Очень приятно, Демон!

      Нанами очутилась в той самой квартире на 13 этаже. Здесь её однажды спас Акира от грубого насильника, но она не сразу узнала это место. Ведь побывала только в ненавистной спальне, а в гостиную в тот день так и не попала. В просторной, широкой комнате не горел свет. Но он проникал из огромного окна, за которым светился ночной город.       Кирихито не случайно привел её в это место. Здесь она первый раз его обняла. Увидела в нём не злодея, а спасителя. Тогда её объятья были настоящими. Ну а дальше всё превратилось в ложь. Стыдно было признаться, что стал таким сентиментальным раздолбаем. В эту минуту Акира чувствовал себя слишком подавленным и разбитым. Лис его уничтожил. Спустил с небес обратно на землю. Акира первый раз в жизни почувствовал, каково это быть нужным. Быть не безразличным кому-то. Нет. Не просто «кому-то», а тому, кого выбрало сердце. Ведь были и другие девушки, которые питали к нему эти чувства. Много красавиц, ещё когда он был в другом теле, мечтали заполучить даже не его сердце, а хотя бы расположение. Плевали на его жестокость и готовы были умереть ради одной ночи с Кровавым Королём. Но Акира был глух ко всем. Ему было плевать на чувства всех. Он всегда жил в коконе, сотканном из жестокости и хладнокровия. Укутывался одиночеством и пустотой, как пуховым одеялом, считая их своими верными спутницами. Только чувства Нанами особенные. Она пробудила ото сна. Прогнала прочь его верных и ненавистных подруг. Проделала брешь в его коконе своей нежностью. Заставила чувствовать себя живым и настоящим. Вывела за руку из темноты, в которой пробыл всю свою вечность. И теперь будет вынужден вновь в неё окунуться. Сердце снова умрёт, покрывшись коркой мрака.       Акира подошёл к окну. Его взгляд устремился в пустоту, пока девушка оглядывалась по сторонам, стоя посреди темной комнаты. Света, что падал из огромного окна, хватало, чтоб разглядеть всё вокруг, и главное, чтобы видеть Акиру. Кажется, ей не было страшно. Дыхание Нанами было ровным и спокойным. Руки слегка подрагивали, но лишь от холода и бескрайнего волнения.  — Верни меня Томоэ, — сразу режет без ножа. Не понимает, что добивает его окончательно, как раненную собаку. — Нет, — пусть думает что хочет. Он уже и так показал свою слабость. Какой смысл теперь скрывать. — Ты не можешь так поступать, Кирихито. Он придёт за мной.       Нанами пыталась убедить его. В этот момент внутри неё нарастало огромное чувство смятения и обиды. Она желала остаться с лисом, ведь считала, что Акира её обманул и растоптал. Причин ненавидеть его стало гораздо больше. За то, что сделал её женщиной в том грязном месте. За то, что бросил там же. Унизил и ушёл, не сказав и слова на прощанье. За то, что столкнувшись с ней на выходе, смотрел как на чужую и тащил за руку другую. За то, что всё было обманом, который спланирован им же. Ради мести. И вот отомстил. Чего ещё желает его испорченная душа? Обида разлилась по венам, как и его яд. Как и боль, что выжигала раны на раскромсанной душе.       Но даже всё это не в силах заглушить тягу к проклятому демону. Нанами боится натворить ещё больше глупостей. Не хочет этого всем сердцем, чтоб не упасть и не унизить себя ещё больше. Борется, как может, с желанием высказать Акире свои обиды. Излить на него боль, которую так бездушно причинил. Заглушает желание приблизиться к нему и крепко обнять. Но последнее не её собственное. Яд в венах диктует ей свои условия. — Можешь не ждать своего любимого, — равнодушно кинул Акира, не глядя в её сторону. — Это место скрыто моей магией.       