Очень приятно, Демон!

— Что ты наделала? Нанами... — вопрос вылетевший вслух, разбив зависшую в воздухе тишину.       Соскочив с бордюрчика, Нанами стала приводить себя в порядок. Делала она это машинально, практически не соображая. Стёрла кровь везде, где можно. Поправила причёску. Накинула жилет, который снял с неё он. Поправила платье. Благо оно ничем не заляпалось. Демон оказался на удивление аккуратным в том, в чём не нужно. Из кармана достала лёгкий, шифоновый шарф и обернула вокруг шеи, чтобы скрыть красные укусы и засосы на шее. Его метки. Как напоминание собственного падения. Вроде всё. Выглядит так же, как до всего случившегося. Только внутри всё до сих пор жжёт. А душа раскромсана пополам хищными зубами демона. Нанами чувствует себя омерзительно. Разбита. Унижена. Растоптана его жестокостью. Чувствует себя, как использованная вещь. Не осталось ни капли уважения к самой себе. Собственными руками разорвала свою жизнь на части и кинула к ногам Акиры. « Подумай, как теперь жить с этим...Как смотреть в глаза Томоэ? Подумай о том, как осталась без него...Это ты во всём виновата... » — и растоптанное сердце в груди отзывается бесконечной болью. Раны, что были на ладонях и на теле ничто в сравнении с этими убийственными мучениями от собственной вины.       От глубокого шока и потрясения богиня даже не может плакать. Пощады не будет, как и малейшего облегчения своей вины. Грязного предательского поступка, на который она пошла добровольно. Демон убил в ней всё хорошее, а она сама ему в этом помогла. Более того, желала, чтоб он это сделал.       Находясь в прострации, Нанами неосознанно открывает двери туалета, с кем-то столкнулась на выходе, и пусть. Плетётся в зал на ватных ногах, где её ждут друзья и любимый. В дверях второго этажа натыкается на Акиру. Что за издевательство судьбы. Нанами врезается ему в грудь, не замечая перед собой дороги. Кирихито остановился. Темные волосы демона до сих пор взъерошены её нежными пальцами. Рубашка небрежно застёгнута. Видно, что наспех. В глазах холод и полное безразличие. В добавок ко всему, он крепко держит за руку другую. Смотрит ещё пару секунд на растоптанную богиню, чьи глаза уже блестят от слёз. А затем просто проходит мимо, не проронив не слова и утаскивая за собой Каяко. Спешит уйти. — Нанами, ты в порядке? — успевает спросить брюнетка, пока Кирихито силой тянет её за руку вслед за собой. Богиня молчит. Если откроет рот, то разрыдается, как последняя дура. Унизится перед ним ещё больше. Поэтому Нанами, собрав волю в кулак, отворачивается от виновника её бесконечных страданий. Пусть уходит, если хочет. Ведь для него не случилось ничего необычного. Это Нанами чувствует себя растоптано и подавленно, отдавшись в свой первый раз врагу своего любимого лиса. И причём где? В грязном туалете развлекательного комплекса. Эйфория и волшебство этого особенного события развенчаны. Теперь Нанами будет всю жизнь вспоминать, как её первый раз, грязный, мерзкий, пахнущий предательством, стал последним. Потому что больше не будет Томоэ. Значит не будет никого другого. Она решила так, оставшись брошенной в том туалете. Оставшись наедине со своей болью. — Нанами-тян, — подлетел Мидзуки. — Где ты была? Я ходил искать тебя. Даже зашел в туалет, но тебя не нашёл. Ты что, гуляла? — её лицо не выражало никаких эмоций. Казалось, она вовсе не здесь была. — Нанами-тян, что-то случилось? — змей обеспокоено положил руку на её плечо.       Но богиня сразу же отстранилась. Не хотела, чтоб Мидзуки пачкался об неё. Не удивительно, что он не нашёл никого в женском туалете. Магия Акиры поистине не знает равных. — Пошли домой. Я должна поговорить с Микаге...