Очень приятно, Демон!

— Чего забился в угол? Она ушла, — сказал Акира спокойным тоном. А с её уходом ушла и его слабость. Они обе покинули его. Один уход принёс страдания, другой - радость. — Простите, Кирихито-доно, не хотел вам мешать. Да и боялся, что богиня узнает о моём присутствии. — Такая никчёмная неумеха не заметит ничего. Зачем пришёл? — Я искал вас, господин. Вы пропали, и я стал беспокоиться. Ваше волнение мне передаётся. — Да, я знаю.       Акира всё так же стоял у окна. Ни разу не обратил внимание на стоявшего позади шикигами. И хорошо. Видеть осуждающий взгляд собственного слуги было бы до жути стыдно. Но Кикуити глядел на него с пониманием. Чувствовал внутри, как господин переживает. — Комната была подготовлена для ваших вещей, но полагаю, теперь она не потребуется? — Нет, — не хотелось что-то ему объяснять. Акира знает, что шикигами его чувствует. С ним можно быть немногословным. — Если пожелаете, я верну то, что вам принадлежит. — Забудь, что ты видел, — в голосе не было возмущения, он звучал спокойно. — Если бы ты пришёл раньше, мне пришлось бы тебя убить. Хорошо, что ты явился когда всё закончилось. — Вы вернули свою силу ёкая? — Да. А ты давно понял, что я её утратил? — Нет. У меня были лишь догадки. — Понял. — Господин Кирихито, возможно вы сочтёте за наглость, но позвольте сказать. — Говори, раз начал. Мне без разницы, — ему не до чего теперь нет дела. — Человеческая богиня. Возьмите её, если желаете. Если есть то немногое, что дарит вам радость, оно должно быть с вами. — Не могу, Кикуити. Я - демон. Она - богиня. Мы разные. — Девушка к вам неравнодушна, — с уверенностью заявил верный Кикуити. — Вы забрали свою силу. Ничто её больше не держало. Будь она к вам безразлична, то ушла бы сразу. Невозможно не почувствовать, когда силу забрали. — Даже если так, не имеет значения, - потому что Кровавый король убийца, а не герой-любовник. — В отличие от брата я не умею играть в чувства. Мне это ни к чему. Я хочу быть свободным от всего. Тем более от любви…. — Акира опустил голову. — ... и тем более, когда она уже любит другого, — это прозвучало очень тихо. « Больно. Когда это странное чувство пройдёт? Сколько ещё проклятых раз сердце будет рваться в клочья. Собираться по кусочкам. Вспоминать о ней. Видеть её в объятьях лиса и снова рваться. Вечные терзания. Вечные страдания. И я готов понести любое наказание, только не эту невыносимую пытку. Сердце...остановись...» — Она и вас любит! — уверенно заявил шикигами. Подарил несбыточную надежду. Мечту, которой не дано осуществиться. — Нет, Кикуити, — уверенней сказала Акира, сжав руки в кулаки и посмотрев на ночной город за окном. — Она меня ненавидит. Пусть остаётся с ним. — Но господин, а как же вы? Что вы будете делать? — шикигами уже не на шутку волновался за хозяина. Сам уже был не в порядке, ведь дух создателя был истерзан. — Становиться тем, кем всегда был. Кровавым королём, — он повернулся, и его глаза зловеще блеснули. — Сходи с Кенжи в другой мир утром. Только не доверяй этому типу. Посмотри, что там за сброд желает ко мне присоединиться.  — Да, Кирихито-доно. — Если наш новый друг предатель, не убивай его сразу. Принесёшь его мне. — Да, Кирихито-доно. — Если он собрал дружков, которые пойдут против меня, убей их всех. — Да, Кирихито-доно. — А если всё же завтрашние ребята хотят за мной следовать, выбери сильных, а слабых убей. Среди слабаков всегда жди предателя. Таким не место в моей армии. — Да, господин. — Раз ты всё понял, можешь идти. Я хочу побыть один, — он лёг на диван, скрестив руки на груди. — Тишина дарит умиротворение, как и огонь, правда? Кикуити... — Да, мой господин, — тихо ответил слуга, задержавшись в дверях на секунду. Ещё раз низко поклонившись, шикигами исчез. Оставил Акиру наедине со своими мыслями. Такими же мрачным, как и эта безлунная тёмная мгла за окном. *** Ночь была бессонной и беспокойной. Внутренние переживания накатили как снежная лавина. Богиня никак не могла разобраться в своих чувства.       