Компромисс

— Ну, давай на деньги сыграем? — настойчиво предлагает Чимин, и Юнги уже в который раз за вечер жалеет, что не пошёл с остальными в кино, а решил остаться в общежитии и отдохнуть. Отдохнул, блять, ничего не скажешь. Когда Намджун выдвинул свою гениальную идею сходить всей группой на какой-то там новый супер-популярный блокбастер, Юнги наотрез отказался куда-либо идти дальше расстояния диван — кухня и обратно, ссылаясь на хреновое настроение и вселенскую усталость. Всё-таки это был неплохой шанс провести немного времени в тишине и спокойствии дома. Одному. А фильм он и скачать может. Только вот, что-то в его плане явно пошло не так. Что-то, или кто-то. И ладно бы этот кто-то сидел молча и занимался своими делами, так нет же: «Хён, а давай то», «Хён, а давай это», «Хён, а давай на деньги в карты», «Ну, хё-ё-ён». Не так он рассчитывал провести свой, в кои-то веки, свободный вечер. — Я же сказал нет, — Юнги разворачивается на стуле в сторону младшего, отрываясь от ноутбука, смотрит на него неодобрительно и тоном, не терпящим возражений, добавляет: — На деньги играть не буду. Мин вообще не понимает, какого тот к нему с этими картами доебался вдруг. Ещё и на кровати его расселся, будто бы своей нет. — Ну, так ведь на небольшие. Пятьсот вон, например. Чисто символически, для интереса, — не сдаётся Чимин и смотрит на Юнги выжидающе, с каким-то детским интересом в глазах. Юнги раздраженно выдыхает и закрывает глаза. Медленно считает про себя: «раз, два, три», мысленно приказывая себе успокоиться. Да вот хер тут. Чимин всё ещё пялится, что даже с закрытыми глазами ощущается, а потом как-то уж слишком томно выдыхает: «Ну давай» и Юнги накрывает. — А не хочешь, чтобы тебя в задницу трахнули? — раздраженно выдаёт Мин, вставая с нагретого места и подходя к младшему почти вплотную. Так, что Паку теперь приходится голову задирать вверх, чтобы смотреть собеседнику в лицо. И да, Юнги нравится этот испуганный и ничего не понимающий взгляд карих глаз, направленный на него. — Н-нет, — Чимин мотает головой из стороны в сторону, забыв, кажется, как дышать даже. Мина откровенно забавляет эта ситуация и реакция младшего в особенности. Он наклоняется вперед, оказываясь с Паком лицом к лицу, опирается обеими руками на кровать по бокам от него, и с невозмутимым видом добавляет, передразнивая: — Ну так, чисто символически, на пять сантиметров? Юнги всё с той же невозмутимостью во взгляде смотрит прямо в глаза. Чимин смотрит в ответ удивленно и растерянно моргает. Сердце отчего-то начинает биться чаще, а к щекам приливает краска. Он не знает, что тому является причиной: слова старшего или же то, что их лица находятся слишком близко — настолько близко, что чувствуется, как чужое горячее дыхание опаляет губы, — и это смущает, заставляя отвести взгляд в сторону и немного отклониться назад. — Хён? — почти шёпотом произносит Чимин. Хоть он и отодвинулся немного, но расстояние между ними всё ещё остаётся катастрофически маленьким, да и смущение никуда не исчезает, как, собственно говоря, и пристальный взгляд Юнги направленный на него. Только теперь в этом его взгляде что-то поменялось. Что-то, что Чимин не может разобрать. — Ты ведь пошутил, да? — всё также тихо говорит Чимин, неосознанно облизывая пересохшие губы — он всегда так делает, когда нервничает. А у Юнги в голове словно вакуум. Он прослеживает немного потемневшим взглядом действие младшего, задерживаясь на розовом язычке, который быстро исчезает за пухлыми губами, и думает, что не отказался бы точно также провести по ним своим языком, пробуя на вкус. Он почему-то уверен, что целоваться с Чимином было бы приятно. И он бы, возможно, даже проверил это, если бы не чиминово «хён», которое он, наверное, раз сто за вечер успел повторить. И уже в следующий момент Юнги резко отстраняется и отходит на пару шагов, смотря на него расфокусировано. Легонько трясёт головой пытаясь привести мысли в порядок, а потом идёт к рабочему столу, открывает небольшой выдвижной ящик, где хранится всякая незначительная ерунда, и достаёт колоду карт, демонстрируя её Паку. — Предлагаю компромисс, — низким и немного хрипловатым голосом вдруг произносит Мин. — Давай сыграем. Только не на деньги, а на желание. — А? Но ты же не хотел играть, — Чимин в недоумении приподнимает брови и округляет глаза — он что-то совершенно не понимает резких перепадов настроения старшего. — И, что за желание? — Можешь придумать любое, если выиграешь, — отвечает тот слишком уж самоуверенно, отчего Чимин чувствует себя так, как будто бы уже проиграл. — А если выиграешь ты? — осторожно уточняет Пак. — А если я, тогда выполнишь любое моё желание, — хитро усмехается старший, в голове которого уже созрел коварный замысел, который он собирался обязательно осуществить. — Абсолютно любое. И Чимину ну вот совсем не нравится это уточнение — какое-то оно подозрительно странное. Но ведь, если победа достанется ему, то он тоже вправе придумать что угодно, не так ли? В голове проскальзывает мысль, что не стоит ему всё же поддаваться на провокацию старшего, но Пак запихивает её куда подальше и согласно кивает в ответ, даже не представляя на что подписывается.

