Очень приятно, Демон!

      Нет ничего лучше чем, разобравшись с делами всей своей жизни, пойти подышать свежим воздухом. Хоть на улице и шел небольшой снежок, и было морозно, Акира накинув, темное пальто и капюшон, вышел погулять в парк. Погода его не особо радовала. Ведь лютый холод, он ненавидел. Однако, несмотря на это, пройтись было необходимо. Хотел проветрить голову. Вот уже пол месяца, он мучился вопросом, почему Нанами в другом мире, была столь нежна с ним. Покрывала шею поцелуями, позволяла уложить себя на землю. Чтоб еще она могла позволить ему в тот день? Как далеко можно было зайти? А главное, почему? Неужели ему удалось вырвать из нее чувства к паршивому лису. Слабо верилось. Возможно, девчонка поддалась минутному порыву, но и это с трудом походило на правду, ведь такие минутные слабости не в характере богини.       Так он и мучил себя вопросами на которые не находил ответов. Одно радовало, больше он не сталкивался с богиней с того дня. Только эта маленькая радость обернулась большой горечью. Пару раз за эту неделю, думал плюнуть на все, и заявиться в храм Микаге. В гости, на чай. Останавливал лишь расчетливый разум, который твердил, что если он так поступит, все мечты о собственном возрождении пойдут под откос. Кровавому Королю нужна сила и власть, а не глупые чувства. Они ничего не дают, кроме душевной боли и слабости. Никакой выгоды, никаких преимуществ. Хорошо, что Акире хватило мозгов не опозорился в очередной раз перед лисом, заявившись в их обитель. Только бы помучился, разглядывая, как Нанами тает в объятьях его ненавистного братика.       Все скамейки в парке были запорошены снегом. Воздух был прохладным и свежим. Поэтому демон жадно набирал его в легкие. Дышал полной грудью и радовался жизни, несмотря ни на что. Несмотря на все проблемы и трудности что были в прошлом и ждут впереди. Ведь уже совсем скоро, он обзаведется собственным замком, и могущественной армией. Она уже почти готова, но после того как Икусагами будет повержен ряды его последователей пополнятся. И эта мысль грела душу. Акира был уверен, что ему удастся вернуть былую мощь, и даже увеличить ее. Мир екаев будет лишь началом, за ним покорится и мир людей.       В парке было безлюдно. Один одинешенек, он блуждал по запорошенным снегом дорожкам. Правда, его это не пугало, ведь Акира провел в одиночестве всю свою жизнь. Находившись вдоволь, он присел на первую подвернувшуюся скамейку. Сунул руки в карманы, и облокотившись на спинку, устремил багровые глаза в небо. На его прекрасное лицо, попадали мелкие снежинки, и тут же растаяли, оставляя прохладную влагу на горячей коже. — Кирихито?       Не отрываясь от кружащегося снега и полностью расслабившись, он только глубже сунул руки в карманы и спустился чуть ниже, чтоб голова упиралась в спинку скамьи. — Чего надо, Каяко? —по энергии, узнал незваную гостью.       Стоя в двух шагах от скамейки, девушка любовалась безупречной красотой коварного, жестокого Акиры, а он ее не замечал. Даже не потрудился взглянуть и поздороваться. Каяко присела рядом, на лавочку, он и не дернулся. Любовался серым небом и белым, плавно кружащимся снегом. — Кирихито, я пришла поговорить с тобой... — Ты достала меня своими разговорами — равнодушно сказал демон, прикрыв глаза — Пришлось выкинуть телефон, чтоб ты не трезвонила. Сколько еще ты будешь бегать за мной? — Прекрати... — Каяко опустила голову и крепко скрестила руки в замок. Думаешь, мне нравится унижаться перед тобой? Думаешь, твои жестокие слова, приятны мне? Нет. Они только ранят. — Тогда уходи. Я не держу. — а как бы ей хотелось, чтоб держал ее, как можно крепче. — Кроме боли мне нечего тебе дать.       