После того, как покинула Кирихито, поплелась в храм. Шагала одна по пустынным ночным улицам. Достаточно было произнести любимое имя, и Томоэ за считанные секунды доставил бы домой. Но хотелось подышать воздухом и проветрить голову. Выйдя за пределы квартиры Кирихито, его жутко стало не хватать. Только тяжело было понять чего не хватало больше: воздуха или безжалостного демона. А может это для неё одно и то же. « Бессовестный Кирихито. Обманщик. Сказал, что забрал силу, но не стал этого делать. Я же чувствую...ничего не изменилось. Теперь как я скажу об этом Томоэ...К тому же его сила во мне доведёт меня до ручки...Блин...Это значит рано или поздно я чокнусь и всё из-за этого врунишки.»       Всю дорогу к храму Нанами искала решение своей огромной проблемы. Как теперь быть, учитывая что демон не выполнил просьбу. Яд, оставшийся в теле, может довести до сумасшествия. И доведёт, потому что избавиться от него другим способом невозможно. Значит, есть только один выход. Одно возможное решение. Нужно договориться с Кирихито. А значит, это не последняя встреча. И сердце радостно запорхало, распустив свои белые божественные крылышки.       Стало страшно. Нанами чувствовала себя ненастоящей. Не могла уже разобраться, что правда, а что обман. И как же будет зол Томоэ, узнав о том, что демон не избавил её от одержимости. Снова придётся причинить ему боль. Расстроить. Хотя после того, что она уже сотворила, задеть его чувства сильнее не удастся.       Так, погруженная в свои заботы и бесконечные не решаемые проблемы, она дотопала до храма. Аккуратно, чтоб никого не разбудить, поднялась к себе в комнату. Рухнув на футон, ещё долго не могла отправиться в царство Морфея.       Нанами проснулась утром от приятного ощущения, поглаживания по волосам. Протерев двумя кулачками заспанные глаза, она увидела совсем близко перед собой лицо...далеко не любимого. — АААА!!! Мидзуки, — Нанами оттолкнула его в сторону. Бедный змей нашёлся не сразу. С первыми лучами солнца пробрался в покои хозяйки и гладил её уже 5 часов, ведь почти полдень. — Нанами-тян, солнышко, что же ты так кричишь? — пробубнил он, обиженно надув щёки и потирая ушибленный локоть. — Ты зачем ко мне в комнату пришёл, извращенец! А вдруг я не одета! — и она быстро окинула себя взглядом, дабы убедиться, что одежда на месте. — Почему вчера ты никому не сказала, что проклятый дьявол тебя вернул обратно? Мы все так волновались. Вот я и пришёл в твою комнату погрустить. А ты мирно спала. Как же я обрадовался, Нанами-тян, — змей подошёл и крепко её обнял. — Прошу больше не покидай нас, — это была просьба его души, которая пробралась под кожу девушки, просочилась в кровь и дошла до самого сердца. — А где Томоэ? — будто очнувшись, спросила она. — Лис вчера сам не свой был, — сказал змей, отпустив хозяйку. — Микаге не разрешил ему ходить за тобой. — Но почему? — Чтоб ты сделала выбор, Нанами, — послышался в дверях голос Микаге. Как же радушно и приветливо он улыбнулся. Его улыбка была вместо солнышка в этот пасмурный день. — Какой может быть выбор? И выбирать тут нечего, — и зачем лукавить, всё же он был. Но бог не глупый. Мудрость - его верная подруга. Поэтому всё, что девушка держит внутри себя, с лёгкостью читается в её глазах. — Теперь ты, наконец, свободна. Акира забрал свою силу. — А как вы это поняли? — Ну я ведь бог, могу чувствовать чужую энергию. В тебе её больше нет. Должно быть ты и сама ощутила это сразу, как он её забрал.       Заметно было, как глаза богини расширились, и кажется, её сердце упало в пятки. А возможно и ещё ниже, если есть куда. Всю ночь она провела в переживаниях из-за странной тяги к демону. Была уверена на все сто процентов, что Акира и вовсе ничего не забирал, а тут такая новость. Но Микаге не соврёт. Акира отпустил её.       