Очень приятно, Демон!

— Как ты вошёл в женский туалет? — Нанами глядела на отражение Акиры в зеркале. Видела, как он нагло её рассматривал, облокотившись на одну из кабинок. — Что за вопрос? Через дверь. — Уходи,— злобно сказала Нанами. — Рот закрой, — грубый ответ был предсказуем. Нечего указывать ему. — Уйду, как посчитаю нужным. — Сюда могут прийти. — Уже не могут. Дверь запечатана магией. Собственно, как и всё это место. Нам точно никто не помешает, — он заметил панику в её глазах. — Надо поговорить, — маленькое уточнение, чтоб не думала невесть что. — О чём? Мне нечего тебе сказать. — Тогда молчи и слушай. Я хочу, чтоб, как только ты выйдешь отсюда, схватила своего лиса и уматывала. От ваших кислых рож меня слегка подташнивает.       Опять этот дурной сон, где Акира только и делает, что унижает. А она просто стоит и молчит. Покорно вынося все демонические издевательства. Служит для него инструментом для садистских развлечений. — А что если я не сделаю этого? — спросила богиня, уверенно обернувшись к нему.       Красивая. Каким же милым показалось её лицо. Пусть и злится, но так она ещё прекрасней. И демон смотрит, не отводит взгляд. В голове мелькнула мысль, что без этого маленького белого платьица она будет выглядеть ещё более божественной. Он слегка мотнул головой. Попытался прогнать похотливые мысли. Сейчас нельзя терять контроль. Единственное, зачем пришёл и чего хочет, это чтоб девчонка поскорее скрылась с глаз. Потому что нельзя быть так близко. Акира уже рискует, оставаясь с ней наедине. Нервно посматривает на часы, ведь пообещал самому себе, что разговор продлится не более 5 минут. А она, дурочка, упрямится. Показывает свой несносный характер. — Если нет, то мне придётся убить твою блохастую собачку. Потом не плачь. Времени тебе на размышления пять минут. — Как же я ненавижу тебя, проклятый демон, — это не Нанами, а её плачущая душа вылила свою ненависть наружу. — Когда ты, наконец, оставишь меня в покое?       Богиня задышала чаще. От волнения. От его пагубной близости. Опять его духи, напоминающие аромат зелёного чая. Прекрасное лицо, которое всё это время старалась забыть. И багровые равнодушные глаза, переполненные злобой к ней же.       Нанами не выдерживает, отворачивается к зеркалу, опускает голову. Пусть думает, что она струсила, раз не выдержала его пронзительный взгляд. Всё равно. Пусть радуется своей победе. Не видеть его необходимая мера защиты. Потому что в горле застрял огромный снежный ком. Нанами забылась на секунду и оперлась об умывальник обоими руками. — Ссс...ай! — вырвалось нечаянно.       Рана стала кровоточить, и Нанами обхватила запястье свободной рукой. Акире показалось, что он первый раз в жизни вздрогнул. Будто почувствовал её боль на себе. « Ничего, пройдёт. Букашки вроде неё постоянно на что-то натыкаются. Ничего, живут же потом…»       Конечно, живут, но до других ему нет дела. Поэтому демон не слушает, что говорит мозг, и следует туда, куда зовёт чёрное, прогнившее насквозь сердце. Нанами смотрит волчьими глазами. Злая. Ненавидит его. Показывает, что не боится и стоит на месте. А у самой сердце стучит как бешеное от его приближения. « Только рану этой дурочке залечу….в конце концов, в темнице она обо мне позаботилась. Хотя и без неё бы обошелся. Просто долг отдам…» Тянется рукой и хватает её запястье. Богиня выдернулась. Гордая. Независимая. Непокорная. И сильно обиженная. — Не смей меня трогать! Паршивый извращенец! — уверенно говорит она, вкладывая в слова всё своё презрение. — Больше никогда не смей меня касаться!       Слишком грубо. Дерзко. Чересчур много презрения и ненависти в словах. А демон не привык, чтоб с ним так обращались. Хотя припомнил, на его веку вроде были отчаянные глупцы, которые пытались ему хамить. Но потом давились собственной кровью, умоляя в ногах кровавого короля о прощении. Которого никогда не было. Лучше об этом богине не знать. Она ещё никогда не видела Акиру по-настоящему злым. Но вот её обращение к нему не на шутку выводило из себя. Девочка забыла с кем разговаривает. Кровь в жилах начинает потихоньку закипать, примерно как бурлящая лава в вулкане.       Не обращая внимания на глупые протесты, Акира грубо дёргает её запястье. Благо, пока контролирует свою силу, чтоб чего доброго не сломать хрупкие косточки. Нанами отчаянно пытается убрать его руку или хотя бы выдернуть свою. Что за напрасные, отчаянные старания. Мёртвая хватка демона не позволит ей этого сделать. Вроде она это поняла. Жаль не сразу.       