Жестоко. Ни капли сострадания. Сердце Каяко было сплошь в шрамах, и казалась, уже нет места для новых ран, но Акира умудрялся находить. Либо резал на том же месте, где покоились старые. Все это время брюнетка не могла забыть о нем. В начале предпринимала попытки вычеркнуть его из жизни. Тщетно. Такого, как Акира, невозможно забыть. И перестать любить его, невозможно. Даже такого бесчувственного мерзавца, который дарит одну сплошную боль и страдания. — Что тебя не устраивает во мне? — в бескрайнем отчаянье спросила измученная девушка — Только скажи и я стану такой, какой ты хочешь меня видеть. « Надоели нюни этой дуры...Это уже перестает быть забавным. Бесит. » Акира приподнялся на скамейке и уже присев в нормальное положение, строгим взглядом наградил Каяко. — Я не хочу видеть тебя вообще. И в тебе, меня не устраиваешь - ты. Это ясно?       От Каяко, осталась одна, темная тень. С того дня, как Кирихито ее бросил, она не могла ни есть, ни спать нормально. Все что она может, только страдать. И ей самой стыдно вечно унижаться перед ним. Вымаливать его любовь, к себе. Но иначе она не может. Акира, как наркотик, который дарит незабываемое ощущение бесконечного, неземного счастья и одновременно убивает. И поскольку Каяко им неизлечимо больна, готова падать еще ниже, лишь бы добиться его расположения. — Прошу, не отталкивай меня — молит девушка, усаживаясь в ногах демона на мокрый снег, и утыкаясь головой в его колено. — Можешь не любить, только позволь хотя бы видеть тебя. Быть рядом. Умоляю, сжалься, потому что я не могу так больше. Акира, я же так сильно люблю тебя. — Какая же ты жалкая. Просто противно. — а в голосе ни капли сочувствия — Хватит пачкать собой, мою одежду. Ты не нужна мне! Ясно? Может если, для развлечений. И то нет! Могу найти себе кучу невинных красавиц. А у самого на примете лишь одна такая. К которой рвется и телом, и черной душой. И которая уже далеко не невинна, благодаря ему же. — Но свою невинность, я готова отдать тебе. Забирай, если желаешь— всхлипывает девушка. — Не смеши меня. Дешевые вещи мне и даром не нужны. В мусоре копаться не привык. — Акира, прекрати. Ты убиваешь меня, разве не видишь? — плакала Каяко, уткнувшись лицом, в его колено. — Так умри и перестань мне докучать, — без эмоций ответил демон, чем вызвал еще больше горьких слез. — Мне не хватает смелости, лишить себя жизни. Но без тебя мне ничего не нужно, поэтому прошу, забери ее. Даже смерть от твоей руки, будет для меня счастьем. — И избавить тебя от мучений? — Акира улыбнулся. — Нет, Каяко. Я что похож на доброго самаритянина? Твои страдания меня забавляют. — Пусть так! Я на все согласна, если ты позволишь быть рядом!!! Молю, Кирихито... прими мою любовь! — кричала девушка. Она подняла на него красные от слез глаза, и уже потянулась к его лицу, как он перехватил ее руку и больно сжал. — Меня тошнит от тебя, — Акира поднялся и слегка оттолкнул брюнетку ногой, чтоб та отцепилась — Больше никогда не смей ко мне приближаться, жалкое ничтожество. Иначе ты по-настоящему начнешь молить о смерти.       Страдания Каяко, ни капли не трогали его темную душу. Акире было плевать на ее чувства, и на ее боль. Она не первая валяется в его ногах, и уверен, что не последняя. Если каждый раз, рвать сердце из-за истерик очередной влюбленной дуры, от великого екая, ничего не останется. Поэтому, его душа взирает свысока, на глубокое отчаянье несчастной девушки. Даже если на его глазах, она умрет, он лишь посмеется с ее слабости и ничтожности, да еще и плюнет сверху. — Нет ! Прошу, не уходи! Не оставляй меня! — молила Каяко вцепившись в его ногу. « Твою позорную мать!... Чтоб тебя... »       Глаза Акиры расширились, когда увидел в паре шагах, растерянное лицо Нанами. Вот та, которая способна пробудить душу демона и заполнить его сердце тупыми, розовыми бабочками и идиотскими, желтыми цветочками. Вот та, чьи страдания причиняют ему невыносимую боль. Та, ради которой, не задумываясь, готов убить каждого, кто посмеет хоть волос на ее дурной голове тронуть. Сердце забилось как бешенное, просится поближе к хозяйке. Но демон не намерен ему подчиняться. Пусть заткнется, там внутри наглухо.       