмене надо было женить на Синдел, и вместе они бы быстро истребили весь род человеческий, — невесело парировал Шао Кан. — Если же серьезно, то все вы прекрасно осведомлены о моем отношении к Соне. Я в свое время пытался сохранить все в тайне, но шила в мешке не утаишь. Настоятельно прошу вас конкретно ее не убивать. Если уж на то пошло, то заманите ее в Огненный Дворец, и я с ней сам поговорю. Что до остальных — действуйте по ситуации. Рейдена, понятное дело, в расход! — Э, нет, Рейден мой, — возразил Куан Чи. — Шэнг ему уже по рылу дал, теперь моя очередь отвести душу. — Куан, не зацикливайся, — попросил Император. — Я понимаю, мой братец — та еще гадина, сам бы с нескрываемым удовольствием намотал ему кишки на шею и заставил его ответить за все содеянное, но сейчас у нас есть дела поважнее всей этой личной мести. Если представится такая возможность, то обязательно съезди Рейдену по наглой роже, а если нет — будет вполне достаточно его просто убить, равно как и всех его подручных. Не поддавайтесь ненужным эмоциям, нам нельзя сейчас все загубить. План мой будет таким: отправляйтесь сейчас же на место происшествия. Найдите там наших незваных гостей, но не устраивайте большого шума: тихо разделите их отряд, заманите всех в разные места и перебейте поодиночке либо уведите подальше от наших дворцов куда-нибудь в глухие дебри. Соню Блейд не трогать и по возможности привести ко мне сюда. Мои распоряжения понятны? — Понятны, — Мавадо почтительно поклонился. — А если она сама полезет в драку с кем-то из наших? — Постарайтесь сделать так, чтобы не полезла, но… в общем, дело важнее наших личных пристрастий, действуйте по обстоятельствам, — произнес Шао Кан, стараясь говорить спокойно, но было видно, что ему стоило большого труда решиться произнести эти слова. — У нас и без того серьезная проблема, надо попытаться выйти из этой ситуации с минимальными потерями. — Если представится случай, оставь Рейдена мне, — попросил Мавадо Куан Чи. — Все-таки мне очень сильно хочется отвести душу и набить морду этой скотине. С тебя и других наших людей и остальных Избранных хватит. Сколько их там всего? Мавадо прислонился к стене и поднял глаза к потолку, вспоминая донесение Хсу Хао. — Рейден — понятное дело, а этих… Джакс, Соня, юный придурок в шляпе, актеришка со своим коллегой, упрямый тупица Кенши, чокнутый грандмастер Лин Куэй со своей подружкой крашеной… жирный вэйнальский алкаш на последнем издыхании… вроде всего десять, если я не ошибся. — Прилично, но справиться вполне реально, — оценил обстановку черный маг. — Ну что, повеселимся и отвесим Рейдену и его приятелям хороших горяченьких? — Вперед, — уверенно кивнул Мавадо. — У меня такая мысль: пусть Куан Чи срочно идет к Шэнг Цунгу и все ему расскажет, а я отправлюсь на разведку и посмотрю, чем там заняты наши заклятые друзья во главе с Рейденом. — Хорошо, — кивнул Шао Кан. — Только будь осторожен и в драку со всем их отрядом очертя голову не лезь. — Ну я же не совсем кретин, — рассмеялся Мавадо. — Удачи нам всем.