— еле слышно сказала она. — Хорошо. Но Томоэ с Курамой пошли искать тебя. Как только Томоэ вернётся, мы пойдём домой все вместе… — Томоэ… — прошептали дрожащие губы. Любимое имя не грело. Оно ранило ещё больше, в самое сердце, заставляя его обливаться кровью. — Момодзоно, выглядишь как зомби. Ты вообще тут? — Кей помахала рукой перед её лицом. — Нанами? Почему ты молчишь? Ты нас пугаешь своим странным видом, — вмешалась Ами. — Я хочу, чтоб вы больше не общались со мной. Забудьте моё имя, — нечего пятнать своей грязью всех вокруг. — Ты точно не в себе, — выпалила Кей ошеломлённо. — Нанами… — Этот голос отозвался бесконечной болью в груди. — Мне твоё имя тоже забыть? — Томоэ… — уже не её Томоэ после того, что сделала.       Он попытался её обнять, но богиня тут же отстранилась. Её неадекватное поведение удивляло всех вокруг. Посторонние люди начинали коситься на их компанию. Слёзы полились из глаз, словно ручеёк, а лицо Нанами по-прежнему выглядело абсолютно безучастным.       Томоэ смотрел на неё изучающим взглядом. Фиолетовые глаза уже светились волнением, беспокойством, а главное злостью. Плохое предчувствие захлестнуло. Несмотря на протесты богини и её странное, необъяснимое поведение, Томоэ взял её за локоть и повёл на первый этаж. Сделал он это довольно грубо. Все остальные, испугавшись за Нанами, пошли за ними. — Лис, полегче, — откуда-то сзади давал наставления Курама.       Но кажется Томоэ было всё равно. Вокруг него буквально светилась синяя аура. Значит он безумно зол. А так и было. Лис еле держал себя в руках. — Мидзуки, проводи девушек домой, — рявкнул он, выволочив Нанами за локоть на улицу. — Но я хочу пойти... — запротестовал было Мидзуки. Глаза лиса буквально загорелись фиолетовым пламенем. — Я сказал иди и проводи их.       Никто не решился с ним спорить. Чего доброго прихлопнет всех. Лис был очень не в настроении. Как только половина компании скрылась за углом, остались только двое влюблённых и ворон Курама. Лис потащил девушку в какой-то тёмный переулок, чтоб скрыться от людей. Резко дёрнув Нанами за руку, он развернул её лицом к себе. Ещё ни разу она не видела его таким злым. — Ну, богиня... Ничего рассказать мне не хочешь? — спросил он, нарочито спокойным тоном. — Томоэ, я хочу домой, — взмолилась девушка от страха, что он сожжёт одним взглядом. — Поговорим там. — Нет. Разговаривать мы будем здесь, — и он крепче схватил её руку, впившись когтями. — Эй-эй, притормози, — поэтому лис и не отослал Кураму, чтоб он напоминал о контроле над собой. Он на честном слове держался. — Томоэ... я... — страх подступил к горлу. Сейчас перед ней не её безобидный вечный защитник и хранитель, а самый настоящий дикий лис. Который рвёт и мечет внутри себя. Захлёбываясь от волнения и мучительных переживаний. — Что такое, Нанами? Язык проглотила? — Прости меня, Томоэ... Она не пытается вырваться, не смотря на то, что он причиняет ей боль. Нанами будет рада принять и смерть от его рук. Потому что знает, он не простит. Пощады не будет. Потому что не заслуживает. — Прости за что? За то что я искал тебя как болван? За то, что думал, что с тобой что-то случилось? Думал, что ты валяешься в какой-то канаве?!       Так вот почему он так себя ведёт. Чересчур волновался, когда она пропала. Но тут Томоэ приблизился к лицу Нанами, что-то унюхал. Глаза лиса широко распахнулись. Он отпустил её руку и отпрянул назад. — Что это...