Нанами решила прогуляться в парке после школьной недели. Томоэ устроил посиделки в храме. Дружной мужской компанией: Курама, Микаге, Джиро, Сиро, Мидзуки и ,конечно, сам лис, решили поистратить запасы саке. Девушке это было не интересно. Ведь алкоголь мало ее волнует. Поэтому удалось вырваться на волю. На удивление, Томоэ не был против ее прогулки.       Ноги сами понесли Нанами в этот парк. Прошло две недели, с тех пор, как она не видела Кирихито. И сердце было не на месте. Плакало и тосковало по бесчеловечному мерзавцу. Окончательно чокнулось. Еще в прошлые выходные, Нанами пять раз приходила в этот парк, под разными предлогами. Но в действительности бродила в этом месте, чтоб встретить его. Потому что когда сильно скучаешь по кому-то очень важному, не можешь сидеть, сложа руки. Будешь во, чтоб это не стало искать встречи. И вот он. Перед ней.       Безупречно красивый, как первый белый снег и высокомерный до невозможности. Нанами смотрит удивленно на Акиру, переводит взгляд с него, на валяющуюся в его ногах девушку. — Что здесь творится? — снова устремила на него свой взор — Кирихито? « Черт, а ты-то здесь откуда? Дура, нарисовалась именно в такой не подходящий момент! Щеки красные... Идиотка, без шарфа и шапки выперлась в такой мороз...» — Акира закатил глаза к небу, и потер рукой лоб. Никак не мог понять, откуда такие дебильные мысли прорвались в голову. Он что ее мамочка? И все же не мог игнорировать, ее легкую одежду. Ведь учитывая, какая Нанами хрупкая, одна болячка и ее нет. — Не твое дело богиня. Убирайся! Ты б еще голой заявилась и читала мне нотации. — тут же прикусил себе язык и зажмурил глаза. « Ты что несешь... дебил?! Поубавь свои пошлые фантазии » — знать бы только как. Нанами поежилась на месте, после этих слов. И без того, красные от мороза щеки, заалели еще больше от неловкости. « На что этот извращенец намекает? Всего то один раз видел меня в неглиже, а позволяет себе столько... — но тут же вспомнилось, что он не просто ее такой видел, а брал — Стоп!!! Нет... Нет... Нельзя!... Нельзя думать о том, что мы сделали...» — потому что когда вспоминает его на своих губах, его в своем теле, внутри себя, снаружи, миллионы бабочек начинают разлетаться внизу живота. Желание испытать те ощущения вновь, именно с ним, начинает граничить с безумием. Поэтому нельзя вспоминать эту неправильную близость. Нанами набирает побольше воздуха в легкие и уверенно поравнявшись с Акирой, поставила руку на голову, сотрясающейся от рыданий, девушки. — Каяко, отпусти его, — шепнула она присев рядом. — Не могу, — всхлипывает та. — Этот мерзавец, тебя не достоин. — твердит Нанами, пытаясь отцепить руки брюнетки от ноги Кирихито. — Вообще-то я еще здесь, дура! Может, следует укоротить твой язычок? « А лучше с ним поиграть... Молчи болван! Проклятая богиня! Чтоб ее!!! » — на самого себя злится. Сам не понимает, когда успел стать таким озабоченным. Наверно сказывались эротические, ночные сны. Нанами присутствовала в каждом из них. Не давала покоя даже ночью, при этом занимая все мысли днем. — Может лучше свой, укоротишь?! — Нанами поднялась и посмотрела ему в глаза.       Вот они. Красивые как чистые рубины, смотрят со свойственной им злостью. Манят как свет далекой, желанной звезды, по которой пол месяца, безумно, до боли в груди, скучала. И сейчас богине очень жаль Каяко, но какая-то часть души рада тому, что демону она безразлична. Тому, что он ее отверг. Не прав только в том, что сделал это слишком грубо, и жестоко. И та Нанами, которая жаждет справедливости не намеренна спокойно наблюдать, как обижают слабых. — Ты что совсем страх потеряла девчонка?! — зарычал Акира, хватая ее за локоть в порыве злости.       