Очень приятно, Демон!

« Что за...! Кому жить надоело? » - едва сдержал желание не вырвать одним резким движением кадык проклятого слуги.       Акира неохотно оторвался от губ богини. Пару секунд смотрит в округленные глаза девушки. От смущения и стыда её щёки пылают румянцем, но Акира не спешит вставать с неё. — Что надо? — бросил раздраженно, даже не взглянув на слугу и не успев выровнять учащенное дыхание. В этот момент он мечтает прибить его, и возможно так бы и сделал, но не при Нанами. Хватит с неё приключений на сегодня. — Простите господин, Кирихито. — Кенжи преклонил колено перед хозяином, который сидел верхом на богине. Увидев слугу, Нанами поспешила вытащить свои ножки из-под демона. Мечтала провалиться от стыда сквозь землю. — Возникли сложности. Это срочно и, к сожалению, не терпит отлагательств, — доложил Кенжи, тем самым испортив всю намечавшуюся малину. — Ясно, — раздраженно ответил Акира, — Можешь идти. Я догоню.       Кенжи поклонился и незамедлительно последовал приказу хозяина. Мысленно проклинал Ятори и Кикуити на чем свет стоит, ведь это они отправили его за демоном. — Ну что, богиня? — спросил Акира, поднимаясь с земли и подходя к Нанами — Смотрю, ты все-таки ко мне не равнодушна. — Не говори глупости, Кирихито! Меня волнует только один мужчина. Это Томоэ. — Убеждай себя в этом почаще. — и демон дерзко ухмыльнулся. Жаль нет времени выяснить с ней отношения, а ведь так и тянет узнать почему она поддалась на этот раз. Почему первая начала это безумие. Интересно послушать ее ответы, как на этот раз оправдается богиня если в ней больше нет его силы — Пошли, отведу тебя к лису,— потому, что слуга не стал бы беспокоить из-за пустяка. Девушка девушкой, а дела на первом месте. — С чего вдруг ты такой добренький? — С того, что жуть как тянет увидеть физиономию Томоэ, когда я заявлюсь с тобой. И шевели ногами, у меня много дел! Кучу времени на тебя угробил! — Иду — плетется вслед за ним Нанами. Держит дистанцию. В душе теплится благодарность за то, что он не стал ничего выяснять, не стал спрашивать ни о чем. Ведь ответов сейчас у богини нет. Сама не понимает, зачем так поступила.       Поэтому остаток пути до чайного домика, они прошли молча. Каждый был погружен в свои раздумья. Ну, а Нанами даже и не знала толком, как заговорить с демоном после того, что между ними чуть не произошло. Оставалось только поблагодарить слугу. Его своевременное появление избавило Нанами от позора отдаться Акире на пыльной дороге. — Тебе сюда. — Акира остановился у знакомой двери. — Спасибо что довел. — ответила Нанами опустив глаза в землю. — Сочтемся. Иди уже, — ее смущение передавалось и Кирихито. — А ты? — Что я? — Не пойдешь? — удивленно спросила Нанами, взглянув на него — Ты же сам, Томоэ хотел увидеть? — У меня много дел. Но так и быть я поднимусь, если ты поцелуешь меня, прямо на его наглых глазах. — Ты просто похотливый извращенец! Ненавижу тебя! — возмутилась Нанами. Акира улыбнувшись, повернулся спиной и пошел решать навалившиеся проблемы. — Кирихито, стой?! — Он остановился, посмотрел на девушку. — Ты сказал, что когда отведешь меня к Томоэ, мы серьезно поговорим. О чем? — О том, что ты безмозглая идиотка. — разозлился Акира, вспомнив, как недавно облажался. — Адьёс. — холодно кинул на прощанье. Акира ушел оставив Нанами наедине со своей обидой. « Почему он такой? Унижает. Вытирает ноги! И все делает с такой непринужденной легкостью, будто это абсолютно нормальное отношение... »       Рука девушки легла на грудь, в область сердца. Подняв глаза на темное небо, она тяжело вздохнула. Его слова то ранят, то ласкают. Его