И вот теперь в глазах богини блеснули слёзы, которые выплеснулись наружу. Будто маленькая девочка, Нанами закрыла ладошками глаза, сотрясаясь от рыданий, что рвались на волю из глубины души. «Всё закончилось. Он исполнил мою просьбу. Чего же я реву как дура. Как же обидно. Но от чего? Что со мной происходит?» — Нанами-тян, всё уже хорошо, — успокаивал Мидзуки, гладя плечо девушки. — Этот урод больше никогда к тебе не притронется. Даже близко не подойдёт. От его слов богиня разрыдалась пуще прежнего. Змей умел оказать поддержку. Ничего не скажешь. Дар от бога. А Микаге смотрел озадачено. Улыбка исчезла с его губ. Седьмое чувство подсказывало, что слёзы богини не связанны с радостью. Скорее наоборот, это слёзы разочарования. — Нанами...       А вот и музыка сердца. Яркое, горячее солнце. Её бесконечная вселенная. Один его голос смыл всю печаль, бурным потоком утопил переживания. Душа улыбнулась при виде этих фиолетовых, прекрасных, как тысячи звёзд, глаз. — Томоэ... - прошептала девушка, убрав ладошки в полузабытье.       Жизнь вернулась. Теперь настоящее не спутать ни с какими обманом. Ни с одной искусно сотканной иллюзией. Ни с чем. Забывая себя, она бросается с головой в свои чувства. Бежит к любимому лису и буквально кидается ему на руки, чуть ли не сшибая. Ногами, крепко обхватывает его вокруг торса. Руками, сжимает так сильно, что лису тяжело набрать воздух. Носиком уткнулась ему в шею, вызывая поток мурашек на сильном теле.       Счастье - каким прекрасным и необычным оно бывает. Наполняет душу умиротворением, радостью и покоем. Заставляет ценить каждую минуту, проведённую в объятьях любимого, как бесценный бриллиант. И Нанами наслаждается этой минутой. Чувствовать его тепло и биение храброго сердца - это и есть самое бесценное сокровище.       Лис был растерян. Не успел он удивиться и порадоваться, что она вернулась, как богиня сшибает его с ног горячими объятьями. И всё же чертовски приятно. Томоэ крепко прижал её к себе. Одной рукой, бережно подхватив под попу. Чтоб не скатилась. Не упала ненароком. — Мидзуки, ты не расскажешь мне о своём новом методе приготовления саке? — как бы между прочим спросил Микаге. — Сейчас?! — удивился змей, не отрываясь от влюблённых. — Да! — процедил бог сквозь зубы, уводя бесцеремонного змея за локоть. — Я решил, что больше ты не вернёшься, — опустив голову на её плечо и прижимая маленькую девичью голову, сказал лис. — Глупый, Томоэ. Мне больше некуда возвращаться, — пробубнила девушка, плотно сжав веки. — Он не прикоснулся к тебе? В один момент лис помрачнел. Воспоминания о том, что она была близка с его врагом, снова нахлынули. — Нет, — почти не соврала. — Лишь забрал свою силу и я ушла. — Слезь. Нанами не поняла и, отстранившись от плеча, удивлённо посмотрела в глаза лиса. — Слезай же... Нанами, — вновь повторил он.       Пришлось подчиниться. Как только ноги коснулись земли, богиня на шаг отошла. Плохое предчувствие заполнило грудь. Сглотнув огромный комок, подступивший к горлу, Нанами посмотрела на хранителя. — Томоэ, ты...ты обижен на меня? — дрожащим голосом спросила она. — А сама как думаешь?       И ведь пытался её простить. Убеждал себя в том, что её вины нет в случившемся. А как ни крути, не смог в это поверить. Даже несмотря на яд, она могла рассказать, что с ней творится, в самом начале. Когда можно было с лёгкостью исправить проблемы. Но богиня всё скрыла. Назад ничего не вернёшь. Ничего теперь не изменишь. — Ты не сможешь простить меня? — спросила Нанами, утерев покатившуюся слезу. — Нет, — лис опустил голову. — Не знаю. Я просто не могу идти против своих чувств, Нанами. Внутри меня есть только обида. До сих пор не понимаю, почему ты умолчала обо всём в самом начале, когда я мог что-то исправить. — Потому что не хотела тебя потерять, Томоэ. Я знаю, что поступила неправильно. — И в итоге потеряла ...       