Но отступать не намерена. Свободной ручкой пихает его в грудь. Надеется увеличить расстояние между ними. Причём отталкивает так, будто он какой-то насильник или способен причинить ей вред. Слишком много агрессии вкладывает в каждое движение. Слишком сильно желает его оттолкнуть.       Поведение богини застало Акиру врасплох. Обескуражило. Удивило. Смотрит на неё и не может понять, чем обязан такому отношению. И это жутко злит. Сводит с ума от бегущей по венам ярости. А ещё паршивой, не характерной для него, обиды. Жутко неприятно, когда Нанами так сильно хочет от него избавиться. Отбивается, как от больного чумой.  — Совсем ошалела! — кричит, пытаясь до неё достучаться. — Взбесилась что ли?! — не помогает.       Дальше терпеть не намерен. Достало. Сама виновата. Глупая Нанами. Акира резко заламывает обе руки ей за спину, тем самым прижав девушку плотно к груди и очутившись в паре сантиметрах от её лица. Слишком опасно. Он не трус, но понимает, что нужно бежать. Снова яд, который он с радостью готов выпить до капли. — Отпусти меня, идиот! Я ненавижу тебя, Акира! Не смей касаться! Убери руки!!! — она знает, что вырваться не сможет, но всё равно борется из последних сил, словно дикая фурия. Потому что его касания обжигают душу. Которую он ранил так же, как Нанами свою ладонь. — Ты что, совсем страх потеряла, девчонка? Как ты смеешь указывать мне! Совсем дура?! Не вынуждай меня причинять тебе боль! — как предупреждение. Потому что уже бесит тот факт, что она сопротивляется. Манит к себе, а затем отталкивает и сейчас сильнее чем обычно. — Оставь меня! — она глуха к его словам, руки уже затекли. Рану жжёт, ведь он прижал её своей ладонью. — Отпусти я сказала! Мне противно, что ты меня трогаешь! — сейчас это чистая правда. — Думаешь, мне это приятно?! — ощетинился демон. А в чёрной душе так и воет задетое самолюбие. И обида от того, что она предпочла бы касания другого. — Так иди и трогай ту, которую приятно! Иди к своей Каяко!!! И оставь меня, наконец, в покое! — опять вырывается. Уже устала. Дыхание быстрое, сбивается. Даже пот выступил на лбу, а всё равно трепещется в его руках, как раненая птичка.       Только пока не поняла, что сделала ошибку. Не удержала своих бурных, распирающих насквозь эмоций. Они всё же прорвались на волю. Раскрывая маленькие тайны, о которых говорить запрещено. Которые пыталась скрыть. Разорвать в себе. Бесполезно. Всё просочилось наружу. « Так вот почему она взбесилась. Из-за Каяко….»       Теперь её ревность обжигала сердце демона своим бесконечным теплом. Он и не припоминал, когда ему было так приятно ощущать это удивительное чувство. Похоже, оно было совсем новым. Чувство, когда кто-то хочет владеть тобой. Хочет, чтоб он, Акира, принадлежал только ей. Желает его внимания. Его преданности.       Мысли о том, что девчонка его приревновала, закрались ещё в зале, как только она порезала руку. Но посчитав столь убогую мысль абсурдной, Акира откинул её прочь. А зря. Следовало довериться своему демоническому чутью. Оно ведь ещё ни разу не подводило. « Обиделась, потому что я с другой… Потому что ей неприятно ….возможно даже больно….Чёрт, что ты опять со мной делаешь…глупая…»       Нанами всё ещё пытается вырваться. Так и не оставила эту затею. Настоящий боец. Настолько поглощена борьбой с ненавистным демоном, что не заметила, как раскрыла себя. Фактически обнажила душевную рану перед ним. Акира грубо сцепил оба запястья девушки за спиной, а свободной рукой схватил за подбородок. Никакой нежности. Ни ей, ни ему она сейчас не нужна. Он сжал её щёчки пальцами и, приблизив к ней лицо, внимательно заглянул в глаза. Она не позволяет. Закрывает их. Крутит головой. — Тише. Тише. Да тихо ты. Буйная лошадка. — пытается успокоить. Тщетно, слишком сильно обидел.       