***

Jeremy Austin—Power

Однако весь пиздец сложившейся ситуации Чимин осознаёт лишь тогда, когда Юнги с бесстрастным выражением на лице озвучивает ему своё желание. — Поцелуй, — буднично повторяет Мин, когда младший в шоке переспрашивает, отчаянно надеясь, что просто плохо расслышал в первый раз. — Или ты целоваться не умеешь? — Конечно умею! — тут же выпаливает Пак, складывая руки на груди. — Ну так действуй, — ухмыляется Юнги, — Не мне тебе напоминать про карточный долг и всё такое. Тем более, что ты сам согласился на любое желание. — Но зачем тебе это? — Чимину этот вопрос кажется вполне логичным, ведь с чего вдруг хёну хотеть с ним поцеловаться, да и вообще с парнем. — Ты мне все планы на вечер обломал, — старший смотрит на него многозначительным взглядом, и Чимин тут же краснеет, стоит только представить, что тот мог иметь в виду этой своей фразой. Юнги сидит на кровати, опираясь спиной о стенку. Чимин нервно сглатывает и на секунду зажмуривается, пытаясь унять чрезвычайное смущение и волнение. Не помогает. Сердце колотится как сумасшедшее, когда он медленно подползает к старшему и, усаживаясь напротив, протягивает руку и осторожно кладёт её тому на плечо, второй же поудобней упираясь на кровать, да так и замирая в нерешительности. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Чимин, прикрыв глаза, наклоняется ближе и робко касается своими губами чужих. Юнги отвечает сразу же: подаётся вперёд, перехватывая инициативу, сильнее прижимается к чуть дрожащим губам и обводит их шершавым языком — горячо и влажно, — так, как хотелось. Где-то на периферии сознания отмечая, что губы Чимина, и, правда, классные и очень приятные на вкус. А у Чимина сбивается дыхание, когда пальцы старшего зарываются в мягкие волосы, легонько оттягивают их, заставляя запрокинуть голову немного назад. Вторая его рука ложится младшему на поясницу, гладя по спине, вызывая приятную дрожь во всем теле. Он несильно, но вполне ощутимо, прикусывает нижнюю губу парня, и тот вздрагивает, рвано выдыхает в поцелуй и сжимает вспотевшими ладонями чужие плечи. Юнги приподнимает его лицо за подбородок, проникает своим языком в приоткрытый рот, углубляя поцелуй. Его ладони плавно скользят Чимину под футболку, оглаживая горячее тело. Слишком приятно. Чимин издаёт сдавленный стон и, кажется, вообще теряет какую-либо связь с реальностью, потому что вместо того, чтобы оттолкнуть и прекратить всё это наваждение, он наоборот прижимается к Мину теснее. Юнги жадно впивается губами Чимину в шею, несильно прикусывая нежную кожу, и тот замирает, широко распахивая глаза от удивления. — Хён? — почти шёпотом зовёт Пак, — Что ты делаешь? Это… как-то неправильно. Мы же оба парни… Юнги разочаровано выдыхает младшему в шею, вызывая у того стайку мурашек, нехотя отрывается от своего занятия и смотрит на него мутным взглядом. — Я в курсе, — расплывается в улыбке Юнги и, склоняясь вперед, бесцеремонно кладет свою ладонь на пах Чимина, слегка надавливает, вырывая из того тихий стон, и приникая ближе, шепчет прямо в ухо: — Но ты возбудился, — кусает его за мочку, чуть оттягивает, и обводит языком ушную раковину, — Мы оба этого хотим, так почему это должно быть неправильно? — Но… — Чимин теряется, не находя, что ответить. Закрывает руками предательски покрасневшее от смущения лицо: ему безумно стыдно, ведь он и правда возбудился всего лишь от поцелуев с Юнги и, если уж совсем откровенно — хочется ещё. — Чимин-а, — Юнги притягивает ближе раскрасневшегося и совсем притихшего парня, усаживая того на свои бёдра. — Ты меня сейчас либо оттолкни, — горячая ладонь скользит под чужую одежду, плавно проходясь по выступающим ребрам, гладит живот и спускается вниз, невесомо дотрагиваясь до выпуклости на шортах, заставляя Чимина вздрогнуть и непроизвольно податься бёдрами вперёд, навстречу прикосновению, — либо заткнись и получай удовольствие. И у Чимина голова идёт кругом, а все мысли вдруг отходят на второй план, стоит Юнги, чуть сжав, начать поглаживать через ткань его возбуждённый орган. Откинув голову и зажмурив глаза, он закусывает губу, заглушая рвущийся наружу стон и вцепляется дрожащими пальцами в простынь, сжимая её почти до треска. Юнги тянет футболку младшего вверх, снимая её. И, не встретив никакого сопротивления на свои действия, склоняется к шее, целует её, спускаясь ниже, цепочкой поцелуев к