Что сейчас происходит. Кажется, небо только что рухнуло на землю. Почва уходит из-под ног. Нанами часто задышала, отошла к стене и оперлась на неё. Лис только теперь поднял голову и заметил, что девушке плохо. — Нанами, — он подошёл к ней и попытался помочь, обнял за спину. Вовремя успел, иначе бы упала. Крепко схватившись за его одежду, богине удалось устоять на ногах. — Прости. Я глупость сказал. Если в этом есть чья-то вина, так только моя. — Нет. Не смей себя винить. За мои ошибки...не смей, Томоэ, — с болью в голосе сказала девушка. Она коснулась ладонью его прекрасного лица. — Это я должна вымаливать у тебя прощение. Но моя любовь к тебе, отныне не будет эгоистичной. Пока ты не забудешь обо всём, я не стану что-то от тебя требовать и ждать. Просто подумай и разберись хорошо в себе. Расставь всё по полочкам. А мне позволь лишь быть рядом. Если не в качестве любимой, то в качестве друга, богини...кого угодно. Не важно. Просто не отталкивай.       И вот сдержанная улыбка стала для неё наградой. Томоэ кивнул в знак согласия, но не спешил выпускать богиню из тёплых объятий.       Им обоим нужно разобраться в себе. События последних дней окончательно сбили с толку. Перевернули всё вверх дном. Изменились не только люди, но и их чувства.       Один не в силах простить близость любимой с врагом. Пусть она и делала это находясь под дурманом. Больно от мысли, что первым никогда не станет. Прикасаясь к ней, думает о том, как её трогал Акира и не так безобидно. От этого становится настолько паршиво, что лису хочется выть волком. Простить девушку слишком тяжело. На ней метка, которую ничем не сотрёшь, ничем не скроешь. Метка его врага.       Ну, а Нанами не хочет и боится признаться, что этот враг стал ей дорог. И это ужасно. Убийца и безжалостный демон так глубоко запустил свои когти, что задел её душу. Он оставил след на её сердце. Рану, которая не затягивается. Но когда она с Томоэ, то обо всём можно забыть. Пока он с ней дарит любовь и заботу, можно убить в себе треклятые чувства, которые зародились обманом. И Нанами лучше умрёт, чем всецело поддастся им. В любом случае не сможет этого сделать, ведь любовь к Томоэ сильнее света тысячи солнц. Однако не сильнее чар Акиры. Побыть близкими людьми, но не парой, лучшее решение. Хотя бы потому, что оно временное. Всё непременно вернётся на свои места. *** — Господин, где вы пропадали? — залепетал Ятори, как только Акира переступил порог дома. — Ты моя мамочка? — недовольно спросил он, проходя в гостиную. — Кирихито-доно, Кикуити без вас ушёл с этим омерзительным типом. Я говорил, что ему влетит, но он не слушал. — Конечно, не слушал. Он же исполнял мой приказ. — Хозяин, я не доверяю этому Кенжи. Слишком скользкий тип, как червь, — Ятори улыбнулся в своей обычной манере. — Взрослеешь на глазах. Я то думал, ты с ним побрататься успел, — съязвил Кирихито. — Что же, пока Кикуити прогуливается с нашим новым другом, я решил взять инициативу в свои руки и порадовать вас. — Чувствую, эта радость вскружит мне голову, а с плеч полетит твоя, — тон был серьёзным. Акира с ним не шутил, настроение было ни к чёрту, а тут ещё и этот надоедливый кретин капает на нервы. — Господин Кирихито, не спешите делать выводы. Вы ведь ещё не видели мой подарок.       Скрывшись за дверью, Ятори вышел в сад, а затем и вовсе исчез. Через полчаса объявился, только не один. Тащил за собой насильно девушку-тануки. И вот уже показался в гостиной на глаза Акиры вместе со своей добычей. — Вот господин. Примите в дар, — он расплылся в улыбке. А бедная девушка, опустив голову, была напугана. — Смотрите какая красотка, — сказал слуга, сжав лицо пленницы сильными пальцами. — Что это? — спросил Акира, не поднимаясь с дивана и внимательно рассматривая брошенный к его ногам трофей. — Кирихито-доно, в этом теле вы ещё не испытали плотских утех. И я решил исправить это недоразумение. — И для этого ты приволок в мой дом этот мусор? Акира встал и, не обращая внимания на девушку, приблизился к Ятори. — Я ненавижу падших, грязных женщин, болван, — тихо сказал он. — Ты будешь вылизывать этот пол своим языком за то, что посмел осквернить.       