прикосновения то грубые, то нежные, как шелк. И он может быть любым, только никогда не будет настоящим. Тогда почему глупое сердце добровольно приговаривает себя на вечные муки? Не желает подчиняться, и рвется в руки кровожадного демона. Хочет найти покой в его ладонях. Хочет рассыпаться пеплом у его ног. В этом нет никакого смысла. Никакой логики. И кажется Томоэ уже ее не спасет потому, что его брат слишком глубоко запал в душу. Вырвал когтями это чувство. И далеко не добром, а болью, которую вечно причиняет незаслуженно. Распинает, своим злым языком. Убивает, своими жестокими поступками. « Так за что же любить такого? — хороший вопрос — ...Неужели, просто за то, что есть. — сама же на него и ответила — Я спятила. Выжила из ума. Но черт... неужели я люблю... его... Потому что не в себе, не иначе... Конечно я могу врать и дальше, отрицать это чувство, но оно есть. Живет во мне... Какой же ужас! А Томоэ?... Он ведь тоже мне не безразличен. Разве возможно обоих любить?... Нет! Я не допущу. Томоэ спасет меня. Во чтобы не стало я избавлюсь от своих чувств к этому чудовищу. Потому, что Акира их не достоин... Потому, что он зло. Только бы больше с ним не видеться... иначе...» ***       Проводив богиню до чайного домика, Кирихито без труда нагнал Кенжи. Тот его ждал на пол пути, не хотел уходить без хозяина. За всю дорогу они не обмолвились и словом. Акира уверенно шагал впереди, а слуга плелся сзади.       Картину, которую увидел Кенжи, была из ряда вон выходящей. Не каждый день видишь господина, сидящего верхом на человеческой девушке, да еще и с которой, он сливается в бесконечно долгом поцелуе. Слишком много невысказанной нежности. Это не похоже на грубую силу и на принуждение. Но екай, держался так, будто ничего не произошло необычного. Молча следовал за господином.       В полном безмолвии они дошли до какого-то открытого поля. В этом месте царил шум, и походило оно на настоящий военный лагерь. Здесь была огромная толпа самых разных екаев. Каждый занимался, своим делом. Тренировка была в самом разгаре. Кто-то оттачивал мастерство на ножах, кто-то на стрелах, кто-то на катанах. Были и те, кто предпочитал грубый мужской способ мериться силой, обычный кулачный бой. Кстати, Акира это особо уважал. Считал истинный мастер, способен убивать голыми руками без наличия посторонних предметов и уж тем более без магии. Однако меч, всегда помогает сэкономить ценное время, как и магия. — Что за срочность, Ятори? — спросил Акира, рассматривая бои. — Господин Кирихито, пришлось послать за вами Кенжи. — потому что Ятори научен горьким опытом, встревать не вовремя и нарываться на гнев хозяина. — Бог войны Икусагами, ищет вас, чтоб снова заточить в страну желтых вод. Он пытается, призвать богов бросить все силы на поиски Кровавого Короля. А сегодня недалеко от вашего многоэтажного дома, ошивалось приличное количество его ребят. Думаю, они как-то прознали, что вы там появлялись, но про квартиру на 13 этаже они пока ни сном ни духом. Бог войны ходил к Мамору-ногами, предлагал объединить силы против вас. — И что ответил этот толстый карлик? — Отказал. Тогда Икусагами навестил Оокунинуши, хотел разузнать про ваш нынешний облик. Конечно же, это трепло все ему вывалил, как на блюдечке. Вплоть до того, какая на вас одежда и какие часы вы носите на левой руке. Думаю Икусагами, непременно за вами придет. Он уже все перерыл, как ищейка. — И что? Пусть заходит в гости на чай. Мы устроим ему очень домашний и теплый прием. Или ты гостей не любишь, Ятори? — уверенно ответил Акира, закинув в рот шоколадную конфетку. — У бога войны и его армии, есть оружие, которое