Очень приятно, Демон!

— Нанами, что за идиотские выходки?! — орал вне себя от ярости Томоэ. — Ты ушла под вечер за продуктами. Я проснулся от того, что рыдали Котэцу с Оникири, и когда понял, что тебя нет, бросился искать!!!       Надо порыться в голове и дать на всё ответы. Кажется там пусто. Хотя нет, кое-что всё же осталось. « Акира до сих пор там….» — Томоэ, — она смотрит на него.       А внутри уже что-то поменялось. Нет, перед ней всё тот же любимый лис. Хочет быть только с ним. Просыпаться рядом по утрам. Заботиться только о нём. Наверное… — Нужно вернуться. — Нанами, ты что, с ума сошла? Я только тебя увёл из тех зарослей. Может потрудишься объяснить мне, какого чёрта ты гуляешь в какой-то глуши в компании Акиры и ещё каких-то дикарей? А я, как болван, бегаю и ищу тебя! — Нет времени на разговоры. Всё объясню потом. Акира тут не при чём. Наоборот, он помог мне выбраться. Надо помочь ему. Лис ухмыльнулся и потеребил её волосы, слегка взъерошив. — Точно головой ударилась. Если я вернусь, так только за тем, чтоб помочь тем ребятам его добить. — Но ведь он помог мне! — Видимо, не мог поступить иначе. — Но ведь он был твоим другом! — последний аргумент. — А теперь давно стал врагом! После того, как убил всех тех, кого я любил… — зарычал лис.       Нанами смотрит на него, не моргая. Вспоминает жестокие слова Акиры. Не зря говорят, что капля точит камень. И хоть богиня говорила, что никогда не поверит в наговоры на любимого, но Акира, как истинный демон, умел убеждать. И вот теперь в голове была мысль: а что если он был прав? Что если Томоэ и правда ответил на её чувства из жалости? Из обычного чувства долга слуги перед госпожой. Чтобы не разочаровать её. А в действительности же всегда любил только Юкидзи. — А меня ты любил, Томоэ? — голос срывается от набежавшей грусти и тоски.       Больно. Как же больно сознавать, что он никогда не принадлежал ей по-настоящему. Забота. Защита. Внимательность. Всё это лишь потому, что она его госпожа, а он хранитель. Поэтому она закрывает свою печаль руками, пытаясь спрятать от него. Хранитель не ожидал такого поворота событий. Удивлённо смотрит. « Да что с ней сегодня такое….С самого утра сама на себя не похожа!»       Возможно, успокоится, если он обнимет её. Согреет своим теплом и любовью. Но она решительно отталкивает его ласку. Отходит в сторону. Не подпускает. Вновь эти глаза, полные слёз, смотрят на него, как на…как на чужого… — Нанами, конечно я люблю тебя. Чего ревёшь? Глупая, — он стирает слёзы с её щёк. Она грубо отталкивает его руки.       Не хочет лживой заботы. Хочется настоящего. А он всё делает только потому, что связан паршивым контрактом. — Хватит, Томоэ. Я …я не знаю почему ты меня так и не смог полюбить. Когда я встретила тебя в прошлом, ты был груб со мной, но хотя бы был искренним. Всё делал от души. Привязанность, что ты питал ко мне, была настоящей. Для тебя с тех времён прошло 500 лет. Со мной ты провёл считанные моменты, а с Юкидзи три года…. Я не дурочка и всё понимаю. Не надо считать меня дурой!!! Снова хнычет. Уже во весь голос, не сдерживая рыданий. « Что за фигня? Откуда этот бред… — лис стоит в недоумении, будто дубиной огретый» — Ооо, Нанами-тян, — послышался голос Микаге сзади. Заметив ревущую богиню, он остановился. Вопросительным взглядом посмотрел на хранителя. Тот лишь пожал раздраженно плечами. — Нанами-тян!!! Наконец-то я в любимом храме! — орал Мидзуки. Подбежал к богине и крепко обнял её. Потискал. — А почему вы не спите? Сейчас только 5 утра? — довольный змей посмотрел в заплаканное лицо богини, и улыбка исчезла с губ. — Эй, лииис!!! — зашипел он. — Что ты сделал моей хозяйке? Нанами отошла от Мидзуки, вытерла слёзы. — Скройся, гадёныш. Иначе я зажарю тебя на завтрак. Нанами, иди в храм! На сегодня достаточно твоих глупостей. — Глупостей? — в голосе полно упрека. — Ты всё это время сравнивал меня с Юкидзи, разве нет, Томоэ? Пытался разглядеть во мне её черты? Это тоже глупости? Сердце ёкая может быть отдано только одной женщине и только один раз. Разве не ей ты его отдал?!       