Очень приятно, Демон!

      Приодевшись потеплее, Нанами со всех ног помчалась к дому Кирихито. Обитатели храма и их гости были немного удивлены ее уходом в восьмом часу вечера. Правда счастье от того, что она вновь пришла в себя, было слишком сильным, чтобы ей что-то запрещать. Тем более Мидзуки всех уверил, что богиня ушла проведать подруг. Правда такой вывод, он сам сделал, Нанами подобного не говорила.       Вот только один Томоэ, не разделял всеобщей радости. Сидя на крыльце, он с грустью и тоской смотрел вслед, убегающей богине. Сейчас он единственный знал, куда она так стремительно мчится. И с трудом подавлял желание остановить ее. Накричать. Запереть в храме, и не выпускать до тех пор, пока Нанами не одумается. Но его поезд ушел. Опоздал. Совершил много ошибок, и расплатой стала потеря той, ради которой готов был стать человеком. Обида железными тисками сдавливала мужественную грудь. Томоэ чувствовал себя паршиво. Именно паршиво, иначе не описать.       Он не ожидал такого предательства от Нанами, этот факт удерживал его от каких-либо действий. Именно.       Нанами маленькая, глупенькая предательница. Ей не безразличен его враг. Тот, который почти дважды был причиной его смерти. Первый раз, когда убил дорогую Юкидзи, и Томоэ чуть не умер от проклятья. А второй был совсем недавно, когда он мог сжечь сердце в своих руках. Тогда бы это тело не сгодилась для возвращения, может, если через пару лет или столетий. До тех пор пока не нашли бы другое сердце. И Нанами сейчас бежала к этому человеку. Убийце, безумцу и лютому врагу. Где же он допустил ошибку. В какой момент Томоэ настолько перестал интересоваться ее жизнью, что упустил из виду это ужасное изменение в ней. Неизвестно любит она Акиру, или он ей просто нравится, непонятно чем. Какое место теперь он - Томоэ, занимает в ее сердце? И вообще занимает ли еще? Может ли вернуть все обратно, как было прежде? И главное неужели мир перевернулся если брат просил о ней позаботиться? Что с ним стало?       Одиночество лиса было побеспокоено Микаге. Он всегда чувствовал, когда его маленький Томоэ грустил. От этого ему самому становилось не по себе и он всегда старался отвлечь его от плохих мыслей. Развеселить. Так произошло и в этот раз, когда поболтав немного на крыльце, Микаге предложил Томоэ прогуляться с ним в одно место. ***       Нанами, как ураган, мчалась к Акире в поисках ответов на вопросы. Почему он так поступил с ней? Почему заставил видеть весь этот ужас? Почему был так жесток? И наконец, почему передал ее Томоэ, словно Нанами, ничего не стоящая вещь?       Сейчас от клокочущей в легких, в венах, в голове, злости, она сама была готова вырвать его черное, прогнившее сердце. Показать проклятому демону, что оно у него есть. Хотелось сорвать на нем все накипевшее. Повергнуть его, в ту же бездну отчаянья и страданий, из которой она еле выбралась. Обида и злость сочились из нее, как сок из рубленого дерева. Мало прибить Кирихито, за все, что он с ней сотворил. Вылить на него всю боль, на которую обрек. А все потому что хотел ее оттолкнуть. Отказаться. Хотел чтоб так, она, забыла о нем. Прокляла и вычеркнула из души, из сердца. Акира нашел самый верный и быстрый способ. Если б Томоэ не поведал об истинной цели демона, именно так бы все и закончилось. Добился бы своего. Но теперь Нанами знает, ради чего проклятый демон все это затеял. Ему несдобровать, за такие спектакли, в стиле аля-Акира-оу.       Спустя час, Нанами на метро, на такси, пешком, добралась до нужного места. Правда потратила все деньги, и как будет добираться обратно, до храма, ночью, не подумала. Да и неважно, это сейчас. Перед ней раскинулся его дом. Тот самый, в котором она провела лучшие моменты своей жизни, с этим беспощадным, жестоким мерзавцем. О которых он наверно и не помнил.       