Удержать Нанами будет тяжело без того, чтоб не причинить серьёзного вреда. А он не хочет причинять ей дополнительную порцию боли. Когда он с ней, он вообще не хочет никакой жестокости. Чтоб ничего не повредить упрямой строптивице, он развернул её спиной к стенке. Навалился всем телом, плотно прижал. Пагубная близость. Слишком опасно ощущать её непокорное сердце своей грудью. — Хватит я сказал!!! Успокойся! Всё! — злится за то, что не позволяет объяснить. Не желает слушать. Не уступает. — Отпусти меня! Не тронь! — до сих пор вопит неугомонная богиня. Вертит головой в разные стороны, уже почти задыхается от бесполезных усилий освободиться от его натиска. — Да угомонись уже. Чёрт…       Бесполезно. Подчиняться она не собирается. Демон не выдержал. Связал ей руки магией за спиной. Пусть остынет. Отдышится. Сам резким движением заключил её лицо в свои тёплые ладони, чтоб больше не отводила взгляд. Зря понадеялся на снисходительность Нанами. Она закрыла крепко глаза. Не хочет больше его видеть. Сама не понимает, что на неё нашло. Будто бес вселился. — Глаза открыла, — не подчиняется, упрямая чертовка. — Открыла глаза, или я тебя поцелую. Сработало. А жаль. Демон уже понадеялся. Смотрит на него глазами дикого волка. Они блестят от ненависти. Дышит так, будто не хватает воздуха. А его и правда не хватает, ведь Акира прижал её к стене всем телом. — Угомонилась, наконец? — не отвечает, молчит, лишь прожигает насквозь взглядом, чуть ли огненные искры не мечет. — Ну и чего ты так бесишься? — ухмыльнулся он. — Каяко тебе покоя не даёт?       Попал в яблочко. У богини от неожиданности глаза расширились. Озвученная вслух правда оглушила. Привела в чувство. Щёки тут же покрылись багровым румянцем. Выдавая её смущение. И подтверждая его правоту. Нанами пожалела о том, что ляпнула на эмоциях, не подумав. Теперь демон потешится над ней вдоволь. Акира ни за что не упустит такой возможности. Богиня сама проклинает себя за то, что ей не всё равно. А ещё страшно не знать причины. Почему ей это так неприятно? Пожалуй, объяснение есть. — Ты уже разбил сердце этой девушки, — как ни в чём не бывало отвечает она. — Мне жаль её. Вот и всё. Это не то, что ты думаешь, Акира. С каждым разом разговор становится всё интереснее. — И что же я, по-твоему, думаю? — дерзкая ухмылка не сходила с его губ. Демон в тайне ликовал, как последний эгоист. Как же было приятно, что она его ревнует к другой. До сумасшествия. — Не знаю, — Нанами опустила глаза и увидела, как плотно прижата к груди демона. Покраснела ещё больше. Кажется, его сердце отдаётся вибрацией в её теле. Стучит так быстро. Беспокойно. — Неужели? — Сказала как есть. А ты чего ждал?! — Ну например, что ты меня к ней приревновала. — Не говори глупости. Мне лишь жаль Каяко. — Так сильно жаль, что ты даже порезала руку, когда узнала, что она со мной? — Это случайность. — Или враньё? — Хватит нести чушь, — а глаза выдают. Слишком возмущённо блестят. Будь это ложью, её сердце билось бы ровно. Не так волнительно и возбуждённо. — Надеюсь это так. Я уж было решил, что ты в меня влюбилась, — его лицо стало серьёзным. Никаких шуток. Может его призрачная надежда и в то же время страшная догадка станет явью.       Нанами растерялась. Такого не ожидала. Дрожь лёгким холодком пробежалась от макушки до пяток. Сердце застучало, как отбойный молот от одной этой мысли. И в особенности от той, что подсказывала где-то в глубине души, что нахальный демон прав. Но признаться в этом даже самой себе невозможно. Не простительно. Её любовь принадлежит лишь Томоэ. А может уже его врагу? Нет. Запрещено. Немыслимо. Никогда. — А может быть ты в меня? — дерзко, неожиданно, не отрывая взгляд. Оглушила. Демон потерян. Даже его глаза на миг заблестели иначе. Потому что задела и, кажется, напугала. — Совсем мозгами двинулась, человечишка? — потому что злится на самого себя.       Даже если и так, он убьёт это чувство собственными руками. А заодно и богиню, которая смотрит в самую душу, вырывая из неё никому неизвестные секреты. Как же бесило, что она видит его насквозь. Неужели он настолько слаб, чтоб быть предсказуемым для человеческой девчонки. Горе-богини. Жуткой неумёхи. Как мог так опозориться Кровавый Король, перед которым все трепещут от страха. Гроза всего живого. И пал как раб к ногам ненавистного человека. Хотелось завыть от одного осознания своего поражения. Как он мог проиграть ей. Ведь всегда выигрывал. А может ещё не поздно. Может самое время подняться с протёртых колен на ноги.       Рука демона с нежной щеки сползла на горло девушки. Сжала его. Почувствовала, как учащённо бьётся пульс. Но в её глазах нет ни следа от страха. Лишь волнение и трепет от его прикосновений и близости. Чтоб её! — Если это не так, то почему ты здесь? Бросил свою девушку и побежал за другой. Лично я люблю Томоэ, и ты зря время потратил.       