Микаге понял, что тут они со змеем, мягко выражаясь, ни к месту. Это личное дело Нанами и Томоэ. Пожалел о своем поспешном решении вернуться раньше. — Ой, Мидзуки, что-то саке больно захотелось. Прошу, пойдём в храм. Приготовь его мне. — В 5 утра?! — возмутился хранитель. — Ддаа! — так грозно, что Мидзуки беспрекословно подчинился.       Томоэ внимательно смотрел на богиню. Пытался пробраться внутрь. В самую голову. Если сможет, то и в сердце. Хотел узнать её тревоги и опасения. А главное, откуда столько ереси взялось. — Это Акира вбил всю эту ерунду в твою голову? — спросил Томоэ. Глядел не в бровь, а в глаз. Ситуация уже выводила его из себя.  — Нет, Томоэ. Он тут не при чём. Не надо искать виноватых там, где их нет! — ложь, но лишь отчасти. — Я сама всё поняла, когда после прошлой ночи ты смылся в чайный домик…. — тише чем когда-либо. — ….к тануки. Снова плачет. Закрывает лицо. Царапает руками, поспешно вытирая слёзы. « Так вот в чём причина. Вот почему она весь день как с цепи сорвалась. Сама не своя» На лиса будто нашло озарение. Теперь мозаика наконец-то стала собираться в картинку. — Да, я пошёл в чайный домик, — а в голосе ни нотки собственной вины. — Там просто живёт моя старая подруга, — задумавшись, он исправился. — Жила. — Которую ты тоже любил? Томоэ, ты такой любвеобильный оказался, — полно сарказма в словах. — Любишь всё, что движется, кроме меня. Хотя и правда. Куда уж мне, такому ничтожеству, жалкому человечишке, ни на что негодной богине, до пышногрудых красавиц?!!! У меня ведь нет ничего, что тебе может быть интересно! Что молчишь? Нечего сказать?! Ты даже на чувства мои ответил потому, что ты хранитель и должен потакать мне во всём! Это ведь твоя обязанность, а не собственное желание!!! — Что заа??? — у лиса аж челюсть отвисла от таких откровений. — Не надо оправданий, Томоэ, — а Нанами уже всю трясет.       Её состояние можно описать лишь одним словом — истерическое. В груди всё переворачивается, всё сломано от предательства лиса. А теперь она дала волю всему, что её мучило. « Пора заканчивать эти истерики! Эта глупая изводит себя и меня пытается» Томоэ просто сгребает её в охапку и прижимает к себе, приподняв над землей. Нанами сопротивляется. Трепещется в его руках, как маленькая дикая пиранья. Не хочет, чтоб он трогал её из проклятого чувства долга. Противно сознавать, что ему до неё есть дело только из-за того, что он ей служит. Только из-за проклятого контракта! Гори он лисьим огнём!       В её голову врывается отчаянная мысль. Теперь она знает, как положить этому конец.       Широко распахнув свои красные от слёз глаза, она смотрит на невозмутимого лиса и в ту же секунду касается его губ своими.       Поначалу он не понял и доверчиво ответил на поцелуй. Но он мокрый, солённый, в нём нет нежности и любви. Лишь одна горечь и не до конца высказанная обида. Вот Нанами оторвалась от него и прикрыв глаза шепчет. — Силами богини земли, я разрываю с тобой контракт, — абсолютно спокойно. Не думая. Не жалея.       И вот лис чувствует, как невидимые оковы слуги сползают с него. Свобода снова возвращена ему. А радости от этого нет. Длинные серебряные волосы развиваются на ноябрьском ветру. Глаза приобрели совершенно чёткий оттенок фиолетового. Клыки теперь острее чем обычно.       Испуганными глазами Нанами смотрит на него. Беспощадно красивого предателя, который дарил себя другой. А вот она не смогла подарить себя другому всецело. Разница ещё в том, что Томоэ дарил только тело, а она подарила часть души. И кому? Его врагу. Конечно, стыдно. Но если б Томоэ не вырвал ей сердце и не разбил, как ненужную игрушку, она бы не допустила того, что произошло с Акирой. По правде сказать, она и того, что случилось, не хотела допускать….