Как и то, где произошла их первая близость. И последняя. Нанами на это очень надеется. Хочется бежать, потому что боится поддаться внутреннему искушению. Их только двое. Они наедине. Их соединяет обоюдная ненависть и желание. Невидимые нити притягивают, заставляя терять контроль. Нанами уже собирается сделать шаг по направлению к двери. Ведь он не держит. Пару шагов и заветная свобода. Свобода от него. Но её ноги не слушаются. Вросли в пол. Потому что оставить его сейчас - это желание и решение разума, но не предательского сердца. Остаётся только смотреть на красивое задумчивое лицо. И ждать его решения.       Акира полностью погрузился в свои мрачные мысли. Безрадостные. Болезненные. Вновь почуял, как одиночество обвивается вокруг него. Обнимает своими цепкими, холодными лапами. Мир за стеклом огромен. А он всеми отвержен. Изгой, который отстоял право на существование и уважение своей жестокостью. Дурак, который решил, что нашёл себе в нем место. Место в мире Нанами. В её душе и может когда-нибудь в сердце. — Акира, — её голос уже не спасает, не дарит былое спокойствие. — Я хочу вернуться. Ты понимаешь это? — Мне плевать, — так и есть. Он глух к её просьбам.       Кирихито не хочет расставаться с тем, что ему так сильно дорого. Не готов. Не может вырвать из сердца, из души, из больного разума. Одержим. До жути. До боли в груди, до иголок под кожей — одержим. Даже если всё ложь, пусть. Он готов пасть ещё ниже и закрыть глаза на её любовь к лису, только пусть будет рядом. Даже если бьёт ножом в чёрную душу, оставляя на ней глубокие кровоточащие раны. — Но так нельзя, — всё ещё пытается достучаться. — Плевать. — Ты должен... — Я же сказал НЕЕЕТ!!! — не выдержал. Сорвался.       Девушка вздрогнула от его крика. Обняла себя руками. Присела на диван и уткнулась лицом в ладони. Сколько это безумие ещё будет продолжаться. Акира, невзирая на её переживания, грубо поднял за плечи. Убрал руки и посмотрел в глаза, которые ещё пару часов назад горели от нежности к нему в том грязном месте. Очередная ложь. Фальшивка. Его яд стал его же проклятьем. — Вот объясни мне, потому что я идиот и не понимаю, какого чёрта ты так волочишься за своим лисом?! Он что, заколдовал тебя?! Опоил какой-то гадостью?! Что?! Что в нём есть такого, чего нет во мне!!! Удивил.       Нанами потрясло его откровение. Не верит. Смотрит на него широкими от растерянности глазами. Не знает, как поступить. Что сказать. Что сделать. Только чувствует в глубине сердца, что сейчас он настоящий. Отбросил в сторону все маски. Оголил, наконец, свои чувства. Позволил увидеть. Нет. Обманывает саму себя. Хочет верить в ложь. Хватит. — Кирихито... я не нужна тебе. Тебя дурманит лишь твоя сила во мне, — озвучила богиня то, что сейчас является единственной правдой. — Я не предлагаю тебе дом, 5 деток и собаку. Я лишь хочу оставить тебя себе. С этого дня ты моя собственность, поэтому я имею на это право. — Это право есть только у Томоэ, — опять он вытирает об неё ноги. Сколько можно терпеть. — В отличие от тебя, он не относится ко мне как к вещи. Как к симпатичному удобному шкафу. Предмету для собственных утех. Томоэ может дать мне всё. Подарить счастье. А ты даришь только боль и унижения. На большее не способен.       И вот груз его рук покинул хрупкие плечи, он отошёл и рухнул на диван. Упёрся локтем на боковой выступ и облокотил тяжелую голову на спинку. Устал. От всего. Прикрыл дрожащие веки. Не хочет её видеть. Спорить. Говорить. Объяснять. Всё лишнее. Она не понимает его. Не слышит его внутреннего крика. Каким же жалким Акира чувствует себя сейчас, взывая к любви человеческой девчонки. Но иначе он не может, а она, глупая, видит в нём лишь монстра. — Томоэ добрый. Он светлый, как солнце. За это я и полюбила его. — Ложь, — тихо сказал Акира. — Томоэ такой же убийца. Под присмотром Микаге немного подавил жажду насилия. Он обязан был подчиняться. — Ты совсем не знаешь его. — Я знаю Томоэ лучше, чем кто-либо. Годы не поменяли его. А ты познакомилась с ним, когда он стал хранителем. Охотно бы посмотрел, как ты бы