Взросление

      Джеймс недовольно провел ладонью по щеке, отмеченной первым грубым волосом. Поганец был темным, жестким, около сантиметра в длину, но самым досадным было то, что он был один и выделялся на щеке как шпиль башни астрономии на фоне неба.       Лежащий на кровати за спиной Джеймса Сириус, откровенно насмехался над бедой друга. Его судьба наградила, вкупе с роскошной черной гривой, редкой и короткой, но весьма привлекательной с точки зрения многих девушек, бородкой, вполне оформившейся уже к 15 годам.       — Что, Джейми, половое созревание проходит не по продуманному тобою сценарию? Очаровашке-Лили не нравятся брутальные мужчины с бородой профессора Дамблдора?       — Отстань, а? И без тебя тошно. — Джеймс ухватился за кончик волоса щипцами, зажмурился и дернул со всей силы. Щеку кольнуло болью и на месте волоса осталось лишь небольшое краснеющее пятно.       Сириус перевернулся на спину и закинул ноги к стене, продолжая разговор, но уже словно с самим собой:       — С другой стороны, тебе стоит порадоваться, бедолага Хвост все еще не может вывести подростковые прыщи. Он и так не я, но теперь и вовсе похож на плод любви домового эльфа и бундимуна.- Сириус довольно расхохотался над собственной шуткой — Судя по тому, что я видел пару дней назад, в ход пошли уже примитивные магголвские средства. Я бы предложил ему обвинить создателей «гарантированного прыщевыводителя» в обманчивой рекламе, но, кажется, он слишком комплексует, чтобы сделать такое громкое заявление. Бедняге реально не позавидуешь.       Джеймс улыбнулся и большим пальцем погладил теперь гладкую щеку.       — Как ты думаешь стоит чем-нибудь обработать?       — Ага, зельем красоты, а то ты на моем фоне совсем теряешься — Сириус с хохотом поймал брошенную в него подушку, но, отвлеченный импровизированным метательным снарядом, пропустил миг, когда Джеймс накинулся на самовлюбленного красавчика, а следом и за ним — пару шуточных ударов в живот. Парни возились на кровати несколько минут, смяв под собой простыни и разметав по спальне подушки. В конце-концов хвастовство было наказано и придавленный телом друга и полупридушенный его локтем Сириус захрипел слова пощады — природные данные, при всей своей привлекательности, проигрывали хорошей спортивной подготовке. Слегка запыхавшейся Джеймс, развернул раскрасневшегося друга обратно на спину и довольно оседлал его.       — Знаешь, чего я сейчас хочу?       Сириус был не в состоянии ответить, а потому просто мотнул головой в знак заинтересованности. Джеймс прикусил нижнюю губу, склонился над самым его лицом и с хитрой улыбкой прошептал:       — Выпить.       В глазах парней зажегся дьявольский огонек.       — Как ты думаешь, Лунатик знает, что мы регулярно оскверняем его тайную обитель запрещенными возлияниями? — пригнувшись Сириус продвигался вперед по туннелю, освещая себе и другу дорогу палочкой и отодвигая с их пути свисающие гибкие корни деревьев и шальных магических трав. Джеймс шел позади него и спешно и неаккуратно запихивал в сумку уже неактуальные карту и мантию-невидимку.       — Уверен. Но, кажется, даже наш пай-мальчик с задатками волчонка, осознает, что иметь такое замечательное убежище и использовать его лишь 2-3 ночи в месяц — плевок в лицо самой философии Мародеров.- расправившись с волшебным пергаментом и семейной реликвией Джеймс поднял голову и с улыбкой пощекотал встретившуюся на пути пяточку дикой мандрагоры, торчавшую из потолка. Растение раздраженно пискнуло и спрятало конечность, обдав парней сухой землей, заставившей их закашляться.       — Почему тогда мы не берем его с собой? Ни его, ни Хвоста?       — Как будто ты не понимаешь. Римус всю ночь будет вещать о вреде алкоголя и его пагубных последствиях для моего спортивного будущего, а Питер наверняка упьется первым же бокалом и заблюет бедняге-Лунатику всю спальню, потом уснет на коврике, а на утро будет мучительно долго стонать от похмелья. А когда плохо Питеру — плохо всем, спасибо, не надо.       