Вот это откровения. Слуга почувствовал себя полным кретином. И правда, надо же было догадаться сотворить такое. Но ведь хозяин не говорил ничего плохого о распутных женщинах. Да, он знал, что Акира часто резал им глотки, но считал, что господин и развлечься с ними не прочь. Тыкнул пальцем в небо. Как всегда мимо. Желания хозяина покрыты мраком, как и его мысли. Как и он сам. — Прошу, простите, хозяин, — Ятори бухнулся перед ним на колени. — Я хотел угодить вам. Выбрал самую красивую. Если бы я только знал, то никогда бы... — Закрой рот. Ты меня уже бесишь, — как же выводил из себя этот идиот. — Я бы не стал пачкаться об это. Мне по вкусу невинные, милые создания. А не этот ширпотреб, что ты приволок. Если уж и терять девственность, так только с невинной и особенной. И мне уже помогла в этом богиня Земли. Ятори поднял голову и посмотрел на хозяина. Челюсть слуги висела мёртвым грузом чуть ли не на полу от удивления. Глаза были на выкате, готовые выскочить из орбит и укатиться. В этот момент он сильно походил на филиппинского долгопята. — Го...господин...я не ослышался? — его голос охрип от потрясения. — Хм, — Акира улыбнулся, посмотрев на него свысока. — Что ж, поскольку я причинил некоторые неудобства любимому братику, этот мусор можешь доставить ему в знак моих глубоких извинений, — он обнажил белые зубы, расплывшись в улыбке. Какое коварство. Холодный расчёт. Даже, покрытое коркой, сердце Ятори ёкнуло в груди. Теперь он впервые почувствовал страх перед господином. Воплощение зла стоит в паре шагах от него и ухмыляется, прожигая своими багровыми глазами. — Человеческая богиня...жива? — Разумеется, — недовольно сказал Акира. — Смерть — не самое худшее из зол, Ятори.       И теперь слуга понял смысл этих слов. Буквально впитал их под кожу. Убивать было для него привычным делом, развлекаться с тануки тоже, но брать силой богиню, до такого бы Ятори точно не дошёл. Тем более не просто богиню, а возлюбленную великого ёкая Томоэ. Нужно быть полным психом, чтоб сотворить такое и оставить ей жизнь. И правда, смерть это вовсе не наказание, а вот жить с позором и чувством вины - истинная мука. Жизнь этих несчастных теперь хуже смерти. — Да, господин. Должно быть девчонка сейчас мечтает об этом. — Это ещё почему? — спросил Акира, насторожившись. — Вы же её... — Ты сейчас договоришься, Ятори. — предупредительным тоном ответил Акира. — Разве стал бы я делать брату такие щедрые подарки, — он глянул на испуганную тануки. — Если бы взял его любимую силой?       Теперь вообще провал и полная прострация. Лицо Ятори исказилось и стало походить на блаженного, слишком глупо выглядело. Ощущение складывалось такое, что слугу ударили пыльным мешком по голове и он в отключке. Слуга полностью растерялся. Может, он спит. Скорее всего, потому что девчонка в своём лисе души не чает. Чуть ли не молится на него. Невозможно, чтоб она сама по доброй воле пошла и отдала невинность господину. Или возможно? Перед ним всё-таки Акира-Оу. Такой может и ангела обернуть в беса. — Хватит таращиться на меня. Иди и отнеси девушку в храм. А затем быстро сюда. — Дда…господин Кирихито...Вашему брату передать что-нибудь? — машинально спросил он, не соображая глупость вопроса. — Да. Передай, чтоб сдох.       С таким поручением Ятори поплёлся к выходу вместе со своим никчёмным подарком. А в голове пульсировала мысль, что Томоэ не простит такое вероломное предательство и грязную месть. Рано или поздно, лис придёт покрошить хозяина на сухари. И лишь вопрос времени, когда хранитель нанесёт свой ответный удар.