способно убить екая. — заметил Кенжи. — Даже самого сильного. Икусагами до сих пор хвастает тем, что чуть не убил лиса Томоэ своим мечем 500 лет назад. Господин, наша обязанность защитить вас от любого врага. Поэтому предупредить вас об опасности наш прямой долг, — Кенжи поклонился. « Проклятый Кенжи, отбирает внимание моего господина. Вот урод! Набивается ему в друзья. »       Этот тип с каждым разом все меньше и меньше нравился Ятори. Ему он казался хитрым и неискренним, а все потому, что тот чуть не убил его в том сражении у Мамору. — Ясно. — задумчиво сказал Акира, но без малейшей нотки страха. — Ятори, приведи ко мне Кикуити.       Поклонившись, екай, поспешил исполнить приказ хозяина. Акира же в свою очередь решил направиться домой, слишком много плохих новостей за один день. Проходя мимо Кенжи, он остановился. Сурово посмотрев на слугу, он пытался понять, почему тот ничего у него не спросил о случившемся. Изучал его взглядом, и слуга смело его выносил. — Кенжи, — обратился к нему Акира —Ты кое-что видел... — начал он осторожно — У тебя нет желания с кем-нибудь этим поделиться? — Я ничего не видел, Кирихито - доно. И делится мне нечем — без запинки отчеканил слуга. — Так уж прям нечем? — допытывал Акира, испытывая его дух. — Абсолютно. — уверенней некуда. — Что-же, хорошо если так. — Некоторые дела хозяев, не касаются слуг. Поэтому господин, вам не о чем беспокоится. — Твой ответ верный, но если бы он разочаровал меня, то беспокоится стоило тебе. На этой ноте, он направился домой, оставив слугу, утирать пот со лба. ***       Сидя на полу Акира оттачивал лезвие катаны небольшим камнем, тоиши*. Оружие и без того было острым, однако демон всегда следил за тем, чтоб оно было идеальным. Никогда не доверял эту работу слугам. Акира был из тех, кто помнил правило трех. Он никогда не доверял, ни мужчинам, ни тем более женщинам, ни животным, но зато доверял своему клинку и себе. Они с ним были едины и сейчас катаны стали продолжением собственного тела. Так он их чувствовал.       Седзе приоткрылось, и в комнату вошли Ятори, шикигами и Кенжи. Все трое присели напротив хозяина. — Господин Кирихито — начал шикигами — Мне удалось собрать больше сторонников. Все они довольно смелые и готовы следовать за вами, куда бы вы не пошли. Я лично проверил каждого. — Молодец, Кикуити, наконец-то ты стал прилежно выполнять доверенную тебе работу.       Ятори прикрыл рот рукой, чтоб не рассмеяться вслух. Комплимент с подвохом, заставил шикигами смутиться. Он понуро опустил глаза в пол. Кенжи не стал разделять радость Ятори. Злорадства в нем было намного меньше, чем в меховом шарике. В знак поддержки, он коснулся плеча Кикуити, по доброму, по товарищески. И тот сразу взбодрился. Конечно, господин не упустил возможности поддеть его, но ведь одновременно и похвалил. — На твоем месте я бы не радовался так, Ятори. — спустил его с небес на землю, Акира — Ты со своими обязанностями справляешься еще хуже. — недовольно сказал он, чем стер дерзкую ухмылочку слуги — Где ты набрал это трусливое стадо екаев, которых я встретил сегодня утром? Ты меня почти оскорбил, решив, что мою армию может пополнить такой сброд. — Господин, простите, если бы я только знал... — завопил Ятори, рухнув на пол. — Включай мозги почаще, и не будет таких промахов. — Простите хозяин, больше я не подведу вас — запричитал слуга, виновато потупив глаза в пол. — У тебя будет возможность это доказать. Пришло время моего возвращения. Сторонников у меня пока немного, зато силы достаточно — он положил оружие перед собой — Но начнем с самого главного. Мне, как Кровавому королю, мало места для разворота. — все трое непонятливо уставились на господина — Допустим в человеческом мире, я уже обзавелся вполне уютной, скромной хибаркой. — Акира утрировал. Дом был огромный и комфортный, ведь мальчишка оказался наследником одной из самых богатых семей Японии — Но чтоб вы поняли, к чему я именно клоню, задам вопрос прямо — он окинул всех суровым взглядом — Где мой чертов замок, тупые засранцы!!!       