Нанами неуверенно позвонила в домофон расположенный, у двери, на высоких решетчатых воротах. Никакого ответа не последовало. Двери так и не открылись. Но отступать так просто, она не намерена. Поэтому стоя на морозе, трезвонила, как ненормальная. Возможно, это слишком нагло. Но Нанами решила, что у нее есть право так себя вести. Ее бесцеремонное поведение, оправдано ее безграничной пылающей, клокочущей злостью. И маленький пальчик буквально вжимался в кнопку звонка, ни на секунду не отрываясь. Пусть оглохнут, если не откроют. — Что ты делаешь здесь? — послышался мягкий голос за спиной. Нанами обернулась. — Каяко-тян, а я тут… — «Что? Хочу свернуть шею наглому, жестокому обманщику? » — Мне нужно поговорить с Кирихито. — в действительности же проехаться по его физиономии и вправить мозги обратно. — Уходи, — злобно сказала брюнетка, подходя чуть ближе — Немедленно уходи отсюда. — Извини? — спросила богиня, нахмурившись. Брюнетка смотрела на нее своими глазками, как на врага народа — Пока я не поговорю с этим бессовестным мерзавцем, я не уйду. — Лучше не зли меня, Нанами-тян. — грозно выпалила та. Предупреждая об опасности — Не нужно меня недооценивать. Думаешь, я так глупа, что не понимаю, зачем ты здесь? — О чем ты, Каяко-тян? Это же я. — Вот именно, что это ты! Решила переключиться с Томоэ, на моего парня? Да? — Кирихито, не твой парень — разозлилась Нанами и тут же прикусила язык. Не так стоило ей ответить, но кажется сердце среагировало быстрее чем разум — Я здесь вовсе не по этой причине, по которой ты думаешь! Не говори глупости. — Глупости? — Каяко истерично засмеялась — Дури, голову своему Томоэ, а мне не надо. Ты не получишь его. Тебе понятно! Он мой! — Успокойся, Каяко-тян. Я никого не собираюсь у тебя забирать. Тем более, эти вещи решать не тебе, а Кирихито. — снова не удержалась. Сказала лишнее, но брюнетка сама нарывается — Мне нужно поговорить с ним, и разговор срочный. Ты понятия не имеешь, что сотворил этот мерзкий, лживый, жестокий, беспощадный эгоист. — каждое нелестное слово о нем, Нанами чеканила с отточенной яростью, вспоминая его «доблестные » поступки. — Притворяешься, что ненавидишь его? Да ты сама лживая, Нанами-тян. Я насквозь тебя вижу. Волочишься за ним, как собака! — Это я то?! — закипала внутри богиня. Брюнетка начинала изрядно выводить из себя. — Ты конечно. Притворяешься глупой овечкой, а сама мечтаешь, чтоб он был твоим, разве, нет? — в свете фонаря, глаза девушки блестели от ревности — Ну что замолчала?       Все же слова Каяко, застали богиню врасплох. В глубине души именно этого она и хотела. Но слишком глубоко, где-то на дне. После того, что Акира совершил, в ней кипела лишь злость и обида. Он причинил ей немыслимую, невозможную боль, от которой никогда не удастся оправиться. И не смотря на то, что Томоэ бы не умер, Нанами воспринимала все в серьез. Она уже мысленно прощалась и со своей жизнью и с рассудком. Ведь Томоэ, самый близкий для нее человек, чью разыгранную смерть, она видела своими глазами, и от руки того, кого бесконечно любит. Именно это и сводило с ума. — Нет. Сейчас я мечтаю разбить его наглую физиономию — честно призналась Нанами. — После того, что ты устроила в последний раз, я не поверю тебе, Нанами-тян. Думаешь я слепая? Думаешь мы все ослепли, когда ты устроила ему сцену в тот раз? Что ты чувствуешь к нему? Кирихито тебе нравится, да? А я давно люблю его! Он для меня все! Ты слышишь?! Как ты могла так поступить со мной?! — ну вот и срыв. Довольно предсказуемый судя по состоянию брюнетки. — Прекрати, Каяко-тян. Я понимаю твои чувства, и мне жаль! — взгляд Нанами виновато опустился на белый снег. — Акира умеет только причинять боль, и лишь иногда способен подарить крупицу радости. — Так значит, он дарил тебе радость?! — возмутилась брюнетка — И что же именно? Как он порадовал тебя? Нанами видела, что девушка сейчас не вменяема. Ее глаза блестят от злости и