заговорила, увидев Томоэ во времена нашего триумфа. — Тогда, когда мы встретились с тобой 500 лет назад, я пришла из-за него. Ради него отправилась в прошлое. В заброшенной хижине мне довелось встретиться с Томоэ. Бесспорно, он был груб и жесток. Походил на тебя. Но уже тогда он проявлял больше доброты и благородства, чем ты за всю жизнь. Всё делал, чтоб исправиться. — Так ты встречалась с ним и до сих пор уверена, что он белый и пушистый. Он и Юкидзи хотел убить. А ты знала об этом? Таким образом, мой брат хотел отблагодарить её за спасение. — Ты много не знаешь. — Но знаю больше, чем ты. — Это не Юкидзи, а я спасла его.       Акира откинулся на мягкую спинку дивана. Совершенно пустыми глазами уставился в потолок, расставив по сторонам расслабленные руки вверх ладонями. Что бы Нанами сейчас ни сказала, он будет спокоен и невозмутим. Потому что окончательно подавлен, ушёл в себя. Потому что не знает, как сказать «останься со мной». Не умеет просить и не станет. — Неужели?...Ты прям вездесущая, — безучастным тоном сказал он. — Бог войны ранил Томоэ. Он истекал кровью. Прятался у реки. Тогда я гостила в доме Юкидзи. Жители деревни искали Томоэ, чтоб добить, и я просила эту девушку помочь ему. Конечно, она отказала, ведь ёкаи убили её семью. Юкидзи их ненавидела. Поэтому идти пришлось мне. Я попросила мальчика, который о нём заботился, не называть моего имени. Вот он и сказал ему, что это Юкидзи его спасла. — Сколько интересных подробностей всплывает, — сказал Кирихито спокойно и абсолютно без эмоций. — Не имеет значения, кем он был спасен. Томоэ - ёкай. В отличии от людей мы любим лишь один раз. Его сердце всегда будет отдано Юкидзи. И ты обречена быть её тенью. — Он отдал своё сердце мне, просто не знал моего настоящего имени. Когда ты послал своего слугу убить Юкидзи, я была на её месте. Томоэ спас меня. Мы провели вместе целые сутки. И он признался мне в своих чувствах. Просил остаться с ним, — к глазам Нанами подкатились слёзы от болезненных воспоминаний. — Но я не могла. И к концу вечера он оставил меня в доме мужа Юкидзи. — Ясно... Это не меняет дела. Ты провела с ним в прошлом считанные часы. А с ней он прожил почти 4 года и даже разницы между вами не заметил. Ради неё решил стать человеком. — Неважно. Он любит меня. Я верю Томоэ и хочу быть с ним всю жизнь. — При лучшем раскладе это ещё 70-80 лет. Ведь вы оба умрёте. — Все умирают. Главное быть с тем, кого ты любишь, и оставить что-то ценное после себя. Мы будем жить в наших детях. — А я мог бы предложить тебе вечность... — будто он не ей это сказал. Вылетело в пустоту. А демон разглядывал рисунок на потолке, во мраке. — Мне она не нужна без Томоэ, — это сказала обида Нанами и уязвленная девичья гордость. Но вот душу эти слова, бесспорно, тронули и заставили задуматься.       Нанами только сейчас заметила, как демон притих. Голос его звучал монотонно, блекло. Безучастный взгляд был устремлён в одну точку - на потолок. Тело полностью расслаблено. Руки разбросаны по дивану, лежат ладонями вверх. Сейчас он казался измученным. Обессиленным. Разбитым и подавленным. Кажется демон совсем ушёл в себя. Закрылся от всего. Лучше бы ругался и оскорблял, потому что оказалось невыносимо больно видеть его таким поникшим. Почти мёртвым.       Поэтому богиня успела сильно пожалеть о своих откровениях. Её сердце сжалось от боли. Странно видеть его таким. Ведь он никогда не показывает свою слабость, а сейчас сам на себя не похож.       