Но тут же отпустил, когда почувствовал в руках ее горячее тело. Хрупкое и такое нежное. Тело, которым он владел. Которое, сделал своим. Опять все чувства обострились, как нюх охотничьей собаки. Кровь побежала по жилам, как ток по оголенным проводам. « Бери ее......» — шепчут внутренние демоны. И уже нет никакого дела, до той несчастной, что ревет раненной белугой в его ногах. « Каяко, я бы отдал все, чтобы только на твоем месте была она...» — и сам же ужаснулся от собственной мысли. От желания, которое ненавидит, всем свои беспощадным, холодным сердцем. — А ты Кирихито про... — Закрой рот!!! — грубо перебил он, решая как быть сейчас. Но тут замечает, как смотрят на него глаза Нанами, обиженно, но и в то же время слишком тепло — Я ухожу... — вот так, просто. Без объяснений. Сбегает.       Причем от кого? От человеческой девчонки. Но Акира понимал, что сейчас это необходимо сделать, пока не набросился на богиню, в присутствии этой безнадежно влюбленной глупышки. — Нет уж постой! — кричит Нанами, пусть позволит сердиться на него и любоваться собой. Ведь прошло две недели. Вечных, бесконечных, две недели, с их последней встречи. Поздно. Демон уже успел раствориться в красном тумане, будто его и не было. — Каяко, — она помогла брюнетке подняться. — Что он сделал тебе? Что случилось? — Прошу, оставь меня — вымученно сказала девушка, едва удерживаясь на ослабших ногах — Нанами, он столько наговорил мне. Столько раз ранил… А я, хоть убей, не могу найти в себе силы отказаться от него. Слишком сильно люблю. Так отчаянно что, забыв про гордость и достоинство готова ползти за ним в след, как преданная собака. Но ему это не нужно. Ты же слышала, как Акира твердил, что я ему противна, обзывал ничтожеством, и вообще, как только не называл. Знаешь, когда об тебя так вытирают ноги, ты и сама перестаешь себя уважать. — Каяко, но что ты нашла в нем? — будто Нанами не знает. У самой все внутри только что переворачивалось от того, как брюнетка говорила о своих чувствах к нему. Ужасное неприятное чувство и название ему - ревность. — Он удивительный. Самое прекрасное и безупречное существо на этой земле. Да, Акира сделан из жестокости, но в нем много нераскрытого. Он сплошная загадка. Единственный, в своем роде и неповторимый. Поначалу меня привлекала его красота. А затем я полюбила его темную душу. Потому что в ней есть и свет, только Акира его от всех прячет. Особенно от самого себя. — И этот удивительный, обращается с тобой хуже, чем с животным! — возмутилась богиня. Только бы больше не слушать, как девушка расписывает, какой он весь из себя замечательный. — Возможно... Я молила его о смерти, без него мое существование не имеет никакого смысла. Но Кирихито сказал, что оставит мне жизнь, потому, что его забавляют мои страдания. Все.       Терпение Нанами лопнуло. Конечно, проклятый демон умеет с легкостью проникать в женские сердца, и оказалось, что ее не исключение. За эти две недели она даже с Томоэ не продвинулась дальше дружбы. Не хотела. А все потому, что голова занята этим мерзавцем. Но как же он может топтать с такой легкостью чужие чувства. Сколько в нем жестокости, чтоб быть настолько садистом и истязать душу этой бедной влюбленной девочки. — Ну все! Хватит Каяко. Я лично поговорю с этим мерзавцем! Заставлю его раскаяться, за каждое плохое слово сказанное тебе! — Нет. Ты что удумала, глупая? — испугалась голубоглазая. — Не останавливай меня! Этот злодей не знает с кем связался. — машет кулачком в воздухе. — Постой же, — дергая богиню за руку, сказала Каяко. — Оставь его Нанами, лучше не зли. Ты не знаешь... — Чтоб он и дальше глумился над тобой?! Нет уж. Этот извращенец еще пожалеет! Я добьюсь, чтоб он извинился за свое скотское обращение и оставил тебя в покое! — этого Каяко меньше всего хотелось. Ведь это она бегала за ним, а не наоборот. — Просто не лезет ни в какие ворота! Так что прости! Интересно, сколько еще девушек он с землей сравнял? На этот раз, ему это с рук не сойдет.       