Нанами...? — как завороженный прошептал лис. Не мог поверить собственному обонянию. Ворон, пользуясь тем, что хранитель прибывал в ступоре, приблизился и тоже принюхался. — Твою мать... — ошарашено сказал он, застыв на месте и уставившись на богиню. — Томоэ...я...Прости меня, Томоэ, — Нанами дрожала всем телом. Ненавидела себя за то, что причиняет ему боль. — Почему от тебя пахнет...им? — спросил он, всё ещё не осознавая ситуации. Этот вопрос был адресован вовсе не ей, куда-то в пустоту.       Не нужно много времени, чтобы догадаться, чей запах он учуял. Но богиня не была готова объясниться. Слова в голове путались. Мысли превратились в одно сплошное месиво. Как рассказать о своём грязном предательстве? Но ведь молчать тоже не имеет право. — Кирихито... — ненавистное имя. — Мы... — голос дрожит — Мы с ним были близки... Сказала. И Томоэ знал об этом. Просто не верил. Не мог. Не желал. Зато теперь поверил окончательно, когда страшная догадка была озвучена вслух. «Разве такое возможно?» — думал растерянный лис. Совсем недавно богиня называла его своим сокровищем. Бесконечной вселенной. Своей жизнью. Всё это ложь. Предала его и имела смелости заявить об этом. Но даже так, демон слишком любит. Сейчас он, как последний дурак ищет выход. Одно ничтожное оправдание. Лишь одно. Пожалуйста... — Он заставил тебя? — с надеждой. С отчаянной мольбой. Всем сердцем желая, чтоб было именно так. Тогда он просто убьёт мерзавца за то, что тронул его богиню. И забудет о том, что случилось. Он сможет. — Нет... — звучит как приговор. Будто палач опустил свой топор на голову. И лис слегка дёрнулся, отшатнулся от неё. Увеличив расстояние между ними, во всех смыслах.       Курама вжался в стену. Сам не может поверить, что Нанами посмела так поступить, а каково лису и думать не хочется. Но вроде он крепкий орешек. Удивлён. Растерян. Разбит. Предан. А в глазах лишь отрешённость и ничем не прикрытая боль. Кажется, они ярче блестят. — Зачем ты это сделала? — пусть это ранит больше, но он хочет знать ответ. Так или иначе, всё равно обречён страдать. — Не знаю, — тихо шепчет Нанами, не скрывая слёз. — Решила пожалеть таким образом? — Нет. — Любишь его? — и сердце в его груди расколется, если ответ положительный. — Ненавижу... — и сейчас это правда. После того, что сделал Акира, он только ненависти и заслуживает. Томоэ видит по её глазам, что это не ложь. Сейчас Нанами не смеет взглянуть на него, поэтому смотрит в сторону. Скрывает боль и чувство бесконечной вины. — Так ты из ненависти ему отдалась? — этот разговор напоминает ночной кошмар. — Томоэ...       Нанами посмотрела на него пристыженными глазами, но они были полны уверенности. Хватит прятать взгляд. Хватит лгать ему. Пусть узнает правду. Легче ему не станет, ей и подавно. Но по крайней мере не будет мучить себя вопросами. — Я предала тебя, — вот так. Вслух, озвучивая правду. — И заслуживаю лишь твоей ненависти. Если желаешь...можешь меня убить. — она готова к этому, даже благодарна будет. — Но клянусь памятью матери, я пыталась, как могла бороться с этим чувством. Бежать от проклятого демона. Не думать о нём. Тщетно. Всё впустую. Тогда я поверила что меня спасёт любовь к тебе... — она всхлипнула, от отчаянья и неизбежности. — Но не спасла. По собственной воле, я отдала Акире то, что берегла для тебя, но даже теперь не могу сказать, что жалею. Это будет не правда. Просто мне больно причинять тебе страдания. А ещё безумно больно тебя терять. Я думала, моё сердце будет принадлежать только тебе, Томоэ. А теперь не знаю, кому оно отдалось, не спросив меня. Ведь я не люблю его. Мне всегда был нужен лишь ты. Акира... Им