ключицам, оставляя багровеющий засос. Рисует языком мокрые дорожки на груди и несильно прикусывает сосок, сразу же зализывая место укуса. Чимин, выгнув спину, хватает открытым ртом воздух и стискивает пряди Юнги на затылке. — Так не честно, — хнычет Чимин, пальцами цепляясь за края свободной футболки старшего, пытаясь стянуть. Юнги помогает, скидывая с себя ненужную тряпку. Надавливает Чимину на плечи, легонько толкает, опрокидывая спиной на кровать, и сам нависает над ним на вытянутых руках. Пак тут же подаётся вперёд, обхватывает его за шею и целует глубоко и несдержанно, судорожно выдыхая, когда Юнги не прерывая поцелуй, просовывает руку под резинку шорт. — Давай тогда и это снимем, — усмехается Мин, — приподними бёдра. Шорты младшего вместе с бельём отправляются куда-то на пол, и буквально через секунду, вещи Мина летят в том же направлении. Чимин уже не сдерживая себя, протяжно стонет, как только ладонь старшего ложится на его член и начинает поглаживать, кончиками пальцев лаская головку. Это впервые, когда Чимину дрочит другой парень, но мысль об этом его почему-то заводит ещё сильнее. А Юнги заводит то, как срывается его собственное имя с таких сладких искусанных губ напротив. Чимин под ним выглядит слишком уж соблазнительно и возбуждающе, и это единственное, что сейчас имеет значение, а обо всём остальном они подумают позже. Чимин снова притягивает Мина к себе, так чтобы теснее — кожа к коже, — явственно ощущая своим бедром чужой стояк. Дрожащей рукой он скользит вниз, опуская её на чужую плоть и стараясь повторить те же манипуляции, что проделывает с ним старший. А Юнги зависает от неожиданно обжигающего прикосновения, прикрывая глаза, прижимается взмокшим лбом ко лбу Чимина и шумно выдыхает ему в приоткрытые губы. Тонкие пальцы снова продолжают скользить по его стволу, массируя головку и вновь сжимаясь вокруг члена. Чимин часто дышит и дрожит всем телом. Он пытается, честно пытается не отставать от Мина, стараясь не только испытывать удовольствие, а также и доставлять его, но рука то и дело сбивается с ритма. Чимин демонстративно и как-то уж слишком пошло облизывается, на что Юнги реагирует моментально, прильнув к его покрасневшим и влажным губам своими. Они сплетаются языками и оба сладко стонут в поцелуй, чувствуя приближение разрядки. Юнги проводит большим пальцем по головке, размазывая капли выделяющейся смазки, всё больше ускоряя движение руки, вынуждая Чимина кончить первым, прогибаясь в спине и обильно изливаясь в чужой кулак. Прихватив зубами припухшую губу, Юнги зажмуривается и издав глухой и протяжный стон напоследок, изливается парню на живот. Он заваливается рядом с младшим и пару мгновений лежит, уставившись в потолок, приходя в себя и осознавая произошедшее. У него встал на парня. На Пак Чимина. Только это открытие его почему-то абсолютно не волнует. А вот тот факт, что этот самый Пак Чимин его теперь может избегать — конкретно так напрягает. — Иди в душ, пока остальные не припёрлись, — внезапно начинает Юнги, разрывая угнетающую тишину, тем самым заставляя младшего вздрогнуть от неожиданности. Чимин мычит что-то, соглашаясь, и принимает сидячее положение, при этом изо всех сил стараясь не смотреть на своего хёна — ему жуть как неловко. И ведь совсем не из-за случившегося, а, скорее, из-за того, что ему это всё очень даже понравилось. — Шевелись давай, — поторапливает старший, отвлекая от самокопания, — И вещи собери. Юнги же ведет себя как ни в чем не бывало, будто бы ничего особенного и не произошло: ну по дрочили друг другу, с кем не бывает. И Чимин думает, что это должно быть и к лучшему вовсе, но почему-то всё равно обидно. — Я что, крайний? — недовольно фыркает Пак. — В следующий раз сам их собирать будешь. Резко прикрыв рот рукой, понимая, что только что ляпнул, он дёргается, собираясь встать с кровати и поскорее улизнуть из комнаты, но тут же оказывается перехвачен сзади и прижат спиной к чужой груди. На лице Юнги вдруг появляется хитрая улыбка. Он кладёт свой подбородок Чимину на плечо, утыкаясь носом ему в щеку. — В следующий раз, — выдыхает он, — ты так легко не отделаешься. А Чимин не знает куда ему глаза девать, поэтому, выбираясь из теплых объятий, быстро хватает свою футболку и скрывается за дверью, прислоняясь к ней спиной. И глупая улыбка, озарившая лицо, отчего-то совсем не желает сходить с его губ.