и всё равно вышло как вышло…       Нанами ждёт, не отрываясь от беспощадно красивых глаз Томоэ. Ждёт свой приговор. Теперь он полностью свободен. Независим ни от кого. Не связан проклятым и уже ненавистным ей долгом. Воля и свобода возвращена ему. Как и право выбирать.       Томоэ отпускает её на землю. Берет заплаканное лицо в тёплые руки, приближает свои губы и целует их. Как же он их целует…с такой любовью и нежностью. Его мягкие, желанные губы стирают и уносят напрочь все тревоги, всю прошлую боль и обиду. Сердцу они дарят покой и необычную гармонию.       И богиня обнимает его в ответ. Своего любимого дикого лиса. Прижимается к нему сильнее губами и гладит по длинным серебряным волосам. Хочется чувствовать его руки на себе, которые не спрашивают разрешения и, наплевав на приличия, сжимают её девичью попку под юбкой.       А Томоэ, кажется, охватило безумие, потому что подняв богиню на руки, он бережно кладет её на ковёр из осенних листьев. Облизывает её ушко и слегка прикусывает мочку, заставляя Нанами содрогнуться. Пробирается под юбку рукой и гладит острыми коготками бёдра. И тело богини покрывается гусиными мурашками.       Солнце уже успело выйти. И освещает всё это сумасшествие, что он творит прямо перед входом в храм. Нанами хочет его. Теперь ещё больше, чем прежде. Больше, чем когда-либо. Готова на всё лишь бы забыть о ласках кровожадного убийцы. О подаренном неземном удовольствии, которое подарил враг, а не любимый. И всё же внутри что-то протестует. Нанами не настолько впала в безрассудство, чтоб заниматься такими вещами у всех на глазах. Особенно на глазах тех, кто её уважает. Поэтому прерывает поцелуй и силой убирает руки Томоэ с голых ног. Он лишь дерзко ухмыльнулся. Навис над ней и целует в шею. Теперь ему можно всё. « Получи, что хотела Нанами. А я не стану больше сдерживать своих желаний…»       На её шее остаются небольшие следы от его острых клыков. Нанами уже вся покраснела от стыда, упёрлась ему в грудь, а оттолкнуть нет ни сил, ни желания. Ровно до того момента, когда приходят они... — Непорочная девааа!!!!       Спасибо огромное, Джиро! За напоминание. Кажется, время потерять свою непорочность ещё не наступило. Уж точно не на его глазах, в которых застыла ревность и злость. — То… Томоэ …прекрати, — шепчет Нанами, убирая голову лиса от шеи. — Ну прекрати же…— неуклюже пытается встать, но демон то лежит сверху.       Забыла, что он её уже не слушается. Всё же Томоэ вроде уступил её просьбе. Как на пустое место взглянул на Джиро и пришедших с ним Кураму и Сиро. Но не встаёт. До сих пор нависает над ней. — На что уставились? — нагло спрашивает он, растянуто, спокойно. — Храм перед вами, идите и не мешайте. Разве не видно, я немного занят, — самодовольная дерзкая ухмылка осветила его лицо.       Но вот пинок от богини был неожиданным и он, отлетев на приличное расстояние, недовольно поглядел на Нанами. Обиделся. Отвернул голову. Дуется прямо, как маленький лисёнок. Воплощение наимилейшего в мире, да что там в мире, во всей вселенной, существа.       Богиня встала с листьев. Оттряхнула одежду. Хоть это было лишним. Ведь её вещи были перепачканы пылью, паутиной и ещё неизвестно чем. — Извините за произошедшее. Просто Томоэ теперь не мой хранитель и ему тяжело быть таким, как прежде, — она улыбнулась и тепло посмотрела на Томоэ. Вроде тот уже оттаял, лениво подошёл к непрошеным гостям. — Дева, скажи мне, этот дикий лис набросился на тебя? Если так, — Нанами услышала звук лезвия, которое вытащили из ножен.       Лис дерзко ухмыльнулся, неужели повеселится как в старые добрые, в первый же день своей свободы. Кажется нет, потому что Нанами кинулась к нему и прикрыла собой, испуганно распахнув руки. — Джиро-сама, пожалуйста, спрячь меч. Он ничего мне не сделал. Томоэ просто ещё не привык быть таким. — Ну же, Джиро, — подначивает лис. — Делай что она велит, — вновь его дерзкая ухмылка, а теперь он ещё перекинул руку через её плечо и крепко прижал спиной к своему телу. А рука по-хозяйски покоится на ёе груди. — Убери руки, лис! — орёт тэнгу вне себя. — Брат, успокойся, — поглаживает его плечо Сиро, стараясь успокоить. — Да нет, он прав, Сиро, — вступается Курама. — Кажется, лису последние мозги отшибло. В конец обнаглел. Ты что творишь?       