От крика, который эхом отдавался от стен, у троих слуг заложило уши. Кенжи невольно вздрогнул, первый раз Акира поднял голос, и он уже оглох. Лучше не знать господина в гневе. — Кирихито-доно — обратился Кенжи, ковыряясь пальцем в оглохшем органе — Ваш замок был разрушен. — Ясно — его глаза блеснули от злости, благо больше не кричал — Кто же этот бедняга, который лишил меня жилья? — Икусагами, господин, — неуверенно ответил Ятори. — Надо же. Как ему не повезло. Второй раз за день слышу это имя. — сказал Акира ухмыльнувшись. — А у него господин Кирихито, замок еще тот, хочу вам сказать — запел Ятори, решив уважить хозяина подробностями — Такие хоромы себе отгрохал, что даже Оокунинуши завидует. Бог войны, а ценит комфорт, чистоту и уют, как домашняя женщина — опять его губы расплылись в улыбке. — Ятори, господину не интересно слушать твои пустые разговоры — вмешался Кенжи. — Твоего мнения здесь никто не спрашивает, тупой екай! — рявкнул шарик. — За тупого ответишь, сволочь! — огрызнулся тот. — Хм — потревожил их разборку Акира — А Ятори, ведь дело говорит.       Лицо екая озарилось счастьем, он не мог поверить, в то что наконец-то смог угодить господину. Получилось. Загладил свою утреннюю вину. Но двое остальных слуг нахмурились, не понимая, что за идеи витают в голове демона. — Прямо судьба велит встретиться с богом войны. — Акира вытащил меч из саи*, любуясь своим отражением в клинке -Уверен, он раскаивается в том, что сотворил, только пока об этом не знает. Но я не обидчив, поэтому с радостью приму его замок, чтоб он спал с чистой совестью, как бездомная собака. Через месяц мы переезжаем. — Но господин... — Что такое, Кенжи? — все еще улыбаясь, спросил Акира — Гарантирую, что новое жилье будет не хуже этого, по крайней мере, если Ятори обманул на счет красоты замка, то подарю тебе его длинный язык. А ему твою голову, если посмеешь мне еще раз перечить. — и в знак подтверждение он резко взмахнул катаной, ловко вставляя обратно в оправу. Меховой шарик почувствовал, как все тело охладилось, а потом резко вспотело. Как никак, а языком он дорожит, не хотелось бы без него остаться. Да и подарок в виде головы Кенжи, мягко говоря не лучший. — Ээ... ммм... Да, господин Кирихито. — ответил Кенжи, поклонившись в пол. Кажется у него во рту все пересохло, он чуть было собственной слюной не поперхнулся после такой угрозы. — Вот и отлично. А теперь убирайтесь. Я хочу побыть один. — Да, Кирихито-доно. — сказали все трое хором, перед тем как исчезнуть. ***       Внутри чайный домик выглядел вполне уютно. Правда все девушки тануки были удивлены приходу богини человека в их скромную обитель. Поскольку все ее сторонились, Нанами было не просто отыскать Томоэ в многочисленных комнатах. Разврат здесь царил еще тот, но богиня спешила к тому, в ком нуждалось ее сердце. Ищущий — да найдет и на счастье Нанами, все же отыскалась одна тануки, которая объяснила как пройти в комнату Томоэ-доно.       На втором этаже, пришлось дойти до самого конца длинного коридора, чтоб отыскать желаемое. Поставив руку на седзе, богиня в неуверенности остановилась. Прислушалась. Никаких неприличных звуков из комнаты не доносилось. Возможно хранитель, приходит сюда, чтоб выпить саке, ведь у тануки оно самое лучшее.       