Она пыталась больше убедить в этом себя. Цеплялась за Томоэ, как утопающий за соломинку. Чтоб не натворить то, о чём придётся всю жизнь жалеть. Чтоб не потерять самое бесценное и дорогое. « Паршивый лис! Как же охота тебя убить. Расчленить. Порезать на мелкие кусочки и бросить собакам » — маленькое сумасшествие творилось в голове Акиры.       После таких жёстких слов он отстранился от богини, как от прокажённой. Чтоб в следующую секунду приблизиться вплотную. Так близко, чтоб она ощущала его яростное дыхание. Чувствовала горящую от ненависти кожу. Своим носом он слегка касался её для того, чтоб до неё дошло каждое сказанное им слово, процеженное сквозь зубы. — Не унижайся, дура, — а сам чуть ли не рычит. — Мне становится жаль тебя. Я бы никогда не променял и мизинец этой девушки на такое ничтожество, как ты. Каяко настоящая богиня. Она прекрасна как только что распустившийся цветок. А меня такие привлекают. Эта девушка умна, красива и невинна. Ни чета тебе. Ведь ты не можешь похвастать ни одной из этих вещей. Ты просто идиотка, которая строит в своей голове тупые иллюзии. Может мой брат и посмотрел на тебя, но во мне ты вызываешь только рвотные рефлексы и отвращение. Понятно тебе?       Взгляд она не отводит. Молча сносит каждое не лестное, разрушающее слово. Терпит, крепко сжав зубы. Но слёз на этот раз он не дождётся. Да, Акира сделал больно. Он всегда причиняет ей столько боли, сколько ни один за всю её жизнь. И всё же Нанами видит по его багровым блестящим от злости глазам, что имеет над ним маленькую, но власть. Поэтому он так и бесится.       Нанами не станет отвечать на обиду. Не сегодня. Спорить. Плакать. Давить на его жалость. Ей это не нужно. Она просто смотрит в его глаза, а затем ласкает взглядом соблазнительные губы. Невольно вспомнилось, какими нежными они бывали с ней. Как дарили неземное удовольствие.       А демон растерян. Вроде выбирал самые жестокие, бьющие на поражение слова. Почему же она так спокойна. Практически расслабилась в его руках. Не отталкивает. — Почему ты так смотришь? Она не отвечает. Просто разглядывает его красивое лицо.       Демон не может выносить такого нежного взгляда. Он уже заметил, как Нанами мысленно касается его губ. От этого сносит крышу, но он всё ещё цепляется за крошечные остатки самообладания. А тело желает быть ближе к ней. Плотно сжав веки, он касается её лба своим. Его дыхание участилось от пронизывающего насквозь напряжения. — Не молчи. Давай же, оттолкни меня. Назови монстром. Выскажи, что думаешь… Только не молчи, — потому что чувствует себя как на костре. Как узник перед казнью. Потому что растворяется в её тёплых глазах. Тонет в них, как в океане. — Тебе надо к Каяко, — шепчет Нанами. Наслаждаясь его касанием. Без обиды. Без ненависти. Смиренно. — Пошла она к чёрту. — грубо, потому что слишком честно.       Какая может быть Каяко, когда так близко дышит его бесконечное безумие. Пагубная одержимость. Ненавистная мечта. Маленькая, хрупкая слабость. — Зачем ты пришёл? — она хочет знать, ей это необходимо. — Потому что хотел…       Акира опустил свою руку и освободил одним касанием связанную Нанами. Пусть она будет благоразумнее. И уйдёт, оставив его наедине со своей желчью. Но богиня стоит на месте. И не собирается уходить. Её руки висят плетьми вдоль тела. Демон лёгким касанием гладит раненную ладошку, и порез на ней затягивается. Не выдерживает и крепко сжимает её холодную руку. — Почему ты пришёл….Акира? — шепчет она, прикрыв глаза, плотнее соприкоснувшись лбами и крепче переплетая свои пальцы с его. — Потому что хотел видеть тебя. Ясно… — и почему правда рвётся наружу из его груди. Наверно потому, что уже измучила. Растерзала внутри всё, что можно, не оставив ничего живого. — Я хочу видеть тебя всегда. Смотри, во что я превратился, — совсем тихо. — Ты убиваешь меня… Нанами. Как же я ненавижу тебя за это...За то, что мучаешь меня.       Какие тёплые, прекрасные слова. Они греют больше самого яркого солнца. Потому что из его уст звучат впервые и от того они самые незабываемые. Самые лучшие. Самые красивые.       Пусть это вовсе не признание. Нет никаких «я люблю тебя», есть лишь разрушающее «ненавижу» и сладкое «хочу». Но и этого слишком много. Достаточно, чтоб осознать насколько крепко связанны. И не верёвками, а странными чувствами, которые невозможно разорвать. Борьба с ними лишь усиливает потребность друг в друге.       