Сириус расхохотался и зацепился за очередной корень.       — Блин, Джейми, давай я пойду на четырех лапах, а?       — Ну уж нет, опять будешь провоцировать меня превращением, а когда я застряну рогами в проходе, ржать, словно твой облик конь, а не пес. Ты вообще не задумывался, как странно выглядит смеющийся пес?       Блэк ничего не ответил, а лишь фыркнул и толкнул плечом тяжелую дверь, ведущую в подвал дома. Дойдя до своей цели парни наконец-то выпрямились и отряхнулись.       Неудобную школьную форму они давно сменили на простецкие маггловские джинсы и футболки. На Джеймсе была белая, дополненная клетчатым пиджаком, а на Сириусе черная с вызывающим рисунком апокалипсиса с альбома неизвестной им обоим группы и его любимая кожаная косуха, которую он носил круглый год назло всем правилам приличия магического мира и, в первую очередь, своей семье.       Вдвоем парни подперли дверь изрядно подгрызенным огромным ящиком с ветошью и по скрипящей лестнице поднялись на самый верх, в маленькую комнату под крышей, чье некогда роскошное убранство теперь обветшало и облупилось. Старая кровать у забитого окна своим тяжелым отсыревшим балдахином была похожа, на те, что в спальнях Гриффиндора, но абсолютно неуютна; рядом с ней стоял крохотный комодик с двумя покосившимися ящиками без ручек; десяток подушек разной степени пожеванности и подранности валялись на полу у стен, многие из них печально сыпали перьями при попытке их передвинуть; над пустым камином висела выцветшая картина, рыцарь на которой если и был некогда живым, совершенно забыл об этом, и довершал печальный интерьер калеченогий диванчик в центре комнаты, напротив камина. Джеймс бросил сумку на пол, достал палочку и подошел к очагу.       — Убедись в этот раз, что заклинание точно сработало верно и не чадит. В прошлый раз мы едва себя не выдали. — Сириус вытащил оба ящика и аккуратно сдвинул заметно полегчавший комодик с места. Половицы жалобно скрипнули. Одну из освободившихся досок Блэк аккуратно подцепил кончиками пальцев и приподнял, а потом из открывшегося подпола выудил бережно завернутую в ткань бутылку дорогого маггловского виски, одну из трех, перекупленных у одного нечистого на руку жителя Хогсмида, с бегающими глазками и потными ладонями. Достать настоящий огневиски школьникам было проблематично, а вот маггловскими напитками из-под полы приторговывали многие дельцы.       — Все в порядке — Джеймс ответил спустя некоторое время — сколько там еще осталось?       — Эта последняя.       — Блин, надеюсь, твой заботливый дядюшка не забывает своевременно обеспечивать тебя?       — Да, все ок, вот только если он узнает, на что я трачу его кровные, ты точно останешься моим последним любимым родственником мужского пола.- Сириус невесело рассмеялся и откупорил бутылку с многообещающей синей этикеткой — Слушай, а этот должен быть ничего.       — Сейчас проверим.       Джеймс копался в одном из ящиков, отыскивая в нем пару относительно чистых стаканов и треснувшую тарелку, а потом переключился на соседний, выбирая в нем достаточно теплый и большой для них двоих плед.       — Фу, Хвост! Ну твою ж мать! — Джеймс брезгливо одернул руки от ящика и отскочил от него. В углу, рядом с прогрызенными простынями и одеялами рассыпались несколько крохотных коричневых колбасок. Занятый художественной группировкой подушек у огня Сириус бросился к ящикам и, разглядев содержимое одного из них, подло расхохотался, едва не расплескав содержимое бутылки в его руках. Сердито пыхтящий Поттер спешно шептал дезинфицирующие заклинания, обрабатывая свои руки, посуду и, на всякий случай, помещение.       — Обойдемся без пледа.       Сириус вытер слезы смеха.       — Хорошо — и отхлебнул из бутылки — не хочешь обработаться еще и изнутри?       Сердитый Джеймс отобрал у него виски и сделал большой глоток, лишь после него позволив себе усмехнуться.       — Подожди секунду — он поднял сумку и выложил на тарелку несколько ломтей хлеба, пару полосок вяленого мяса, круг твердого сыра, размером чуть больше ладони и надкушенную плитку шоколада — кухонные домовики, на просьбу дать чего-нибудь пожевать с собой, порывались завернуть мне целый окорок. Еле отговорил.       — Зря. — Сириус плюхнулся среди подушек, уложенных напротив камина, взял в зубы кусок мяса и принялся нарезать нехитрую закуску.       — В следующий раз сам пойдешь и бери себе хоть целую индейку. — Джеймс устроился рядом с другом и наполнил свой стакан, наблюдая, как мерцающий в свете пламени волшебный нож, легко справляется со своей работой.       Время летело незаметно. Казалось, друзья только расположились достаточно удобно, чтобы начать праздновать, а бутылка была уже наполовину пуста.       — И что ты планируешь дальше? Восхитительная Эванс уже явно оценила твои изменения, это очевидно, учитывая, что теперь эта милашка все дольше и дольше смотрит на тебя, да и разговаривать стала дружелюбнее.       — Аааа я не знаю — язык Джеймса начал слегка заплетаться — Ты уверен? Я, конечно, старался быть с ней по-вежливее и даже почти не обижал Нюнчика, всего разик его на дереве подвесил…       — Безусловно. И я не думаю, что тут только твое поведение. У красотки-Лили есть глаза и она смотрит на тебя, на то каким ты стал. Ну, когда меня рядом нет, конечно. Иначе лапочка смотрит на меня. — Сириус довольно ухмыльнулся.       — И почему каждый раз, когда ты говоришь ей комплимент мне хочется дать тебе в зубы?.. — взгляд Джеймса был направлен нарочито мимо Сириуса, словно вопрос был риторическим и задан в пустоту.       — А потому что ты ревнуешь меня к ней.       Повисла неловкая пауза. Лишь спустя пару секунд Сириус осознал, что именно он сказал и теперь спешно думал как бы обернуть все в шутку.       — Да… — почему-то севший голос Джеймса внезапно прорезал неловкую тишину — может быть и ревную. Ты ведь тоже изменился, стал совершенно другим, не тем мальчишкой, которого я встретил в Хогвартс-Экспрессе. Иногда я не узнаю тебя. И не могу относиться к тебе как прежде.       — Хочешь узнать? — незаметно для себя Сириус приподнялся и заглянул в глаза другу. Его сердце заходилось в груди, отбивая ритм его сумасшествия.       — Что?       — Хочешь узнать, как я изменился, Джейми?       Поттер нервно сглотнул, его глаза лихорадочно заблестели и он, внезапно для самого себя, кивнул.       Сириус выпрямился, тряхнул волосами, замешкался на мгновение и начал снимать куртку. По его плавным движениям было невозможно сказать, насколько он сейчас растерян и на нервах, лишь самым близким дано было это нет, не понимать, но чувствовать. Проживать, делить на двоих это волнение, легкой дрожью проходящее по телу. Черная футболка сидела на худом, ладном теле слегка мешковато, но ее темный ворот идеально очерчивал длинную, точеную шею и приоткрывал тонкую соблазнительную ключицу. Под пристальным взглядом Джеймса Блэк взялся за низы футболки и одним движением снял ее. Теперь Сириус сидел перед бесстыдно разглядывающим его другом с обнаженным торсом и внезапно не почувствовал былой уверенности в себе. Нет, они и раньше видели друг друга голыми — одна выходка с ночным купанием в школьном озере чего стоила — но никогда еще атмосфера вокруг них двоих не была такой интимной, а нагота такой неожиданно душевно откровенной. С каждой секундой в таком положении Сириус становился все робче, тогда как Джеймс сильнее и увереннее.       Стремясь сбросить наваждение Блэк провел рукой по взлохмаченным волосам, нелепо приглаживая их, как прихорашивающаяся перед симпатичным мальчиком школьница. Вдруг рука Поттера легла на его предплечье, оглаживая тонкие, но крепкие мышцы — следы былого увлечения квиддичем.       «Нужно было оставаться в команде» — мелькнуло в голове у Сириуса — «Тогда, возможно, я бы выглядел сейчас гораздо лучше…»       Никогда до этих пор его не посещала мысль, о своем возможном несовершенстве.       