я будто одержима. Когда он рядом, притяжение, что возникает между нами, затягивает и бороться с этим невозможно. Нельзя противиться. Я пропащая, грязная женщина, которая, не заслуживает такое совершенное создание как ты. Умоляю, прости... — А меня ты любишь? — будто не заметив её слов раскаяния, отчеканил лис. — Да. И никогда не переставала. Даже с ним я всегда думала о тебе. Но меня это не спасло, — Нанами утёрла рукавом нос. — Теперь это не имеет значения. — Простите, что вмешиваюсь, но думаю, ты рано горячишься, Томоэ. — Какого чёрта ты встрял? — рыкнул лис. — Помочь хочу. Акира вас обоих провёл. Тебе отомстил. Ей поломал жизнь, разлучив с тобой. Этот тип просто гений по изобретению мерзостных мерзостей. Такой изощрённой жестокости я ещё не видел. — О чём ты? — Ты же не глупый, лис. Пошевели мозгами. Почему Нанами вдруг ни с того, ни с сего к нему потянуло? Забыв о тебе, точнее даже помня о тебе, она не смогла побороть в себе желание...ну ты понял, — незачем договаривать и так ясно. — Этот дьявол и правда заслуживает своей репутации. Коварство, не имеющее никаких границ. — Говори прямо, Курама. Я как-то не в настроении играть в угадайку, и если ты за…. — лис прервался и уставился в одну точку, не моргая. Будто только что вспомнил что-то очень важное. Будто осознал очень значимую вещь. Озарение нахлынуло на лиса и без того, чтоб Курама ему что-то объяснял. В этот момент ворон понял, что Томоэ уже всё знает. — Дошло, наконец… — тихо сказал он, скрестив руки на груди и облокотившись на стенку здания.       Двое парней многозначительно переглянулись. Они уже всё расставили по своим местам, узнав причины безрассудных поступков девушки. Только Нанами удивлённо переводила взгляд с одного на другого, в ожидании ответов, которые помогут ей разобраться в себе или ещё больше всё запутать. — Но этого не может быть... Он бы так не поступил, — вырвалось у ошарашенного хранителя вслух. — Такой, как он, на всё готов. Вспомни, что ты говоришь о законченном психе. — Это повредило бы и ему... — Значит плюнул. Решил потерпеть. Отомстить тебе было важнее. — Томоэ... — шепнула Нанами, прервав их странный междусобойчик. Хотелось тоже быть посвящённой в то, что знали эти двое. В конце концов, она, как никто другой, имеет право знать причины. — Что происходит? — Этот ублюдок скоро сдохнет, вот что происходит. — Томоэ понимал, что Нанами не виновата в случившемся, но пока не мог её с лёгкостью принять. Даже пожалеть был не в состоянии. В груди по-прежнему ныло, правда, теперь уже меньше. — Нам надо поговорить с Микаге... — уверенно сказал лис. — Пошли, Нанами. — равнодушным тоном. — Я как раз хотела отдать ему божественный знак.  — Не переживай, Нанами. Твоей вины здесь нет, — Курама единственный, кто ей посочувствовал. — Мы всё объясним тебе, как доберёмся до храма. *** — Кирихито, куда ты меня тащишь? — не понимала Каяко. Кажется, её любимый чуток с цепи сорвался.       После того как он покинул женский туалет. Место своего падения. Место преступления против самого себя. Он помчался в зал за своими спутниками. На ходу застегнул рубашку, протёр испачканные руки влажной салфеткой, что на счастье завалялась в брючном кармане. Действовал Акира очень быстро, потому что не желал никоим образом столкнуться с богиней. Надеялся, у него есть немного времени, пока та придёт в себя и оклемается от случившегося.       У барной стойки Каяко доедала вторую порцию мороженого и скучающим взглядом смотрела, как Кикуити с Ятори соревнуются между собой. Лидировал Ятори, а бедный шикигами ещё только пытался наловчиться ровно бросать шарик, чтоб сбить побольше кеглей. — Пошли, — грубо дёрнув Каяко со стула, демон поволок её за руку к выходу.       