21:21

– Ты такой красивый, знаешь? – тихо шепчет Эвен и улыбается краешком губ. – Прекрати, – Исак смущается, и в груди становится так тяжело, словно перед последним прыжком с обрыва. Вот сейчас. Сейчас это вновь произойдет. – Я люблю тебя, – Эвен ласково проводит кончиками пальцев по его щеке и любуется им, тонет. – Не устану это повторять. Исак несмело облизывает губы, прячет взгляд, но бежать некуда – слишком мало пространства для отступления. Зато много причин для дискомфорта. Он не может. Господи, почему он не может сказать то же самое в ответ? Наверное, потому что боится. Боится стать слабым, подверженным чему-то большему, чем просто симпатия. Или боится признать, что уже давно погряз по самые уши. – Я знаю, – отвечает Исак, словно самому себе, и спешно забирается сверху, чтобы перехватить контроль. Не в разговоре, но хотя бы эмоционально. – А еще я знаю, что ты чертовски горяч. Исак двигает бедрами – пошло и нагло, – следом целуя Эвена в губы. Он чувствует, что всё делает правильно: член отзывается на его ласки, наливается кровью и ощутимо упирается в ширинку. Чувствует, как Эвен расплывается под ним, забывая о недавних признаниях, обнимает и прижимает Исака ближе. Позволяет руководить. Такое случается нечасто, но всё же случается. Исаку нравится быть ведомым, ему по кайфу отдаваться чужим прикосновениям и чужой воле. Ему нравится, когда Эвен трахает его нежно и долго. Правда, в такие моменты Исак полностью подчинен, особенно слаб, и если Эвен начинает говорить о чувствах, то он невольно сдается. Окунается в свой страх, купается в нем, стараясь молчать. Борется, делает больно своим молчанием, поэтому всегда выгибается сильнее и стонет, заглушая совесть. Но не в этот раз. Сегодня очередь Эвена подчиняться, цепляясь пальцами за футболку Исака, помогая стянуть её с плеч. Очередь быть беззащитным, ведомым. И, кажется, Эвен совсем не против. – Мне так нравится, когда ты снизу, – млеет Исак, в очередной раз шевеля бедрами. – Сейчас тебе понравится еще больше, – ухмыляется Эвен и, сильно стиснув пальцами его задницу, подталкивает вверх. Выше, и выше. – Расстегни штаны. Исак закрывает глаза от накативших ощущений, когда видит приоткрытый рот и высунутый язык. Он уже предвкушает, уже на грани срыва. Поэтому громко стонет, когда Эвен обхватывает губами его член. – Черт возьми, я так люблю тебя, – надрывно выдыхает Исак и зажмуривается: – Блядь! Кто бы мог подумать, что Исак проиграет не в своей игре. Он ведь не планировал, ничего не предвещало беды, но... Становится легче? Определенно, ему становится легче, и дело не в том, что Эвен умело отсасывает, приближая Исака к финальной точке, а дело в том, что он больше не боится. Эвен может убить и спасти одновременно. – Ты главное не останавливайся, – Исак быстрее двигает бедрами, не теряя темп, – а я буду говорить тебе это столько, сколько попросишь. Окей? Господи, только не останавливайся. И Эвен одним лишь взглядом дает понять: он знал. Он изначально вел в этой гребаной игре. Исак обязательно поговорит с ним об этом. Скажет, что тот – расчетливый и наглый мудак, который насосал признание, но решает оставить эти мысли на потом, чтобы не сбивать настрой. Смех – не лучший друг оргазма. Да, Исак обязательно накажет Эвена. ...только чуть позже.