В это время вторая рука Джеймса легла на грудь Сириуса и тот вздрогнул от неожиданной остроты ощущений. Кожа Блэка была холодной, пальцы Джеймса — горячими. Лежащая на руке ладонь плавно двинулась вниз, по плечу, щекоткой оглаживая гладкую кожу подмышек, откуда Сириус накануне, повинуясь спонтанному порыву, магией удалил волосы; и вдоль ребер, пробуждая до этого неведанные чувства. Пальцы скользили по боку, очерчивая слабый контур мышц, ногтем Джеймс случайно зацепил едва заметную родинку и Сириус вновь вздрогнул, на миг забыв, как дышать. У пупка руки встретились и вновь двинулись вверх, к груди.       Горячие пальцы Джеймса мяли кожу Сириуса, сжимали соски и чертили непонятные узоры на теле. Сквозь сжатые зубы Блэк глубоко дышал, старясь не потерять над собой контроля. Любопытный взгляд Поттера сводил с ума. Когда наглые руки, исследовав весь торс опустились к паху, подцепив пряжку ремня, Сириус словно очнулся ото сна и своей ладонью накрыл ставшие слишком настырными пальцы.       — Теперь ты.       — А? — по взгляду Джеймса казалось, что он совсем потерял связь с реальностью.       — Теперь ты. — голосу возвращалась былая твердость — я тоже хочу увидеть тебя. Так будет честно.       Чувство собственного превосходства возвращалось к Сириусу. Он протянул руки к лицу Джеймса и кончиками пальцев потянул на себя очки. Лишившись своей привычной маскировки, тот, словно смутившись, опустил глаза и уставился в пол, но, вопреки видимости, уверенным движением снял с себя пиджак. Белая футболка обтягивала накачанное тело, нехотя Сириус залюбовался спортивным другом, его широкими плечами и рельефными руками. Джеймс стянул футболку и выпрямил спину, глядя прямо в глаза сидящему напротив парню и в его взгляде было что-то… неуловимое. То ли призыв, то ли вспыльчивость. Все то, что ранее предназначалось Лили, тот же азарт с которым он атаковал рыжую девушку, теперь был направлен на Блэка. Ореол рассеянной зачарованности, окутывавшей его во время изучения тела Сириуса, стремительно исчез, словно смытый зачарованной водой. Прикусив губу Блэк протянул руку к другу и положил узкую ладонь на разгоряченную грудь. Он чувствовал, как под его пальцами бьется сердце Джеймса и бьется так же быстро, буквально в такт сердцу самого Сириуса. Окрыленный этим чувством единства, парень на коленях приблизился к другу вплотную, грудью чувствуя исходящий от его тела жар. Руки Блэка опустились на поясницу, вновь проскользили выше и дальше, по спине, до крыльев лопаток.       — Кому-то не помешало бы лучше следить за собой — усмехнулся Сириус, заметив жесткие волосы на подмышках друга.       — Если я начну так же фанатично ухаживать за собой, все твои подружки сбегут ко мне.       — Боюсь-боюсь. Дыхание Джеймса щекотало шею, Сириус чувствовал руки друга, как бы невзначай, положенные на его бедра. Под подушечками пальцев шелком струилась мягкая кожа, иссеченная шрамами спортивных травм и пахнущая пряным мускусом. Этот запах смешивался с мятным запахом кожи Сириуса рождая невероятное, но уютное сочетание, такое родное и близкое.       Увлеченный своими исследованиями оформившегося тела Поттера, Блэк не заметил, как на его затылок легла уверенная твердая ладонь.       — Сир…       — Да?..       — Ты когда-нибудь целовался? — слова звучали неожиданно приглушенно.       — Да.       — Врешь.       — Да… — последнее слово Сириус прошептал уже в приоткрытый рот Джеймса, накрывая его губы своими, притянутый сильными руками. Пальцы непроизвольно сжались, оцарапывая кожу на спине, а в следующее мгновение уже почти безвольно опускаясь на поясницу.       Первый, робкий и неумелый, почти бездвижный поцелуй длился невероятно долго, словно двое пытались распробовать и понять свои чувства. И когда он все же прекратился они долго смотрели в глаза друг другу принимая новых себя и новую реальность.       - Мне нравишься новый ты, Сир…       Сириус усмехнулся:       - Да, я себе тоже…