Нанами удивлённо подняла голову наверх и посмотрела на Томоэ. Это вообще он? От шока она даже не убрала его руку со своей груди, которая ещё крепче прижала её к нему. Спиной чувствует, как спокойно бьётся его сердце. — Что такое, тэнгу? — елейным тоном спросил он. — Ты весь красный. Курама, поддавшись на провокацию, потрогал свои щёки. — А ты всех заставляешь тут краснеть!!! — орёт Джиро. — Лис, убери руки от девушки! — вмешался Курама, грозно расправив крылья. — Зачем? — он посмотрел на ошарашенную его поведением Нанами, слегка провёл когтями по её маленькому подбородку, заставив чуть приподнять голову — Она же... моя.       И не поспоришь. Правда и есть правда, пусть для кого-то и горькая. Джиро всё б отдал, чтоб богиня хоть раз посмотрела так на него, как послушная, преданная собачка с безграничной любовью к хозяину. Даже не отталкивает его. Смотрит и растворяется в фиолетовых наглых глазах. Забывая кто она.       Но Мидзуки плевать. И он со всей силы врезает Томоэ по лицу, причём хорошо разбежавшись. С самых ступенек храма. Ну и всё начинается по новой. Благо Томоэ помнит, что змей всё же друг, и пинает его только в шутку, пока тот бесполезной куклой лежит под его ногами. — Томоэ, хватит прыгать на Мидзуки, — богиня стала злиться. Он стал просто не управляем. — Курама, Джиро- сама, уважаемый Сиро, прошу, простите моего бывшего хранителя. Свобода опьянила его, как хорошее саке. Пожалуйста, пройдите в храм! Томоэ испечёт вам рисовый пирог. — Спешу и падаю, — тот же язвительный, спокойный тон. Практически монотонный. А слова растянуты, будто ему лень говорить. — Пусть тэнго мне что-то приготовят. Я уже как зверь голоден. Нанами, ты не покормишь меня? — он приблизил к ней лицо чтоб поцеловать, но богиня прикрыла его губы ладошкой. — Проходите, я сама испеку лепёшек, а Мидзуки принесёт саке. Да, Мидзуки? Нет! Потому что змей в это время лежал у колодца с кучей синяков и в глубоком нокауте. Дикий лис обеспечил ему дневной сон.       Накал страстей немного поугас, когда все расселись за столом и стали уплетать кулинарные шедевры богини. Из Изумо Микаге привёз бутылку отличного саке, изготовленного самим Оокунинуши. И вот после хорошего завтрака тэнгу стали раскрывать цель своего визита. — Мы пришли потому, что нам нужна помощь. Наших братьев вчера кто-то перебил. Из 50 человек, живы только двое. Но они прибывают в ужасном состоянии и Сиро уверен, что у нас мало времени, чтоб помочь им. Богиня, ты могла бы одолжить нам персиковые пилюли?       Если б они были, она б отдала их не колеблясь. Но их давно нет. Ещё с того времени как она отдала их болотному ёкаю. Богиня печально вздохнула, ведь она прекрасно знала, кто перебил этих людей. На минуту пришла мысль рассказать Джиро всю правду. О том, что они похитили её и Акиру. Но зная характер главы тэнгу, она решила, что не стоит. Потому что тех двоих, которых не добил Кирихито, прибьёт сам Джиро. А смерти им она не хотела. Уж лучше спасать им жизнь. — У меня их нет. Но можно попросить Мамору-ногами дать мне пару таблеток. Хотя бы две. — Не выйдет, — глухо сказал Курама. — Мамору-ногами не из тех богов, которых так легко найти. — Это верно, — заметил Джиро. — И насколько я знаю, никто не может подобраться и близко к месту, где он живёт. Только с его приглашения или никак. — Но почему? — удивлённо спросила Нанами. — Он же помогает людям, так зачем прятаться? — Потому что он бог здоровья и бессмертия. В старые времена многие хотели отведать его плоти, поскольку тогда сила ёкая становится вечной. Проще говоря, бессмертной. Благодаря этому можно обрести великое могущество. К счастью, это удалось сделать только двоим. Но остальные, которые смогли ударить его мечом, не получили ничего. Оружие будто проходит сквозь бога, не причиняя ему вреда. Мамору-ногами ещё и очень хитрый. К тому же, его дом настоящая крепость. Так просто не зайдешь в гости на чай. — Откуда ты всё знаешь, паршивый лис? — спросил Курама. — Оттуда. Этими двумя ёкаями, что смогли обрести бессмертие, стали мы с братом….