"Крыша"

А Серёга всё-таки молодец – заставил меня, наконец, вспомнить мою бурную и безголовую молодость. Давно я уже не выступал. Конечно, были моменты, когда мне приходилось взбираться на сцену, но максимум чем это в итоге заканчивалось, так тем, что я приветствовал публику да объявлял выступающих в «Крыше». И вот сегодня настал тот день, когда мне снова пришлось побывать в этой шкуре. Жарковато, если честно. Видать, так давно не выступал, что уже и забыл, какого это. Благо, что хотя бы песни я смог выбрать самолично, без принуждения. И всё-таки день удался. Ведь именно сегодня Кир будет петь для меня, хотя об этом он пока ещё не в курсе. Я взобрался на сцену. Зуб даю, что никто из собравшихся здесь ещё никогда так не волновался, как я. Хотя с первого взгляда и не скажешь вроде, ибо снаружи я был спокоен, что удав. Чего уж никак нельзя было сказать о моём внутреннем состоянии. Единственным, что придавало мне сегодня хоть толику уверенности, был тот милый маленький мальчик, что стоял рядом со сценой, сжимая в руке гитару и смотря на меня круглыми испуганными глазами. Ему вполне могло казаться, что я полон решимости и смелость во мне просто бьёт ключом, однако у меня до жути трясутся коленки, стоит только начать думать о том, что сейчас мне предстоит выступить перед публикой. И в тот же момент постараться не очень сильно опозориться. Всё, оттягивать время больше некуда, да и бессмысленно это. И вот, отбросив все свои дебильные страхи и сомнения, я уверенной (только с виду) и неспешной походкой направился к усилителю, где подсоединил к нему гитару. Затем, всё так же не спеша подошёл к микрофону, поудобней взял в руки свою любимую подругу-гитару и выдавил из неё первые звуки. Толпа, что секунду назад ещё взволнованно гудела, как рой взбесившихся пчёл, мгновенно заткнулась и стала слушать. А это, знаете ли, сильно меня напрягло, ибо всё внимание зала в тот миг было сосредоточено непосредственно на мне. И чтобы вновь обрести былое хладнокровие, я мельком бросил взгляд на Пожарского, который, как оказалось, стоял и улыбался, обнажая свои красивые белые зубы. И именно эта улыбка придала мне силу и уверенность. Такая милая и задорная, в каком-то месте даже дуроватая. Поэтому уже ни о чём не сомневаясь, я заиграл вступление и запел свою любимую (на тот момент) песню. Со временем народ в зале оживился, стал подпевать, а кое-кто даже стал прыгать от переполнявших его эмоций. После этого дело пошло как по маслу. И уже на второй песне я чувствовал себя более чем уверенно, видать, сказывался опыт прежних моих выступлений. Песня была заводная, ибо взбудоражила толпу ещё больше, а вместе с ней и меня. Я даже начал по тиху радоваться тому, что вновь оказался на сцене. Незаметно для меня вскоре настало время третьей песни, когда на сцену должен был выйти Кир. Я медленно повернулся к нему лицом и кивком головы позвал на сцену. По глазам Пожарского было видно, что тот тоже немного трусит, но стоило ему только подняться на сцену, как страх моментально улетучился из глаз, оставляя место азарту. И вот, это началось. Мы одновременно ударили по струнам, а музыка чистым потоком выливалась из нас, будто киселём обливая зал. Песня была спокойная, поэтому играть было легко. Я начал петь, старательно вытягивая гласные, тем самым был занят Кир. Его голос был чистым и замечательно сочетался с моим, создавая неповторимое звучание. Потом настал момент, когда я понял, что Кир вошёл во вкус и пел с удовольствием. Поэтому я потихоньку стал приглушать свой голос, давая своему подчинённому возможность раскрыться полностью. А там я и вовсе заткнулся, а Пожарский всё пел и пел, и по ходу он и сам не очень понимал, что теперь поёт только он один. А народу, вроде как, понравилось, и он стал громко подпевать, оря на весь зал давно всем известный текст песни. Вот он, тот самый момент, когда Кир понял, что я давно уже молчу. Тогда он выразительно посмотрел на меня, слегка прищурив глаза, но петь не прекратил. Если бы взгляд реально мог убивать, то меня бы уже убили с добрый десяток раз, а мой хладный труп бесхозно бы валялся посреди сцены. И вот Кир замолчал, а через несколько мгновений затихла и его гитара. Неожиданно зал погрузился в гробовую тишину, что хорошенько так заставило Кира поволноваться. Он вопросительно посмотрел на меня, слегка приподнимая левую бровь. Я лишь успел еле заметно пожать плечами, как зал тотчас взорвался визгами, криками и аплодисментами. Пожарский стоял неподвижно, с вытаращенными глазами и таким выражением на лице, будто его только что окатили ледяной водой, и он до сих пор пребывает в состоянии полнейшего шока. - Кир, ты молодец, - я подошёл к нему и крепко обнял, при этом похлопывая ладошкой по его спине. - Я справился? – удивился он. - А что, не заметно? – я кивком головы указал на беснующуюся толпу. - Заметно, - ухмыльнулся Кир. - Знаешь что? – сказал я, увлекая его со сцены и ведя к выходу из зала, - давай это отметим? Кир с подозрением уставился на меня, слегка прищурив глаз и выгнув бровь домиком. - Это что, было настолько охуительно, что у тебя крышу снесло? – пошутил он. - Ну, да, - серьёзно подтвердил я. - Хорошо, согласен. - Тогда давай не здесь. - А где? - Поехали, - и дальше не говоря ни слова, а просто схватив его за руку, я направился к выходу. - Уже уходишь? – послышался из-за спины разочарованный голос. - Да, Серёг, прости, но возникли неотложные дела. А Кира я попросил о помощи, так что забираю его с сбой, - и я выразительно посмотрел на моего спутника, одними только глазами моля его не открывать рот и просто молчать. Хозяин вечеринки лишь криво ухмыльнулся и, пожав мою ладонь, произнёс: - Ну, пока тогда. Затем он развернулся и легкой пружинистой походкой ушёл обратно в зал, окликая на ходу одного из гостей и увлекая его за собой. Мы с Пожарским быстренько накинули свои куртки, влезли в обувь и вышли из квартиры, негромко хлопнув дверью. Внизу нас ждал мой сияющий железный конь, при виде которого Кир пришёл в восторг и улыбался словно пришибленный. - Мы поедем на нём? – глаза парня сияли как два люминесцирующих фонаря. - А у тебя на примете имеется какой-то другой вид транспорта? – съязвил я. - Неее, мне другого и не надо. - Тогда кончай тут разговоры разговаривать и запрыгивай, - усмехнулся я. Просить дважды мне не пришлось, потому что Кир тотчас же взгромоздил свою тушку на мотоцикл и выжидательно посмотрел на меня, мол, чего встал то. А я, усмехнувшись в ответ, водрузил ему на голову запасной шлем, застегнул его, чтобы тот ненароком не свалился в дороге и только потом уже сам забрался на своего железного коня. В несколько мгновений проделал всё те же манипуляции, только уже по отношению к себе и, призвав моего спутника держаться крепче, завёл мотор и рванул со стоянки. В этот момент Кир с силой вцепился в мою куртку, что заставило меня лишь улыбнуться куда-то в недра собственного шлема. Затем я вдарил по газам и начал стремительно набирать скорость, чтобы тёмный и манящий ночной город поскорее поглотил нас. И кто знает, что подарит он нам взамен этой ночью?