Набравшись смелости, Нанами отодвинула седзе. Скрип раскрывшейся двери заставил Томоэ проснуться.       Минуты две они, молча, смотрели друг на друга округленными, как огромные монеты, глазами. А затем Нанами понеслась прочь из этого места, даже не закрыв за собой дверь. По пути, она сшибала всех подряд. Коридоры и ступеньки сужались, из-за застывших в глазах слез.       Наконец-то, удалось выбраться на улицу. Плевать на опасность, на екаев, что не прочь полакомится человечиной. На ведьм, которые могут приготовить из нее эликсир молодости. Плевать! Лишь бы ноги унесли подальше от него. « Предатель! Ненавижу!!!...» — а в глазах, так и стояла картина, как проклятая тануки мирно спит на груди Томоэ. Судя по всему, он был одет только в костюм Адама, да и на тануки вещей было не больше.       С такими мыслями девушка прибежала в незнакомый лес. Упав на снег, уперлась руками в землю и склонила голову, лишь бы никто не заметил ее слез. Нанами было больно и обидно. Ревность сковала грудь. Все светлые воспоминания, связанные с лисом только усугубляли ее страдания. Опять Томоэ сделал ей больно. Очередная измена. — Нанами... — послышалось сзади. Дыхание лиса сбивалось.       Все же догнал. Не дал времени даже на, то чтоб собраться с силами и выглядеть более ли менее достойно. И все же ей хватило духа подняться с колен. Её хватило даже на, то чтоб, обернувшись столкнуться с его взглядом. Сама удивляется, откуда столько силы? А может это вовсе не сила, а скорее неизвестно откуда нагрянувшее безразличие. Нет. Точно не оно. — Не стоило отвлекаться, Томоэ — уверенно сказала девушка, утерев последнюю слезу с лица. Пусть внутри все сгорает дотла. Вся ее любовь. Но он этого не увидит. Больше никогда не увидит ее слабости. — Как ты здесь оказалась? — не обратив внимания, на ее сарказм спросил лис. — Знай я, что помешаю тебе, не стала бы вообще сюда соваться.       Пару секунд лис не отрывал от нее взгляда. Да виноват. Пытался утопить свою горечь, в ласках другой. Заглушить боль, которую причинила человеческая богиня. И все равно не смог. Он понимает, что ей больно сейчас. Но в глубине души рад этому. Пусть почувствует то же, что столько времени чувствовал он. Хотя нет. Даже так, она никогда не осознает какого это, когда, тот, кого ты любишь, отдается твоему лютому врагу. Причем в свой первый раз. Тому, кого ненавидишь, каждой клеткой тела. Она никогда не поймет, как бы сильно он ее не ранил.       Но Нанами, не глупая девчонка. Она прочитала в его глазах то, что он не смел сказать. Любовь к нему не знает никаких границ. Он ее бесконечная вселенная. Ее жизнь, судьба, воздух. Все! Но главное, он ее спасение от самого пагубного недуга. Сладкого, манящего и губительного. От Акиры. Потому что его любить нельзя. Потому что Нанами собирается запретить себе любить его. — Томоэ... — нарушила первой тишину потому, что теперь есть лишь один выход — Мы оба ранили друг друга. — жестокая правда — Запятнали, все то светлое что у нас было. И сейчас я не хочу разбираться кто прав, кто виноват. — Чего же тогда ты хочешь? — спросил он каменным голосом. Готовится мысленно к худшему. К тому, что она отвернется. И только и останется, что травить себя алкоголем в чайном домике, в компании распутных девок. Из которых, ни одна не будет его ценить и любить так, как эта хрупкая человеческая девочка. Поэтому Томоэ не выдерживает ее взгляда и отворачивается в сторону. Хочет скрыть свою печаль, и свои душевные переживания. — Я не стану расспрашивать тебя ни о чем. Просто спрошу одну вещь, — Нанами