Даже если скинуть нас в страну жёлтых вод, мы не умрём. А чтоб навредить телу, нужно особое оружие. Так что плоть Мамору-ногами и правда интересная штука, если знать как её добыть. Но я не собираюсь раскрывать всех секретов. С тех пор как я встретил Нанами, я против зла и насилия.       Первый раз в жизни Томоэ сказал, что встретил Нанами. Её, а не Юкидзи. Ведь ещё совсем недавно говорил иначе. Обосновывая тем, что богиня не сказала своё настоящее имя. На радостях, девушка крепко обхватила его руку. — Томоэ, — жмётся к нему, прикрыв глаза. Он улыбнулся, погладил её по длинным, пушистым волосам. — Не волнуйся, Джиро, я спрошу у Оокунинуши, может ли он связаться с ним и взять пилюли. Но ответ будет завтра. На рассвете, — сказал Микаге, пригубив саке. — Что ж, тогда мы останемся у тебя, брат Шинджиро, — грустно вздохнул Джиро. — Но у меня нельзя, — замахал руками тэнгу. — За мной всё время следят папарацци. Так и ищут какой-то подвох. Представляешь заголовки в газетах, если они увидят тебя и брата Сиро? — Ты что, стыдишься нас? — грозно так, что аж стены храма содрогнулись и заставили Нанами оторваться от руки Томоэ. — Конечно, нет, брат. Но ты ведь сам не хочешь, чтоб наш мир был раскрыт, а увидев вас, именно это и случится. — Джиро-сама и уважаемый Сиро, оставайтесь здесь. В храме много свободных комнат. Томоэ…. — слишком поздно, ведь он больше не хранитель, а Нанами по привычке обратилась к нему. — Ой, я попрошу Мидзуки добыть вам футоны. — Спасибо, небесная нимфа, — довольный глава тэнгу потянулся, чтоб пожать в благодарность руку богини, но его собственная была перехвачена лисом. — Спасибо вполне достаточно, — улыбнулся он, отбросив его руку в сторону.       Джиро закипал внутри. Так хотелось прикоснуться хоть на минутку, на секундочку к маленькой ручке небесной девы. Проклятый лис всё испортил. Хуже сторожевой собаки. Хранителем он нравился ему больше, чем диким лисом. Уже через час планы кардинально изменились. — Собираемся! Сегодня вечером летим в гости к Мамору-ногами! — вбежал довольный Микаге на кухню. —Он прислал птицу с личным приглашением. Это всё Оокунинуши устроил. — Как? — открыл рот Курама. — Но у меня вечером вечеринка для фанатов. Всё же звезда такого масштаба… — Заткнись, певичка. Тебя вообще никто не звал, — перебил Томоэ, чем вызвал жуткое недовольство последнего. — Микаге, лично мы с Нанами уже готовы. — Правда? — удивленно спросила Нанами, появившись в двери и вытирая мокрые волосы полотенцем. — А к чему? — Лучше тебе не знать, — съязвил лис. — Томоэ, прекрати свои пошлые шуточки. Развратник, — её щёки покраснели от смущения. Демон, просто склонив голову на бок, соблазнительно улыбнулся. — Чем быстрее мы туда отправимся, тем быстрее спасем братьев, — уверенно заявил Джиро. — А я ещё никогда так далеко не ездил к кому-то в гости, — засветился от радости брат Сиро. — Я тоже еду, — сказал Курама немного позже. — Ну и меня не забудьте, — Отохико будто из воздуха нарисовался. — Недаром я прихватил с собой лучший наряд. Как чувствовал. Душка Мамору-ногами его непременно оценит.       В таком довольно масштабном составе они и направились в гости к богу здоровья и бессмертия как только стемнело. Ведь карета ночных туманов летала только ночью. ***       Дом Мамору-ногами находился на маленьком клочке земли. Остров, затерянный в океане. Он был окружён высокими горами, которые образовывали круг. И посередине этих самых гор в ущелье располагался его скромный замок.       