И Нанами понимает, что в этот момент она пропала. Потому что Акира коснулся своим признанием её сердца. Заставил забыть о том, кто он. Вырвал из неё прощение за всё сказанное и сделанное.       Тяжело поверить в то, что всё происходящее не сон. Не иллюзия. Не игра больного разума. И не проделки воображения. И богиня, широко распахнутыми глазами, смотрит на демона. Как и он на неё.       Обоим уже не страшно. Они летят в пропасть под названием безумие. И выбраться не в силах. Поэтому Акира лишь крепче прижался к ней, хочет быть ближе, чем когда-либо. Ощущать её тело своим. И Нанами чувствует, как пальцами он поглаживает её руку, а другой проводит по щеке, заставляя прикрыть глаза от проникшей под кожу нежности. И вот он уже сжимает её лицо в своих ладонях. Обжигает своим вишневым дыханием. « И почему от него пахнет не персиками…» — думает девушка, растворяясь в его пока скромной ласке и от того самой чувственной. Потому что пробирает насквозь до самого сердца.       Снова он это делает с ней. Заставляет тело трепетать от его близости. Сдаваться в плен, сотканный из его милой ласки, трепетной нежности, демонической очаровательности. Беспощадный, жестокий тип. Что за безумие творится между ними.       Жадные губы с запахом вишни отчаянно тянутся к её. Касаются. Согревают, унося прочь беспокойство и печаль. Дарят покой и неудержимое желание быть с ним рядом. Вопреки всем запретам. Несмотря на правильно и неправильно. Плохо и хорошо. Несмотря ни на что. Нет сил бороться с этим живущим внутри обоих чувством. Которое топит их в бесконечном безумии. Сумасшествии — известное им двоим.       Нанами растворяется в его жадных поцелуях. От его губ невозможно оторваться. Демон не спешит, всё делает медленно. Даёт ей время подумать. Пусть бежит, если сможет. Пусть оттолкнёт. Остановит. Потому что сам не в состоянии. Её тело манит. Очаровывает. Заставляет безудержно, отчаянно желать. Акира не помнит, чтоб он когда-то так сильно чего-то хотел. Ведь его пагубное желание граничит с сумасшествием. Сущая одержимость во плоти.       Приподняв Нанами над полом, он сажает её на выступ, где расположены раковины. Чувствует её удивительную лёгкость и невольно улыбается, продолжая целовать. А сам, не спрашивая никаких разрешений, устраивается между голых ног девушки. Цепляется в них сильными руками. Поглаживает неспешными движениями. Залезает под и так уже задравшееся платье. Сжимает её нежные девичьи округлости, заставляя вздрагивать. И всё это время не позволяет оторваться от него. Поцелуи демона становятся более страстными, горячими как солнце. Запускает язык ей в рот, проникает всё глубже, заставив Нанами отвечать и ласкать его. Снимает жакет с её плеч. Теперь он не нужен. Одежда сейчас лишняя.       А бедная богиня забывает обо всём в его крепких, умелых руках. Поцелуи Акиры заставляют безудержно хотеть его. И Нанами не может бороться с такой разноцветной палитрой нахлынувших за раз ощущений. Отчаянно обнимает его за шею. Запускает свои руки под его рубашку, поглаживая тело. Ощущает его горячую кожу. Вжимается в неё маленькими пальчиками.       Демон уже мысленно распрощался со своей крышей и сказал привет сумасшествию. Которому он до жути рад. Если Нанами ещё раз оттолкнёт его или скажет про своего поганого лиса, он её просто задушит. Потому что сейчас он безумен. Не контролирует себя. Желание быть в ней накрывает как цунами. Поэтому жадно придвинув богиню к краю, он упирается пахом в её промежность и слегка толкается. Плавно, но слишком горячо. Тысячи мурашек расползаются по телу, унося за собой остатки здравого смысла. Единственная мысль в голове Нанами, это желание чувствовать его ещё ближе. Пока не знает насколько близко. Ведь с ней всё происходит впервые.       Оторвавшись от её губ, он начинает покрывать поцелуями шею. Рисует на ней тоненькие линии кончиком языка, заставляя девушку вздрагивать от приятных до одурения ощущений. Спустив край платья, он обнажает её грудь и жадно целует. Немного грубо, посасывает сосок и слегка кусает зубами. — А...Акира... — в полу-дурмане шепчет богиня, закрыв глаза и откинув назад голову. — Остановись...       Не понимает, что её срывающийся на стон голос, заводит его ещё больше. И Акира непременно остановится. После того как кончит. Ему сейчас это просто необходимо. Единственная мысль, мелькающая на задворках опьянённого разума, это быть в ней. Как можно скорее ворваться внутрь и получить то, что так безумно желал всё это время. Насладиться своим безумием в полной мере.       