Справедливость справедливостью, но Нанами просто нашла предлог. Хотела увидеть его, и повод хороший. Ведь сможет заступиться за ту, которую он обидел. И в то же время узнать, как много девушек он заставил страдать. Не считая ее самой. И эта ревность придавала решительности и сил, а еще и злости за то, что сношается с кем попало, как кролик. Сущая несправедливость, ведь Акира, не такой, как Томоэ. Слишком брезглив и высокомерен. Но богиня об этом не знает. А ревность умеет ослеплять людей пугающими картинками, где тот, кто дорог сердцу дарит тепло другой. Поэтому Нанами навсегда отобьет у него желание так обращаться с женским полом. — Глупая. Он же убьет тебя... — прошептала Каяко вслед уходящей Нанами. *** — О, господин Кирихито уже вернулись? И как погодка? — встретил его слуга своей ослепительной улыбкой. — Пошел нахрен, Ятори! — закипел Акира, грубо его оттолкнув.       Бедняга впечатался в стенку, причем в другой конец просторного зала. Хозяин явно был не в духе, поэтому Кенжи и Кикуити смотрели ему вслед, не проронив ни слова. Лишь поежились на диване, притаившись как тихие мышки. Не хотелось оказаться на месте Ятори, который пытался вырвать свой зад из бетонного плена.       Акира ворвавшись в дом, как шаровая молния, скинул пальто на пол. Даже не стал вешать, учитывая его любовь к порядку. Перед глазами возник бестолковый слуга, который попал под горячу руку. Хорошо, что не было катаны, на спине, иначе порубил бы его на куски. Быстрыми шагами взлетел на второй этаж, и захлопнул седзе. Закрылся в комнате, которая походила на кабинет, дав понять, что не желает никого видеть.       Бухнувшись в мягкое кресло, стал заламывать костяшку рук. Акира нервно тер переносицу, пытаясь, успокоиться, хоть немного. Не помогало. Внутри все переворачивалось потому, что демон разрывался на куски. Проклятая богиня окончательно его добила. Он скучал по ней, гораздо больше чем думал. Гораздо сильнее, чем мог себе позволить. И ведь безумно хотел ее увидеть. Увидел и хватит. Нельзя позволить себе окунуться с головой, в эти губительные, неправильные чувства. Нельзя отпустить себя, поэтому он принял самое правильное решение и просто ушел. Точнее сбежал, от нее. Поганое чувство заполнило все внутри. Злость от бессилия побороть в себе это, обжигала вены. Стремительный поток, сотканный из желаний и единственной мечты, затопил сознание. Поэтому Акира уткнул лицо в ладони и закрыл глаза.       Сделал только хуже, опять увидел Нанами перед собой. Когда-то он задавал этот вопрос Томоэ, а теперь, сам боится на него ответить: кто она для него? Кто угодно, только не любимая. Потому что он не умеет любить. Не знает что это. Зато сердце подсказывает, что Нанами его этому обучила против воли. Насильно заставила пробудиться это проклятое чувство, что идет против его демонической природы. Нельзя! Нельзя! Нельзя! Тысячу раз, нельзя!       Он не слабак и найдет в себе силы избавится от тупой одержимости человеческой девчонкой. Вырвет свое сердце, если не сможет его заткнуть, потому что ей, ни за что его не отдаст. Да, он способен на это. Единственная мечта демона это вновь обрести силу и власть. Всеобщее признание и поклонение. А Нанами в этих планах нет. И никогда не появится. Потому что будет бороться не на жизнь, а на смерть против себя самого. Уж лучше подохнет, чем признает что он ее… Нет. Этого чувства он не знает. А даже если узнал, никогда не примет и не смирится. Потому что он такой. Воин, а не герой любовник. Девушки нужны лишь для развлечения, но не для того, чтоб одна из них стала смыслом его существования. Никогда этому не бывать или он не Акира-Оу.       