Вокруг лежала земля красного цвета. Воздух был слегка разряжен и очень чист. В ущелье можно было увидеть множество вооруженных до зубов ёкаев. Пару тысяч свирепых и крепких солдат, готовых защищать своего бога и днём, и ночью. Горы были достаточно высокими, и обычному человеку спуститься в ущелье было невозможно. Да и ёкаю пришлось бы потрудиться. Несмотря на это, они тщательно охраняли периметр, не оставляя и маленького клочка земли без внимания. Всегда готовые к нападению или угрозе. Так, на вершине одной из этих могучих гор стояли трое. Прикидывали шансы на своё везение и достижение цели. И на фоне троих отчётливо выделялся лидер. Великий и непобедимый Кровавый король. Акира, спокойно, без единого волнения взирал на своих врагов, с которыми придётся биться. Силы его хватит минут на 20, а может и того меньше. Нет, сражаться он, конечно, сможет. Ему не будет в этом равных, он уверен. Но вот раны, которые получит в бою, с каждым разом будут всё медленнее затягиваться. До тех пор, пока не добудет кусочек плоти бога бессмертия. — Кикуити, — спокойно сказал он, взирая багровыми глазами на толпу грозных солдат. — Да, господин Кирихито? — А говоря много, ты не мог уточнить, что их пару тысяч? — Простите, — он виновато опустил голову. — Не извиняйся. Я просто спросил. Неважно сколько их. Тут есть кое-что моё и я заберу это, кому бы оно ни принадлежало.       Ветер развивал его тёмные волосы в ночной мгле. Освещённый луной, он сейчас выглядел, как самый настоящий Кровавый король. На нём был обычный строгий костюм. Точнее только чёрная рубашка и того же цвета брюки. Он очень гармонировал с красным цветом земли. На левой руке часы, чтоб смотреть за сколько времени управится со своими врагами. На спине, как обычно, скрещены два меча. Два верных друга. Которые совсем скоро примутся за своё привычное дело.       Чуть позади Акиры стояли два его верных слуги: Кикуити и Ятори. Они не испытывали страха, но где-то в глубине чуяли, что это может стать их последним походом. Если и выживут, то травмы будут серьёзными.       Акира, пользуясь своим отличным зрением демона, смог разглядеть несколько знакомых ёкаев. Дела не так хороши, если они здесь. Но не беда. — Тот крепкий, — и он указал на здорового парня слугам. — У него особое оружие. Ядовитые стрелы, которые парализуют тело, причиняя ужасную боль. А затем яд медленно убивает. Поэтому не допустите, чтоб он вас задел или хоть слегка оцарапал. А вон тот бородатый, — он указал пальцем на другого. — Попадёте под удар его железной дубинки и превратитесь в пыль. Ещё вон тип, с одним глазом. Он особо опасен, потому что если поранит своим металлическим когтем, станешь его марионеткой на какое-то время. Будешь выполнять все приказы. А если ударит в сердце, то навсегда. — Вы можете сделать то же самое, воспользовавшись силой перстня, Кирихито-доно, — с надеждой ответил Ятори. — Возможно. Но тумана будет вполне достаточно, — его лицо было задумчивым в свете луны. — Прикроешь меня, Кикуити, — это не просьба, приказ. — Разумеется, хозяин, — и шикигами преклонил колено в знак преданности. — Если передумал, Ятори, ещё не поздно уйти. Решишь иначе и возможно утро уже не увидишь. Ятори, следуя примеру шикигами, поклонился господину. Которым он до бесконечности восхищался, а теперь ещё больше чем когда-либо. Шансы на победу мизерны. И он знает это. Не глуп. Трое против нескольких тысяч. Полное безумие. Но таков его господин. Его желание — закон. Возможно, сегодня Ятори последний раз насладится чистым воздухом ночи. Как бы там ни было, это большая честь — защищать и сражаться за великого Акиру-Оу. И даже если придётся рискнуть жизнью, он готов на столь малую жертву. — Мой господин, я с вами до конца, — вот так, в одном предложении выражена вся его преданность. — Что ж, — он повернул голову к своим боевым товарищам. — Тогда начнём веселье, — и кровожадно улыбнувшись, первым прыгнул с горы в ущелье.