Ты - единственный

       Весь огромный лагерь македонской армии был охвачен бурным весельем. Вино лилось рекой, со всех сторон слышались громкие хвалебные возгласы, смех, шутки, где-то - споры на разных языках, а где-то уже полушутливо воины лязгали оружием, пытаясь на пьяную голову помериться силой. Пылающие факелы со всех сторон освещали празднество по случаю свадьбы великого царя Александра с "дикаркой" Роксаной. Разумеется, одобряли этот союз немногие, но царю нужен был наследник, да и пир был устроен великолепный, поэтому, если у кого и были возражения, они держали их в себе и наслаждались праздником. И только один единственный человек был не в силах искренне смеяться над шутками солдат, пьянеть от вина или любоваться красивыми танцующими персидскими мальчиками. У Гефестиона - главного военачальника македонской армии - сердце разрывалось и ныло от боли, но никто не смог бы увидеть этого в больших кристально-голубых глазах. Кроме Александра. Его Александра, которого сегодня ночью он сам отдал в смуглые женские руки новоиспеченной царицы.        Гефестион повернул голову влево и посмотрел на своего царя. Величавый и прекрасный, как золотой лев, он полулежал на алых подушках и с полуулыбкой наблюдал за тем, как перед ним грациозно извивались в танце высокие и чуть худощавые мальчики, звеня золотыми манистами на соблазнительно покачивающихся бедрах. Роксана сидела рядом с ним и держала его за руку (чего сам царь, похоже, будто и не замечал). В карих глазах женщины не было ни счастья, ни веселья, эти глаза были пусты и равнодушны, но иногда, при взгляде на него, Гефестиона, в них вспышкой мелькала жгучая злость, зависть, ревность. Полководец видел все это, но ему было все равно. "Главное, что она родит ему наследника", - повторял он себе бессчетное количество раз, когда встречался глазами с Роксаной. - Я ни за что не поверю, что ты напился раньше меня! - голос Александра вывел мужчину из задумчивости. - Гефестион! Что с тобой, друг мой? - Ничего, за что тебе стоило бы волноваться, мой царь. Я просто задумался. Александр легко вытянул вторую ладонь из руки Роксаны и положил ее на плечо полководцу. - Я не хочу, чтобы ты много думал сегодня. Расслабься, мой друг. - Да... Как только он отвел взгляд от Александра, тут же почувствовал, как сильная и теплая ладонь всего на мгновение крепко сжала его плечо перед тем как лишить его своего тепла. Это дало мужчине поддержку, он знал, что этим жестом Александр говорит ему: "Я понимаю тебя, мой Гефестион, я с тобой". Но вопреки желанию своего царя, расслабиться хилиарху так и не удалось. Вино уже обжигало горло, горело в крови, но голова оставалась ясной, как бы сильно ему ни хотелось напиться. "Это его долг царя, - говорил он себе, - Прежде всего, он - царь, а уже потом...Александр". И это осознание было в его голове, его светлый разум кричал ему о том, что он поступает правильно. Но сердцу приказать было невозможно, сердце шептало: "Он твой! Он всегда был, есть и будет твоим. Одна душа на два тела. Один смысл на две жизни. Одна цель на два разума...Одна любовь на два сердца". Но ведь это всегда было правдой! Гефестион с детских лет знал Александра лучше, чем любой человек на свете, лучше, чем он сам. И только он, Гефестион, всегда разделял с ним его страхи, надежды, мечты, желания, страсти. Только Гефестион знал не царя, не покорителя мира, не полубога, а Александра, и любил он именно Александра. Ксандре... Не в силах больше слышать музыку, звон монист и бокалов, пьяный гомон солдатов и смех полководцев, Гефестион встал и, мимолетом кивнув царю, ушел с места празднества. Он брел в темноте, пока ночной полог не заглушил для него звуки веселья, а его путь освещала удивительно большая и ясная луна. Он сел на прохладную землю, оперевшись спиной на ствол дерева, и всмотрелся туда, где с его возвышения виднелась уже завоеванная ими земля. Гефестион вспомнил Миезу - место, где родились и окрепли их мечты, место, где они были свободны, потому что были детьми, только познающими мир и друг друга. Он вспомнил, как однажды ночью, когда им обоим не спалось, они также смотрели на луну, сидя плечом к плечу, держась за руки. В ту ночь Александр пообещал завоевать для него