Захотелось сделать что угодно, только бы вырвать Кирихито из этого состояния. Его безжизненность причиняла страдания. Не раздумывая ни секунды, Нанами присела рядом с ним. Взяла его ледяную руку в свои тёплые ладони. Сжала с обеих сторон. Поцеловала легонько, подышала на неё, чтоб согреть. Сама не понимает, почему любит одного, но видеть страдания другого слишком болезненно. Выносить его безжизненность и мучения хуже любых пыток. Нанами чувствует боль демона, как свою собственную. Впитывает её под кожу, касаясь его. Но Акира не обращает внимания на её нежные прикосновения, на то, что целует и согревает его руки. Всё ложь. Она — один сплошной обман. Мираж. Глупая иллюзия. Яд заставляет богиню быть такой. Сама же предана поганому лису. И всегда была. — Акира? — вот уже тихо зовёт его. Видит, что не отзывается, и осторожно поглаживает его щеку.       Слишком трепетные касания, полные участия. Сейчас Нанами извиняется за всё сказанное, выражая это в безграничной заботе и волнении. Акира повернул лежащую на спинке дивана голову в её сторону. — Что тебе надо от меня? — слишком вымученно. Даже голос потускнел. Стал серым, как пасмурный день. — Мне не нравится, когда ты такой. Почему ты ведёшь себя так? — глаза уже наполнились вновь слезами. Акира заметил это. Но ему всё равно, ведь Нанами сейчас сама себе не принадлежит. — Как? — Будто я не безразлична тебе... Мы ведь чужие...Разве нет? Это всё твоя сила во мне и не больше. Но если это не так... — Нанами с надеждой смотрит на него, сердце бьётся теперь чаще. — ...если яд ни при чём, тогда скажи мне... Неужели ты... — Я устал. И хочу, чтоб ты ушла.       Ответа на её вопросы у него нет. Незачем удерживать богиню против воли. Раз противен ей, пусть бежит к своему ненаглядному. А он останется один. Одиночество - его участь. — Уйду. Но только после того, как ты заберёшь свой яд, — рассердилась девушка. Снова он увильнул от ответа. Прервал ей до боли важный вопрос.       Верно. Яд пора забрать. Иначе их опять будет притягивать магнитом друг к другу. Это не прекратится. Но Акира вырвал свою ладонь из её рук и резко поднялся. Провёл рукой по тёмным волосам, слегка взъерошил чёлку. Потёр переносицу и посмотрел на богиню. — Ходи так, — вот его приговор. Пусть его сила сведёт с ума обоих. Будут одержимы друг другом. И пусть эта идея безумна, но он готов на это пойти, потому что спятил окончательно. И плевать, разве когда-то он вообще был нормальным. Психам всё можно. — Но почему? — недоумевает Нанами. — Неужели этот цирк, что ты устроил в храме, лишь игра на публику? — он не совсем понимает о чём она. Хмурится. — Ты пришёл за мной потому, что твоя сила манит или потому, что я не безразлична тебе? — вот он прямой вопрос. — Ответь же?! Или струсил?       Последнее слово резануло слух, Акира резко дёрнул девчонку за локоть. Одним рывком поднял её с дивана, заставив смотреть в лицо. — Думай, что говоришь, идиотка! Ты меня уже достала!!! — орёт вне себя. — Я, кажется, чересчур добр с тобой, — и он сильнее дёрнул богиню на себя, заставив прижаться вплотную. — Ты нужна мне лишь для того, чтоб заставить Томоэ страдать. Но убивать тебя не стану, ведь такая месть абсолютно безвкусная, — вот он, во всей красе. Недолго был разбитым и подавленным. — Ты так ненавидишь Томоэ, что нашёл идеальный способ отомстить ему за всё, — а в голосе Нанами полно упрёка и не скрытой боли. — Да, я мечтал об этом! Мечтал все 500 лет, что провёл в кромешном мраке по его вине. Но в итоге эта сволочь опять меня превзошёл. Поэтому ты, богиня Земли, останешься. Ясно? — Тебя не превзойти никому, Акира, — как много желчи и ненависти в её словах. — Так ломать людям судьбы не может ни одно существо на земле. Ты получил, что хотел, разве нет? — Что-то до меня не совсем доходит. Может пояснишь?       Опасная близость. Невозможная. Обжигающая. Оба напряженны и до жути злы друг на друга. Ненависть заполонила всю комнату и уже стала осязаемой. — Я уже причинила боль Томоэ! Предала по собственной воле. Тебе и принуждать меня не пришлось. Ты поломал всё, что можно, Акира. Унизил меня и его как мог. Сровнял нас с землей. А меня ещё и перемешал с грязью. Так теперь будь добр забери свою силу, что толкает меня к тебе. Одного раза хватит! — А может мне одного раза недостаточно? — сам не понял, зачем это сказал. Вырвалось не обдуманно. Вовсе не это имел ввиду.       