сглотнула и сжала руки в кулаки. — Ты любишь меня? — Да, — ни секунды не думая. — Тогда я все забуду, если ты пойдешь сейчас за мной. Я все забуду, Томоэ. Все. Слышишь. Переступлю через свою гордость. Обиду. Даже через осознание того, что все это, ты сделал по собственной воле, когда у тебя был выбор, в отличии от меня. Сотру из памяти и никогда не упрекну. Только ты, сейчас должен сделать выбор. Либо ты со мной, либо со всеми. — Разбитую чашу не склеишь, Нанами, — сказал Томоэ грустно улыбнувшись. — Я готов следовать за тобой куда угодно. Я всегда выберу тебя. Но наши отношения испачканы грязью, которую не смоешь. — Значит, начнем с чистого листа. Можно вернуть все Томоэ, было бы только желание. Было бы достаточно любви. И моей хватит на нас обоих, — теперь она не совсем в этом уверена, но желает верить. Иначе она себя погубит, чувствами, которые никогда не должны были рождаться. Которым, нет места ни в одном мире. Стоит подумать об этом, как снова по щеке катятся слезы. Почти превращаясь в сосульки, на морозе. Томоэ подошел ближе. Совсем неуверенно протянул руку, чтоб утереть прозрачную жемчужинку, что скатывается по ее нежной щеке. Но так и не решился коснуться. Нанами заметила, как он опустил голову. Медленно опускает уже поднявшуюся к лицу руку. Не позволит!       Нанами резко перехватывает ее, чем заставляет лиса поднять глаза, и сама кладет теплую, мужскую ладонь, на свою розовую щеку. Прикрывает глаза. Вот оно. Спасение. Лекарство от ее безумной болезни. Томоэ в ласках тануки, топил свою обиду, Нанами в его ласке будет топить свои чувства к его врагу. Поэтому Нанами крепче прижимает его ладонь к лицу. Целует ее и вновь трется щекой, как кошка. И тогда лис не выдерживает. Падает на колени, прямо у ее ног. Присев на снег прячет лицо в ладонях. Нанами бросается к нему. Накрывает своими объятьями, такими крепкими и такими необходимыми сейчас для них обоих. — Нанами, мне не хватит и вечности, чтоб вымолить твое прощение, — каждое слово пропитано чувством вины. — Как и мне, Томоэ. Даже если ты найдешь в себе силы простить меня, сама я не прощу себя никогда. — Во мне слишком много обиды, — признался он честно. — Я не могу ничего с этим поделать. Его запах... Теперь ты всегда будешь пахнуть им. — Прости меня, Томоэ. К сожалению то, что случилось нельзя изменить. Нужно время. А мы не будем торопиться. У нас оно есть. Для начала будем просто близкими людьми. Друзьями, в конце-концов. И дальше все пойдет своим чередом. Мне хватит терпения. Только не предавай.       Лис крепко ее обнял. Уткнулся в волосы своей бесценной богини и госпожи. Своей любимой хрупкой и в то же время сильной девочки. Гладит густые локоны рукой, и только теперь чувствует умиротворение и спокойствие. Никакие ласки тануки, никакое самое ядреное саке, не могли ему этого дать. Зато Нанами может. Ее любовь ничем не запятнана, так он думает. Только тело. Но это уже не важно. « Какой же я дурак... Как я мог так обойтись с тобой... Сам себя прибить готов, чертов эгоист!!! И пусть я никогда уже не буду для тебя первым, но зато могу стать единственным...и стану! »       Цель намечена. Лис хватает на руки свое бесценное сокровище и несет ее домой. А его объятья согревают Нанами в этот морозный денек, но не так будоражат душу, как объятья проклятого демона. Оно и к лучшему. Все теперь в прошлом. Они чувствуют себя вполне счастливыми. Потому что оба прощены. Потому что готовы построить все заново. Разбитые осколки, склеивать поздно, но просто нужно создать нечто новое. И тогда все можно будет переиграть. Как в самый первый день их встречи. Оба на это искренне надеются.