весь мир, все земли до самого края земли. А Гефестион в ответ пообещал построить для него прекраснейший на земле город, который станет центром его огромной империи. Город, названный именем Александра. В ту ночь два мальчика, в чьих сердцах уже жила бесконечная преданность друг другу, поклялись во всех своих странствиях, во всех неудачах, потерях и радостях быть вместе, как Ахилл и Патрокл. - Почему вы ушли так рано, господин? - в десяти шагах позади него появился Багой. Гефестион повернулся на голос и холодно смерил взглядом перса. - Лучше скажи, почему ты не танцуешь для царя? - Царь уже ушел с праздника, сказал, что желает уединиться со своей супругой...А потом позвал меня к себе. - в голосе юноши слышалось ехидство. - Какое оскорбление царице. - усмехнулся Гефестион. - Но в таком случае, я тем более не понимаю, что ты здесь забыл? - Царь приказал мне разыскать вас, господин. Он желает видеть вас перед тем, как идти к дикарке. А после...я в вашем полном распоряжении, господин, - Багоас с маслянистым взглядом подошел ближе. - Я же вижу ваше подавленное состояние...Я буду счастлив вам помочь... - Развратное существо! - усмехнулся Гефестион, поднимаясь на ноги. - Отдыхай. И, обойдя перса, он направился в шатер царя. С каждым шагом в его душе поднималось что-то, что он пытался заглушить в течение всего праздника. Тревога, смешанная с надеждой, нежность, сплетенная с отчаянием и любовь, скрепленная болью. У самого полога он остановился, будто не в силах коснуться красной с позолотой ткани, откинуть ее, чтобы увидеть своего царя. Борясь с собой, он поднял руку, но услышал до боли родной и любимый голос из шатра: - Ты никогда не боялся меня. Почему же сейчас страшишься войти? Словно влекомый этим голосом, Гефестион откинул полог и вошел в шатер. Александр стоял перед ним в своей белой накидке, волосы золотым водопадом рассыпались по широким плечам, приоткрытая грудь часто вздымалась в такт дыханию. Гефестион с трудом поднял глаза на него и снова почувствовал, что тонет. Тонет в этих бархатно-черных омутах без возврата и сомнений. Он шагнул еще ближе, теперь их разделял всего шаг. Гефестион поднял руку, держа в сжатом кулаке "подарок" своему царю по случаю свадьбы. Молча он раскрыл ладонь и протянул ее Александру. Затем взял второй рукой его руку и заглянул в глаза: - Я желаю, чтобы в эту ночь ты дал жизнь своему наследнику, мой царь. - опустив взгляд, он надел на палец Александра перстень с крупным янтарем. - Это мой подарок в честь твоей свадьбы. - и совсем шепотом добавил - Помни меня. - Гефестион... - Я знаю, что ты скажешь, Александр. Не надо. Мы оба знаем, что так правильно. Тебе нужен наследник. Это твой долг как царя! - Мой Гефестион... - Александр сделал маленький шаг вперед и заключил недолго сопротивлявшегося друга в обьятия. Уже через пару секунд он почувствовал, как хилиарх обнял его в ответ, прерывисто выдохнув, уткнувшись носом ему в шею. - Ты боишься, что потеряешь меня? Гефестион не ответил, только крепче сжал руки. - Ты идиот... - тихо усмехнулся Александр. - Ты никогда, слышишь, никогда меня не потеряешь. Это просто невозможно, потому что без тебя я ничто. Я не существую, если рядом со мной нет моего Гефестиона. - Александр... - Молчи. Ты сейчас так нужен мне. Я боюсь, Гефестион. Я даже не хочу Роксану, я просто не смогу быть с ней, потому что хочу быть с тобой. Хилиарх отстранился и заглянул в глаза царю. Его собственная боль словно притупилась после его слов. Он понял, что сейчас, в эту минуту, он нужен, как никто другой. - Ты должен, Ксандре. Ты сам знаешь это. Боги распорядились так, что мы не можем быть вместе всю нашу жизнь, а тебе нужен наследник. Я буду всегда рядом, обещаю тебе, но... - Не говори больше ничего, Гефестион. Я знаю, что тебе самому больно от этих слов, поэтому не причиняй еще большей боли нам обоим. Гефестион отошел на два шага назад. На его щеках блестели две мокрые дорожки слез, но уголки его губ улыбались. - Это твой долг. - сказал он и кивнул в сторону соседнего шатра, где царя уже ждала его супруга. Александр глубоко вздохнул и пошел к уже откинутому пологу, но на последних шагах снова обернулся: - Я хочу увидеть тебя на рассвете, Гефестион. - Я буду ждать тебя.