Губы богини находились в каком-то ничтожном сантиметре. Так и манили своей непокорностью. И в голове начинали хозяйничать похотливые мысли, будоражащие кровь. — Хватит, Кирихито! — возмутилась Нанами, заметив как он смотрит. Вновь искушает её своим взглядом. — Ты просто подонок!       Она упёрлась кулачками в его грудь. Сделала ещё хуже. Решила затушить огонь алкоголем. Тело демона отозвалось теплом на её прикосновения. Помнит их. Желает вновь пережить сладостные моменты. — Именно. Поэтому я сам буду решать, когда хватит... — и он впился в девушку грубым поцелуем.       Сама виновата. Заслуживает боли. За любовь к другому. За свою собачью преданность ему. За то, что слепа и глуха к его скрытым чувствам. Поэтому демон запустил руку в её волосы и крепче прижал к губам. И она ему отвечает. Жарко. С призывом. Будто скучала. Топчет своё девичье достоинство. Бросает свою гордость к его ногам. Сейчас только он и его страстные поцелуи, а слёзы и вина придут после.       Акира повалил богиню на диван, а сам навис сверху. Глаза дикие, как у пантеры перед прыжком. Нанами чувствует, что не может ему сопротивляться, утопает в его ласке. Хочет. Снова хочет его всем своим существом. Он целует её шею, а вторая рука скользит по бедру, поднимаясь к поясу юкаты.       Нанами в этот момент и приятно и до ломоты больно. Потому, что его манит только проклятый яд, что спрятан в ней. Он не настоящий. Его нежные касания и поцелуи фальшивы. Одна слеза скатывается с глаз девушки. — Томоэ, я люблю тебя, — хватается за что-то неподдельное. Но уже сама не различает где правда, а где ложь. Всё стало слишком запутанным. « Что за?...Какого чёрта?!... » Акира резко сжал её лицо между пальцев. — Что ты сказала? — шепчет он, приблизившись. Зол до жути. До ломоты во всём теле. И сейчас способен причинить ей настоящую боль. За то, что ударила его ножом в сердце. — Повтори? — Акира крепче сжал её пухлые щёчки. Пусть только скажет и он её убьет, а затем не вынесет и сам последует за ней. Замечательный конец настоящего психопата. Девушка испугалась и вцепилась в его руку. — Прекрати меня мучить... — шепчет Нанами перед тем, как глаза наполняются болью.       Вот и как тут быть. Жестокость и хладнокровие смывает её проклятыми, солёными, как море, слезами. Он ослабил хватку. Сел на край дивана, спустив ноги. Уткнулся лицом в ладони. Потёр его. Настолько свихнулся, что у самого в глазах застыли слёзы. « Больно... больно... больно... хочется сдохнуть» — пульсирует в демоническом разуме.       Нанами поднялась вслед за ним. Утирает рукавом бегущие по щекам прозрачные жемчужинки. Комната переполнилась до краёв их общими мучениями и терзаниями. — Сколько ещё ты будешь издеваться надо мной? Знаешь, лучше убей, потому что больше я не вынесу. Кирихито, ты пользуешься тем, что я не могу противиться тебе. Моё тело отдаётся добровольно. Без сопротивлений. Зато душа плачет. Либо убей меня, либо отпусти. — Думаешь, так легко это сделать? — очень тяжело. Невыносимо. — Прошу, хоть раз поступи правильно, а не так, как ты хочешь. — Ты не понимаешь... — сдавленным голосом шепчет он.       Нанами коснулась рукой его лица, и демон трепетно прикрыл глаза. Как же приятно. Удивительное чувство. Ни с чем не сравнимое. Сметает всё остальное на своём пути. Злость. Жестокость. Ненависть. Всё это ничто в сравнении с этим бурным потоком светлых, прогревающих насквозь душу своим ярким светом ощущений. Ни на что не похожих.  — Я знаю, что всё ложь... — шепчет Акира, прижав её ладонь к щеке и опустив голову. — Но я не могу этого сделать. Пойми ... я не могу... я не знаю как... не могу... — Прошу тебя... Акира, — взмолилась Нанами, присев на корточки у его ног. Надеется избавиться от пагубной болезни. — Не хочу. Тогда всё закончится, неужели до тебя, глупой, не доходит... — голос полон страданий. Акира боится. Первый раз в жизни испытывает страх. — Всё и так не настоящее... Мы не настоящие... — Даже если так, для меня обман был правдой, — и демон склонил над ней голову. Всё ещё прижимает её тёплую ладошку к себе и наслаждается чистым взглядом. — Ложь не может длиться вечно...       Встав на колени, Нанами поравнялась с его лицом. Как же соблазнительно она сейчас выглядит, расположившись между ног демона, упирается руками в его бёдра. Касается его лица своим. Плотно сжимает веки и с призывом приоткрывает губы. Часто дышит от переполняющего возбуждения и желания чувствовать его. « Дурочка...что же ты со мной творишь...» — а в тайне мечтает, чтоб этот трепетный момент продлился дольше. Только целовать её не хочет, ведь это будет их последний поцелуй. — Я не хочу этого делать... — шепчет Акира, забываясь. Поглаживает хрупкую, нежную шею кончиками пальцев. — Прошу. Освободи меня, — и у самых губ. — Умоляю тебя... Акира.       Вырывает из него своё спасение. И демон делает самую большую ошибку. Поддаётся. Целует её. Точнее, просто прикасается губами. Не переходит никаких рамок. Возвращает себе то, что отдал ей. Свою силу. Будь она проклята, потому, что он бы отдал её всю, если бы только упрямая девчонка хотела с ним остаться. Даже готов согласиться на жизнь в человеческом теле Кирихито и не мечтать о былой силе, если она будет рядом.       В тайне от всех, Нанами отдаёт его силу с сожалением. Она была пагубной и склонила к предательству, но несмотря на это, в ней было и прекрасное. Этим прекрасным был он. Кровожадный демон-убийца. И как можно жалеть, что расстаёшься с ним навсегда? Больше не встретишь. Не почувствуешь сладости его горячих губ. Зато и не унизит, не причинит боль. Не обнимет и не покажет, каким необычным умеет быть. Акира - одна сплошная загадка. Не раскрытая. Никем не узнанная. И до жути притягательная. Манит, будто магнит. Как далёкая, яркая звезда. Слишком тёмная и жестокая. Скрывает яркий свет внутри себя.       Забыть его не удастся, и Нанами понимает это. Чувствует всем своим плачущим в этот момент сердцем. Он не тот, кого можно стереть из памяти и не вспомнить. Даже без яда его тепло, нежность, ни с чем несравнимое, подаренное наслаждение и сладкая боль останется с ней. В ней. На губах. На теле. Глубоко в сердце. В душе. Каждый момент, проведённый с ним, будет эгоистично хранить в себе, с особой бережностью.       Пока Нанами его целует, жалеет о том, что Акира не способен на любовь. Никто не научил его. Не смог. Но у неё, кажется, был этот шанс. А может только так казалось. Ведь он всю жизнь является рабом своей жестокости. Никто не знает его настоящим. Но если бы Кирихито смог испытывать это чувство, не просто желание и похоть, а именно чувство, тогда Нанами смогла бы... Нет. Всё равно нет.       Стало страшно от одной мысли, что любовь к лису исчезла. Что Акира стёр чувства к Томоэ собой. Нанами заставит своё сердце замолчать. Оно уже занято и Акире не должно быть в нём места.       Поэтому их безумие с каждым касанием губ всё ближе движется к логическому завершению. Скоро всё закончится... Наваждение пройдёт. Всё станет как раньше. Акира ощутил: ещё секунда и сила окончательно перейдёт к нему. Прогнившее насквозь сердце заныло и отозвалось болью в груди. Всё. Закончилось. Теперь всё. Забрал до последней капли пагубный яд. Акира отрывается от богини. Внимательно смотрит на неё, пока не сбежала. Хочет проверить, стал ли менее одержим ею. Нет. Стало хуже. Потому что желание обладать ею сменилось другим. Бредовым и невозможным. Теперь он хочет заполучить её настоящие чувства. Те, которые она дарит лису. Скорее всего это лишь прихоть. Желание обиженного демонического самолюбия заговорило. Но разум цепляется за эту идею. Соблазняет мыслью, что это отличная месть Томоэ, если богиня отдастся уже из любви, а не одержимости. Если предпочтёт его - Акиру, проклятому хранителю. Вот это и будет настоящей жестокостью. Да, сила ёкая вернула былой самоконтроль. Коварные планы заполонили разум. Потому, что прикрываться коварством легче, чем признаться в желании быть любимым. Обязательно ею.       