Легче еще не стало, поэтому Кирихито решил отправиться в душ. Смыть с себя наваждение и поганые ощущения, что застыли в груди.       Вода и правда приносит утешение. Облегчает даже самые глубокие раны. Пол часа, под горячим потоком и жизнь вновь к нему вернулась. Акира облегченно вздохнул стоя под струей и упершись руками в стену. Кажется, смыл с себя эту заразу. Вода очистила не только тело, но и мысли, вернув Акире былое самообладание и прояснив разум.       Акира вышел из душа весь мокрый и разгоряченный. Заново родившимся. Взглянул на себя в зеркало и улыбнулся тому, какой теперь красавчик. Мысленно поблагодарил Кирихито за прекрасное тело, которое стало еще прекрасней и сильнее, после того как он стал екаем. Но главное нет никаких изъянов. Нет торчащих ушей, хвостов, шерсти и прочей ерунды. Только самое нужное - острые, как лезвие когти, и то которые появляются по желанию своего хозяина. Акира обернул полотенце вокруг бедер и вошел в комнату. — Вы не можете пройти. Хозяин занят. — доносился голос, с первого этажа. — Что ты церемонишься с этой девкой, Кенжи?! Отойди, я сам разберусь. — орет Ятори, а сам все еще не выбрался из стены. Кикуити, старательно пытается его вытащить, но тщетно. Хозяин прилично впечатал его зад, превратив в трафарет на стене. — Мне нужно поговорить с Кирихито! И я не двинусь с места, пока не сделаю то, зачем пришла! — Нет. Стой, Нанами — сзади ее за руку держит Каяко.       Но девушка полна решимости в своих намереньях и уверенно проходит мимо замершего слуги. Тот остановился перед ступеньками, перегородив ей дорогу на второй этаж, но богиню не трогает. Не смеет причинить ей вред потому, что в отличии от глупого Ятори, понимает как она важна хозяину. Правда пока неизвестны причины интереса господина, но это не его дело. Главное, Кенжи не охота остаться калекой, или чего доброго быть прибитым. А если причинит ей вред, господин точно по головке не погладит. Это подсказывало внутреннее чутье, которое никогда не ошибалось. — Вы, не может пройти. Прошу, уходите. — Ваш господин, оскорбил мою подругу! Я не уйду, пока не выскажу все, что о нем думаю! Кирихито не сойдет это с рук! — орет грозно Нанами, махая кулачком перед Кенжи. « Боевая девчушка. Заявилась в логово Кровавого короля, а грозит своим маленьким кулачком так, будто здесь живет беззащитный кролик. Понятно теперь, что хозяину в ней понравилось. Интересная... » — думал Кенжи и не заметил, как расплылся в улыбке глядя на смешную девчушку. — И не надо смеяться! Еще посмотрим, кто будет смеяться последним — орет оскорбленная богиня. — Пошли, Нанами. Что ты творишь? — умоляет Каяко. В отличии от богини, девушка понимает сейчас с ними могут сделать, что угодно. Она знает, на что способны эти ребята. Удивляет только, что Кенжи подозрительно любезен. — Послушайте свою подругу и уходите. — уже серьезно добавил слуга.       Но тут Ятори, наконец, вырвался из стенки. Спасибо Кикуити за помощь, иначе еще б долго там просидел. Ни секунды не думая, он выпустил свои заостренные, деревянные прутья, которые с молниеносной скоростью направились к богине. Каяко заметила это, в отличии от спорящей со слугой Нанами. Но Кенжи быстро среагировал и закрыл богиню собой от удара, развернув ее за плечи. — Айййй блин!!! Больно!!! — заорал вдруг Ятори, почувствовав, как вспыхнувшие алым пламенем прутики, осыпаются пеплом на землю. Причинить вред Кенжи, и тем более богине не успел. — Го...Го...Господин Кирихито, — вырвалось у слуги при виде хозяина, и он бухнулся на колени. — Ну что за дурные манеры, Ятори? Разве так положено встречать гостей? — тон был полон сарказма и присущего демону высокомерия. — Учу его учу, и все без толку.