Кикуити и Ятори жестом приказал следовать за ним. Те, конечно, хотели доиграть партию, но поняли, если задержатся на секунду, господин их расчленит на месте. Настроение у него было дурное. А выражаясь проще, совсем ни к чёрту. И это бросалось в глаза любому. — Эй, ты? — Мидзуки стал на его пути, перегородив дорогу. — Чего надо, змей? Смерти ищешь?       Глаза Акиры засветились алым блеском, но Мидзуки не отступил. Хотел узнать, где его хозяйка и решил, что этот плут в курсе. В глаза бросилась его взъерошенная причёска, будто после борьбы с кем-то. — Где Нанами-тян? — грозно спросил он. — Совсем двинулся? Я не нянька этой девке.       Акира сделал шаг вперёд к выходу, но змей решительно остановил его, крепко упёршись ладонью в грудь. Как же Мидзуки не вовремя. Демон посмотрел на него таким предупреждающим взглядом, что Мидзуки, растерявшись, отошёл в сторону. Пусть уходит от греха подальше. У змея пробежали мурашки по коже. Побоялся того, что может устроить на людях этот псих, а как-никак, с ним две человеческие девушки.       Уже на выходе, распахнув дверь, Акира почувствовал, как чья-то каштановая голова ударилась ему в грудь. « Чёрт….Только не она. Иди уже. Чего смотришь на неё, идиот. Она плакала из-за меня….её глаза и теперь увлажнились… Больно. Я сделал ей больно. Всё! Хватит! Пошёл уже! Взял, что хотел и забыл… Взял! Забыл! » Повторял это про себя как мантру всю дорогу, чтоб только заглушить в себе желание вернуться за Нанами и просто, никого не спрашивая, забрать её себе. Имеет право. После того, как сделал своей. — Кирихито, запястье болит. Что ты делаешь? — взмолилась Каяко. — Что случилось? Ты даже с Нанами не дал мне поговорить. Она чуть ли не плакала, а ты так грубо утащил меня за собой. Что с тобой? Ты её обидел? « Достала эта идиотка….Суёт свой нос, куда не надо! Напоминает об этой… Сыпет соль….А мне и без того хреново. Будь она проклята! Ненавистная девчонка! Нанами Момодзоно, ненавижу тебя! Проклинаю! Катись к чертям собачьим! Оставь меня в покое, наконец!!!»       Кирихито грубо развернулся Каяко к себе, и она почувствовала, как сильные руки легли на талию. Видела, как он смотрит на неё. Слышала, как часто дышит и при этом блуждает руками по её телу. Прикосновения хоть и грубые, но сводили девушку с ума. Было немного стыдно, ведь на них смотрели двое слуг, но в то же время слишком приятно. Щёки Каяко покрылись лёгким румянцем.       Не до конца понимая девичье смущение, Акира продолжал искать баночку с плотью Мамору, которую положил в один из её карманов. После столь волнительных событий он забыл, куда именно её упрятал. Нащупал во внутреннем кармане маленькую баночку. Вот и желанная добыча. Осталось только проверить, если старания не прошли даром. Поэтому Акира поспешно стал расстёгивать её курточку, а Каяко решила, что он раздевает её прямо на улице. От такого порыва она растерялась, правда тут же нашлась, и потянулась к губам демона, прикрыв глаза… Ничего не произошло.       Открыв глаза, брюнетка заметила, как Акира достал какую-то вещь из её кармана и тут же отстранился на шаг. Крутит в руках баночку с непонятным зелёным порошком и улыбается. Такой прекрасный, загадочный, а главное любимый. Каяко уже не знает, в какой раз очарованна его волшебной, обворожительной улыбкой. — Кирихито, что это? — девушка приблизилась к нему и взялась за свободную руку. Стала рассматривать баночку вместе с ним, не понимая что в ней.       