"Крыша"

Восторг, ребятки. Просто неописуемый восторг и волны блаженства по всему телу. Я снова на ней играю! Хотя, признаться честно, мне было немного неловко. Не люблю играть на публику, но вот дома, только для себя, тихо побренчать на гитаре, прям в кайф. Однако, иногда так хочется вдарить по струнам, чтобы стекла в квартире нафиг из окон повылетали, чтобы прохожие под окнами шарахались в диком испуге от звуков, издаваемых мною, чтобы люстра у соседей дрожала от вибраций усилка. Вот это кайф, я понимаю. Но сейчас мне понравилось играть, хотя у меня и были слушатели. Точнее всего один. Пока я был занят процессом, меня ничто не волновало, я закусывал губы, зажмуривал в блаженстве глаза, только изредка открывая их. Однако, и тех редких моментов мне с лихвой хватало, чтобы улавливать на себе тот восторженный взгляд, что бросал на меня Макс. Под конец он вообще рот раскрыл от удивления. В тот момент мне показалось, что погонят меня из дома поганой метлой, ибо пел я, видать, хреновато. Однако вскоре я почуял запах гари, о чём мгновенно сообщил Максу. Он подорвался с места как ужаленный, а мне ничего не оставалось делать, как только последовать за ним. Как только ваш покорный слуга оказался на кухне, он увидел довольно весёленькую картину: Макс сидел на корточках возле духовки, положив один локоть себе на колено и подперев кулаком этой же руки свой красивый точёный подбородок. Другой же рукой он брезгливо держался за обгорелое «нечто» и критическим взглядом осматривал последствия своих кулинарных экспериментов. После небольшого такого допроса я понял, что «это» должно было стать румяным пирогом, но, увы, ему не суждено было увидеть свет. Что очень жаль, я то сладкое люблю, особенно домашнюю выпечку и пироги всякие. Хах! Вот что значит быть фанатом сверхъестественного. Осталось только Импалу раздобыть да брата поискать. Хотя, если честно, брат уже и так есть, близнец даже. Но мы совсем разные и, ни капли друг на друга не похожи. Это я про характер говорю, ибо внешне нас можно спутать, при условии, что мы оденемся одинаково и причёски идентичные сделаем. А так, он скорее похож на брутального металлюгу. Волосы чуть длиннее моих, не такие рваные, как у меня, что не мешает ему собирать их в хвостик. Я, кстати, тоже, иногда, так делаю, но, только лишь тогда, когда они мешают. Да и одеваемся мы по-разному: меня за уши не оттащишь от кед и различных рубашек, даже зимой их таскаю, а братец спокойно рассекает в берцах, громко стуча ими по коридору. А, ну, и о его пристрастии к футболкам с надписями только ленивые, разве что, не в курсе. И это достаточно удобно, ибо не надо думать, что дарить этому оболтусу на праздники. Кстати, зовут этого монстра Арсений. Люблю его сильно, хотя и нередко дерёмся. Но знаю, что вдруг случится какая беда, стоит только ему позвонить, вмиг примчится и, выражаясь его же словами: «рыло всем начистит, чтобы блестели, как у кота..» хм, ну, вы поняли. Но больше всего ценю, что он меня понимает. Он не стал осуждать меня за мои сексуальные предпочтения. А на заявление четырнадцатилетнего меня: «Арс, я би», сказал только: «Природу не исправишь - мозгов не добавишь». А потом крепко обнял меня и дальше сел бренчать на своей басухе. Так что брат у меня супер. Кстати, надо бы ему по поводу пирога позвонить, а то я как-то малость подзабыл какие там ингредиенты. Быстро набрав номер брата, давно успевший крепко впечататься в память, я стал дожидаться ответа, слушая мерные гудки. Через довольно продолжительное время Арс всё-таки соизволил поднять трубку и из неё тут же раздался громкий бас: - Мелкий! Ты вконец охренел? Чего тебе в половину третьего ночи понадобилось? - Эээ.., – тормознул немного я, переваривая тот факт, что уже глубокая ночь. - И где, позволь спросить, ты шляешься? Предки извились совсем, ко мне приезжали, а оно мне нафиг не нужно. - Успокойся, я в порядке, нашёл квартиру, работу, хожу в институт, так что не пропадаю, передай - пусть успокоятся. -Вот сам и передай,– огрызнулся братец, на что я деликатно промолчал. -Ну, ты хоть трубку бери, когда тебе звонят, что ли,– не унимался он. -Возьму, когда посчитаю нужным. Я вот чего звоню, ты там, часом, не помнишь, как пирог яблочный творить то? - Что?! – заорал Арс. – И ты только ради этого мне звонишь? - Ну, как бы да… - И это посреди ночи, когда все нормальные люди спят мирным сном и даже не подозревают о надоедливых младших братьях, которым приспичило на ночь пирогом побаловаться? - Ну, мы-то оба в курсе, что ты НЕ нормальный,– усмехнулся я,– и оба в курсе, что до сих пор не спал, ибо на гитаре играл. - Твоя правда,– смягчился он,– ладно, записывай. - Диктуй, я запомню. После перечисления всех составляющих, братец тихо проговорил: - Ты хоть вернуться собираешься? А я задумался: « А зачем? Меня и тут неплохо кормят», – и бросил взгляд на Макса, который вовсю возился с тряпкой у плиты. Мне вдруг начала нравиться эта жизнь, независимость от родителей, собственные желания и обязанности, мне нравилось жить одному и работать у Макса. Мне всё это безумно нравилось. Так с какого рожна я должен был возвращаться туда, откуда так долго хотел убежать? Я сделал свой выбор. - Нет, Арс, в мои планы это не входит, хотя, может, позвоню на днях. - Ну, как знаешь, меня только не забывай, – и он положил трубку. И правильно, ненавижу по миллиону раз прощаться, и брат не исключение. Закончив разговор и встав с пола, на котором я удобно развалился во время разговора, я пошёл на кухню, оценивать запасы провианта, имеющегося в моём полном распоряжении, дабы сотворить из них великое «чудо», под названием «Яблочный пирог». Ахах, кажись, крыша поехала…