Он проводит пальцами сквозь платье у второй груди. Оголяет её как и первую. Сжимает в своей крепкой мужской ладони. А другую продолжает посасывать. Покусывать. Терзать зубами и языком тёмную горошинку соска. Нанами не хочет шуметь. Но проклятый демон клещами вырывает из её груди бесстыжие стоны. Радуется этому как безумный. Как хищник, который получил свою добычу.       Ноги девушки разведены в стороны, её женственность прижата к его рвущемуся на волю члену. Она ощущает сквозь его брюки как сильно он её хочет. Акира снова прижимается к её губам жадным пламенным поцелуем. И уже пробует её желание рукой. Нижнее бельё девушки насквозь промокло. И от этого из груди демона вырывается отчаянный рык. Отодвинув полоску ткани в сторону, он проводит пальцами по нежным губкам, размазав смазку по всему периметру. — Ты уже вся течёшь... — шепчет он неосознанно.       Чтоб сама богиня знала, что хочет его. Как хотела в прошлый раз. В той темнице. Но так и не призналась в этом. Лишила божественного удовольствия их обоих.       Резким движением он стащил лямку платья с девичьих плеч. Покрывает их жаркими поцелуями, оставляя мокрые дорожки. Нанами содрогается в его руках от подаренного наслаждения. Он уже не так нежен, как был в начале. На смену приходит грубость и нетерпение. Акира оставляет легкие покраснения от зубов на её плечах. Следы от укусов на шее. До крови прикусывает губу. И зализывает языком. Слишком крепко сжимает грудь в ладони. Жестко вытягивает сосок.       Богине почему-то не страшно. В этой боли, к которой он привык, есть и своя, ни с чем несравнимая прелесть. Кажется, теперь он заставил Нанами понять её своеобразную красоту. От его бесцеремонной грубости по телу расползается ещё больше мурашек. А внизу живота разгорается странное, незнакомое ощущение. Одним пальцем Акира проникает в её узкую дырочку, Нанами напряглась всем телом. Прогнулась, раскрыв его обзору истерзанную грудь. Не засовывая до конца палец, он трёт нежные стеночки. Большим пальцем играет с её клитором. Теребит его в разные стороны. Вырывая чуть ли не отчаянные крики удовольствия из потерявшейся в его ласке богини. Слишком нежное место. А значит никакой жёсткости. Нужно потерпеть, когда войдёт внутрь.       Затуманенным от наслаждения и возбуждения взглядом Акира смотрит на отражение Нанами в зеркале. На полураскрытые губы. Красные щёки. Бесстыжую позу. Закрытые глаза.       Нескромные стоны, а порой и откровенные крики пробирают демона насквозь. И за то, что мучает его, он подарит ей то, чего никому никогда не дарил. Акира опускается на колени. Целует её бедра. Разводит ноги шире. Не до конца засовывает в её маленькую дырочку палец. Движет им то туда, то обратно. Проводит языком совсем близко от её истекающей соками вагины. А затем жадно целует клитор. Посасывает. Вытягивает его. Такого наслаждения Нанами ещё никогда не испытывала и она просто теряется. Кажется, что ещё немного и она потеряет сознание от таких сильных пробирающих тело насквозь ощущений. Поэтому она стонет так отчаянно. С таким призывом. Будто умоляет, чтоб он взял её.       Акира скоро исполнит её просьбу. Потому что сам еле сдерживается, чтоб не ворваться внутрь. Плевать даже на проклятого лиса, который лишил невинности его девочку. Именно его. По крайней мере сейчас точно. Когда подставляет свои нежные распахнутые губки под его горячий язык. Когда маленькие пальчики в отчаянье прижимают его голову. Ещё пару маленьких движений языком и девушка, содрогаясь, кричит от наслаждения, сжав в кулачках его тёмные волосы.       Но давать Нанами время придти в себя после маленькой смерти он не намерен. Поэтому грубо хватает её за оба хвостика и прижимает к своим губам. А поцелуи его не знают насыщения. Когда он с ней, всего безумно мало. Хватит сдерживаться, пришло время излить всё мужское в неё. Отдать всё, что накопилось за то время отчаянного безумного желания владеть ею.Поэтому он кладет руку богини на свой ремень. — Расстёгивай... — хрипит он, на секунду оторвавшись от её шеи. Пусть сделает это сама. Тем самым подтвердив, что хочет его.       Богиня упирается. Тем хуже для неё, ведь медлить он больше не станет. А протесты, которые она теперь пытается демонстрировать, абсолютно напрасны. Потому что терпеть больше не намерен. Акира силой хватает девичью ручку и начинает поглаживать ею свой член сквозь одежду. Нанами чувствует, как он возбуждён. Её тело хочет его до одурения. Изнывает от желания почувствовать в себе.       