Чувство тепла на руке заставило Акиру оторваться от своего занятия. Сунув в карман брюк свою добычу, он повернулся к Каяко. Внимательно посмотрел на девушку. Ей показалось, что в его глазах отразилась глубокая печаль, но Акира не позволил смотреть себе в душу. Закрылся. Притянул брюнетку за талию и поцеловал. Хотел стереть со своих губ вкус богини Земли. Хотел стереть воспоминания о том, что произошло полчаса назад. Хотел наполнить сознание другой, до отчаянья, до внутреннего скрежета. Пусть Каяко поможет забыть о ней. Пусть станет лекарством и спасением от чувств к другой, что заполнили до предела и выливаются наружу. Поэтому поцелуй Акиры становился всё грубее. Он до крови кусал её губы, ища в них утешение и забвение. Бесполезно.       Совсем не те чувства. Абсолютно другие ощущения. Жалкая подделка, не более. Чёрное сердце молчит и вовсе не стремится к свету, как рядом с богиней. Оно не трепещет, не бьётся чаще. Каяко не спасение — она никто. Поэтому демон грубо оттолкнул её, и девушка, не удержавшись на ногах, упала на землю.       Каяко совершенно растерялась, но нашла силы подняться. Рукавом куртки утёрла кровь на своих губах. В глазах заблестели слёзы, и она непонимающе взглянула на любимого. — Кирихито, я сделала что-то не так? — испуганно спросила она. — Нет. Просто ты не нужна больше. Ты свободна. — Что? — тоненькие ножки брюнетки слегка подкосились, но она удержалась рукой за стену. — Глупые у тебя шутки, — произнесла ошеломлённая девушка. — Ятори, дуй на улицу красных и купи хорошего саке. Будем отмечать. А ты со мной, — Акира обратился к шикигами, который покорно преклонил колено. На слова девушки он не обратил внимания. Теперь порошок у него. Осталось совсем немного. Никто не помешает достичь цели, к которой так упорно шёл. Тем более кусок какой-то юбки. Нет уж, иначе он не Акира.  — Кирихито? Что с тобой? Ответь мне, что всё это значит?! — Каяко чуть ли не плакала. Не понимала ситуации. Не понимала, что он попользовался ею в своих целях и сейчас выкидывает. Как и в прошлый раз… — Не ори. Ты начинаешь меня раздражать, — его тон был спокоен и не выражал ни волнения, ни тем более стыда. Ничего! Кроме бесконечного высокомерия и равнодушия. — Но... ты же сказал, что любишь меня? — слёзы потекли по щекам. — Я солгал, разумеется. Бедняжка. Такая наивная, — Акира злобно ухмыльнулся. Весело потешаться над её чувствами. Наслаждаться тем, что причиняет боль. Вот лекарство, которое спасает. Жестокость его любимая подруга. — Мне плевать на тебя. Я получил что хотел, теперь ты не нужна.       Девушка не верила собственным ушам и глазам. Разве человек может настолько безразлично разбивать сердце, которое к нему тянется. Которое стучит ради него. Для него. Которое его любит. Нет. Но что же за дух живёт в нём? Что за бесчувственный жестокий монстр который так безжалостно бьёт в самое сердце. — Кто ты такой? — спросила Каяко, утирая слёзы. Она до сих пор не знала настоящее имя того, кто жил в этом теле. Пришёл момент узнать. — Спроси у моего брата, Томоэ, — улыбнулся он. Чего теперь скрывать. — А теперь мне пора. В благодарность за помощь, оставлю тебе жизнь.       С этими словами он исчез вместе со своим слугой. Растворился в воздухе. А бедная, отвергнутая девушка, упала на асфальт. Не могла придти в себя от всего услышанного. Прекрасная сказка и её заветная мечта оказались ложью. Он уже использовал её раз, а теперь и второй. Ничего не оставил после себя, кроме разбитого сердца, как напоминание о своей жестокости. — Акира-Оу... — прошептала она одними губами, закрыв лицо ладонью.