Пользуясь моментом, Акира смотрит на богиню с сожалением и невысказанной болью. Потому, что изначально сознавал, что не только сила ёкая его манила. Бесспорно, она сыграла свою роль, но и без того неравнодушие и интерес к девушке жил уже давно. С того проклятого дня 500 лет назад. Недаром пытался искать её тогда. А нашёл только теперь. Слишком поздно. Всё досталось Томоэ. « И за что такое счастье выпало ненавистному лису?! Чтоб он сдох!!! Дикая скотина»       Жизнь воистину не справедлива. Акира первым встретил Нанами. Судьба столкнула их. И в отличие от Томоэ, он уже тогда узнал её настоящее имя. Даже если бы не назвалась, он не спутал бы эту крикунью ни с одной другой девушкой. А лис и разницы то не заметил.       Вместе с силой вернулась и былая ненависть к ней. Ненавидит Нанами больше, чем прежде. Больше проклятого Томоэ. За то, что сделала его слабаком, заставив желать быть любимым ею. Тошно. Противно. Особенно от того, что этому никогда не бывать. Неважно. Ведь пока ещё есть время. Совсем чуть-чуть.       Последние минуты Акира гладит ладонями нежное лицо. Пытается запомнить его таким. Ведь знает, что ещё секунда и Нанами уйдет. Дверь за ней захлопнется. Зато объятья лиса распахнутся. И тогда глупая девчонка успокоится. Будет счастлива. В отличии от него, лис может дать ей всё. А Кровавый король рождён для войны. Вечной борьбы с врагами, но не чтоб быть с ней. Воплотить её мечты в реальность он не способен. Разве что превратить жизнь в кошмар. Но Нанами всё ещё здесь. Рядом. Последний раз можно насладиться вдоволь её красотой. Трепетной, опьяняющей близостью. Которая губит, заставляя тёмную душу плакать.       Теперь она свободна от него. Удивительно, что до сих пор не бежит к двери. Ведь оба чувствуют переход энергии от одного к другому. Оба излечиваются от одержимости. Больше ничего не связывает. Почему же её веки всё ещё плотно сжаты и алые губы распахнуты? Чего она ждёт? Позволяет ещё раз к себе прикоснуться. Неужели так прощается? — Кирихито... — шепнула Нанами, не раскрывая глаз. — Мм, — не хочет нарушать тишину. Боится спугнуть момент. И поэтому прижался к ней лбом. Сжимает лицо в ладонях.  — Почему ты остановился? — он не понял. Слегка отстранился. Смотрит на неё в недоумении — ... забирай. Что за вопрос? Что за просьба? Ведь теперь яд не отравляет её разум. Так почему Нанами всё ещё думает, что он в ней? И как поступить? Сказать ей, что свободна? Или поцеловать и проверить её реакцию? Возможно, так богиня поймёт, что одержимости в ней больше нет. Оттолкнёт и убежит. А что если нет? Надежда. Снова это глупое никчемное чувство. Настоящая зараза. Хватит на сегодня.       Незачем причинять себе новую боль. Достаточно. Уже два раза ненавистная богиня кричала, что любит другого. Благородным быть не привычно. Но сейчас это необходимо. Ведь спасёт этим самого себя. Поэтому бережно оттолкнув девушку в сторону, Акира подходит к окну. Смотрит в пустоту, засунув руки в карманы брюк. — Ты свободна... — и совсем тихо. — Уходи. — теперь расстаться с ней легче чем было пару минут назад. И всё же не настолько легко, чтоб смотреть ей вслед. Стоя спиной, Акира услышал скрип раскрывшейся двери, но не увидел, как грустно посмотрела на него Нанами, задержавшись у самого выхода. Дверь захлопнулась, как и его сердце. Наваждение прошло. Всё кончено.