Нанами понимает, что не должна. Нельзя. Не смотря на то, что уже произошло, этого нельзя делать. Ведь свою невинность она желает отдать другому. Тому, кого любит. Но её тело говорит о том, что нашло своего хозяина. Признало господина в Акире. И только ему оно готово всецело отдаться. Подчиниться. Ублажить все прихоти. Не взирая на глупые протесты хозяйки.       Поэтому Нанами уступает. Снова не может противостоять. Пока целует его, расстегивает ремень. Достает заправленную внутрь рубашку. Тянет вниз штаны. А демон уже бредит тем, как возьмет её. Никогда за долгую жизнь Акира так никого не хотел, как эту человеческую богиню. Она околдовала его. Опьянила своей красотой, несносным характером и бесстрашными глазами.       Нанами не торопится. Расстёгивает его рубашку только до половины. Надеется найти в себе силы прекратить это безумие. Поэтому всё делает слишком медленно.       А терпенью Акиры пришёл логический конец. Ждать больше не намерен. Ни секунды. Просто не может. Сумасшествие требует вкусить запретный плод, который распластан прямо перед ним с широко расставленными ногами. Обнажив свой возбужденный до предела член. Горячий и немалых размеров. Он придвигает богиню ближе к себе и резко врывается внутрь на всю длину. И вот теперь его крышу сносит окончательно. Безумие просто затопило его сознание, оставляя там лишь неслыханное, не испытанное ни разу удовольствие. Потому что ни одна не заставляла его терять голову. Он всегда занимался лишь сексом и никогда до этого раза, проклятого и ненавистного раза, любовью.       Нанами отчаянно кричит. Упирается ладошками в живот, чтоб оттолкнуть его. Потому что слишком сильная боль, неожиданно прошибла всё тело. Будто её пронзили насквозь чем-то острым. По её ногам заструилась кровь. А демон, полностью погружённый в своё сумасшествие, не замечает ни её криков, ни горьких слёз, ни отчаянных сопротивлений. Настолько обезумел, что ещё крепче прижимает к себе и толкается, как дикий зверь. Впился острыми, как ножи, когтями, в её ноги, сильно порезав кожу. Очередная порция боли для и так истерзанной богини.       В своём безумии он и не осознает, что ранит её, причиняет страдания нетерпением. А контролировать себя не может. Разум будто выбили напрочь, когда член оказался погружён в её жаркое, раскрывшееся для него лоно.       Будто последний псих он движется в ней с бешеной скоростью, прижимая девушку сильнее. Потому что мало. Пока Нанами сопротивляется, его когти только больше ранят её плоть. И ближе притягивают к себе, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. По ногам девушки уже бежит кровь, как и из промежности. Но разве это его волнует, когда он впервые испытывает такие безумные ощущения. От них всё тело горит как в пламени. Поэтому толчки становятся ещё более размашистей, ещё более агрессивными. А у Нанами такое ощущение, будто что-то разрывает её изнутри. Сейчас она купается лишь в бесконечной боли, которую дарит он. Акира же погружен с головой в наслаждение, которое дарит она.       Нанами прекратила глупые попытки вырваться. Так он больше ранит. Теперь она просто смотрит на его возбуждённое лицо. И ждёт когда Акира, наконец, закончит терзать её тело. В этот момент болезненные ощущения слабеют. Нанами невольно залюбовалась им. Тем, как плотно сжаты его веки. Как дрожат чёрные густые ресницы. Как громко он стонет. Сейчас он беспощадно красив. И вот боль совсем утихла, уступив место другому чувству. Нет, не удовольствию, а желанию чувствовать его в себе. Видеть его таким.       Пусть не останавливается, если ему так приятно. Пусть наслаждается её телом сколько захочет. Потому что сейчас она почувствовала себя счастливой. « Только не останавливайся… » — пронеслось в голове богини.       Акира и не собирается. Только больше наращивает темп. Буквально вколачивается в неё как безумный. Как дикий хищник, стонет в голос и практически рычит. И когда Нанами нежно поглаживает рукой его пресс, он делает финальный толчок. Всё.       Кажется, теперь он умер или воскрес. Взлетел над землёй или упал в бездну. Каждая клеточка тела содрогается от пробирающего на сквозь наслаждения. Голову он запрокинул назад, а глаза резко распахнул. Они засветились красным огнём. Демон зарычал. Перешёл на хрип. Смотрит на потолок, не видя ничего перед собой. Просто чувствует, как его семя наполняет богиню. И в этот момент он прекрасней тысячи звёзд. Нанами улыбнулась сквозь частое дыхание. Они абсолютно забылись. Нарушили все возможные и невозможные запреты. Предали тех, кто был дорог. По крайней мере Нанами точно. А демон предал лишь себя. Окунувшись с головой в эту порочную ненавистную связь и чувства, которые вели их к этому всё время.       Рука богини поглаживает его грудь. Сердце демона почти выпрыгивает. Колотится внутри со скоростью света. Нанами не может им налюбоваться. Смотрит как завороженная. Очарованная его обаянием и демоническим шармом. А ещё безупречной, загадочной красотой. Не только внешней, но и внутренней. Ведь она видит её сейчас. Он позволяет.       Было больно. Внутри всё жжёт. Ноги поранены его острыми когтями, которые уже исчезли. Но приятно от мысли, что ей он отдал часть себя. И речь вовсе не о прозрачной жидкости, что стекает по телу, перемешиваясь с кровью и смазкой. Нанами смотрит на него с благодарностью. За близость ни тела, но духа. За то, что раскрылся перед ней. Позволил узнать с другой стороны. Не желает, чтоб он выходил. Тогда красивая сказка опять превратится в кошмар.       Акира опускает на неё свой затуманенный от наслаждения взгляд. Притягивает к себе и касается лбом. Прикрыв глаза, тяжело дышит. Ещё не до конца пришёл в себя. Опьянение от испытанного удовольствия ещё не улетучилось.       Но теперь пора вернуться в реальность. А в ней Нанами - девушка его брата и его врага. Акира отстранился. Медленно вышел из неё. Только теперь заметил расцарапанные ноги и кровавые разводы в паху и на члене. Удивленно смотрит на неё. Растерянно. И кажется в его глазах полно сожаления. И ещё чего-то. Неужели вины? — Я сделал тебе больно? — его лицо стало серьезным, мрачным. — Ничего, — шепчет богиня, обнимая за крепкие плечи. Прижимаясь к его груди. — Сейчас это не имеет значения. — Прости, — неужели это он сказал. Второй раз в жизни он просит прощения. — Я не хотел этого. Мне жаль, — и он не врёт.       Забывшись и впав в бесконечное безумие, он причинил ей вред. Мысленно возненавидел себя за утерянный контроль. Она ведь хрупкая, как фарфоровая куколка. « А как же Томоэ...?» — подумал он.       Ведь забрал то, что принадлежало изначально его брату. Пусть он предал его и они враги. Но Акира не хотел причинять ему иную боль. Убить Юкидзи одно. Бесспорно жестоко. Но вероломно забрать невинность его любимой. Склонить её на предательство. Это уже совсем другой тип жестокости.       Он сделал девушку Томоэ, своей. Забрал её непорочность. Сделал женщиной. Стал для неё первым. Точнее не забрал, она сама отдалась ему. Безупречная месть. Ещё более коварная, чем смерть.       Отстранив Нанами от своей груди, он внимательно посмотрел в её глаза. И понял, что месть Томоэ откладывается в долгий ящик. Потому что чувствует, что влип по самые уши. Она для него не игрушка. Она дорогое и бесценное сокровище. Не его сокровище. Потому что любит другого. Возможно, и его тоже, раз позволила завладеть собой. Но наверняка он не знает. А даже если бы Нанами призналась ему в своих чувствах. Не просто отдалась, а сказала что любит. Как тогда бы он поступил? Что бы сделал? « Бежать... Мне надо бежать от неё...»       Потому что не хочет растерять жалкие остатки того, кем является. Любовь. Чувство. Это для слабаков, вроде Томоэ. Акира даже не станет ему говорить о том, что сделал. Пусть будут счастливы вместе и позволят ему вечно наслаждаться своим одиночеством и безграничной силой.       Поэтому он молча убирает её руки в сторону. Проводит ладонями по её окровавленным ногам. Раны на них тут же затягиваются. Не замечая удивления в карих глазах, отходит. Надевает штаны. Застегивает ремень. И выходит. Даже кровь на руках и в паху и ту не стал стирать.       Нанами ошарашено смотрит ему вслед. Не верит своим глазам. Всё закончилось. Вот так просто не говоря ни слова. Никаких «прости, я ухожу». Никаких «прощай, мне пора», просто вот так, молча бросает её полуголой в грязном женском туалете. Разве такое вообще возможно. Ей ведь казалось, что он совсем другой, каких-то пару минут назад. Как же горько она ошиблась. Демон не переставал быть демоном. Он всегда будет тем, кем рождён быть. А с его уходом, слёзы сами покатились по щекам.Сказка превратилась в кошмар. «Здравствуй, боль. Почему же ты, так долго?»