ревности и лучшее, что можно сделать это прекратить этот разговор. — Ничего он мне не дарил. Боль и унижения, это все — конечно не совсем, все. Нанами не успела упомянуть о минутах страсти, желания, неистовой нежности, горячего тепла. О минутах которые Кирихито дарил только Нанами, и больше никому, никогда. Даже свой запах, отдал ей. И розу. Прекрасную, стеклянную розу, которая покоилась на подоконнике в ее комнате. Но об этом стоило умолчать, чтоб не быть покалеченной, а то и вовсе прибитой. — Что вы делали, когда остались одни в тот день? — пикантный вопрос. « Лучше не спрашивай Каяко, если не хочешь умереть на этом месте » — Что он сделал тебе? Что сказал? — допытывалась Каяко — Отвечай же мне?! Чего ты отводишь глаза?!       Люди врут тогда, когда, правда, способна убить. И уж лучше в такие моменты выбрать ложь, честность порой не уместна. Возможно, Каяко догадывается, что произошло между ними, но пока Нанами не сказала ей об этом лично, девушка сможет нормально жить. — То что у нас произошло с Кирихито, останется между нами. — этот ответ сейчас казался самым правильным. Нанами не умеет так умело лгать, как Акира — Это тебя не касается, Каяко! — Ошибаешься! — шипела девушка. Еще чуть-чуть и казалось ее волосы превратятся в жалящих змей, а глаза засветятся. Всем своим бешеным видом, она походила на Медузу-Горгону — Именно меня это и касается! А Томоэ уже в курсе твоих похождений? Может мне шепнуть ему на ушко о том, как ты предаешь его за спиной? Будто Томоэ уже об этом не знает. — Иди и докладывай, кому хочешь! — смелость пришла неожиданно. Нанами не была из робкого десятка — Если от этого тебе станет легче, иди. Мне все равно, — богиня повернулась к брюнетке спиной, и продолжила звонить в домофон.       Но вдруг почувствовала, как ее отталкивают силой и бросают на снег. Нанами растерялась, такого она не ожидала. Нападения со спины она никак не могла предвидеть. — Ты не получишь его, поняла!!! Он мой! Кирихито, мой!!! — кричала Каяко, накинувшись сверху на богиню.       Та кое-как попыталась ее оттолкнуть, но оказалась, что брюнетка с характером. Сильный удар по щеке, заставил Нанами действовать более решительно. Она взяла Каяко за волосы и попыталась оттянуть от себя. Изловчилась, села брюнетке на спину, пока та лежала на земле животом. Нанами инстинктивно стала макать лицо девушки в снежный сугроб. — Хрен тебе,а не Кирихито! — вырвалось у Нанами, пока она била уже обессиленную брюнетку. Тут богиня почувствовала, как чьи-то руки обхватили ее вокруг талии и оттащили от Каяко. — Богиня Земли, опомнись. Что ты творишь? — прохрипел знакомый голос.       Кикуити поставил Нанами на землю, а сам подбежал к брюнетке и помог той подняться. Обе девушки тяжело дышали после разразившейся драки. У Каяко была разбита губа и висок саднило. У обоих волосы были растрепаны, и смотрели так, будто взглядом могли уничтожить. — Что вы устроили, у дома господина? — возмутился шикигами. — Кикуити-кун, мне надо поговорить с Акирой. Это срочно. — спокойно сказала Нанами. — Не слушай эту лживую тварь! — кричала Каяко уже не сдержав слез — Она хочет забрать его у меня! Только я не собираюсь его так просто отдавать! Поняла Нанами?! Ты не получишь его! — Ты с ума сошла, Каяко. — Нанами покрутила у виска, жестом давая понять, что та спятила. Затем посмотрела на Кикуити, который держал рыдающую брюнетку — Отведи меня к нему, иначе я останусь тут и буду ждать до тех пор, пока этот бессовестный мерзавец не вернется.       В глубине души шикигами жалел Каяко, но хозяин для него был всегда на первом месте. Состояние его, в эти три дня оставляло желать лучшего. Господин подавлен и растоптан, хоть и скрывает это достаточно умело. Но Кикуити чувствовал, весь поток переживаний и смятений, что творились внутри него. И от этого самому становилось хуже. Поэтому он доставит господину необходимое лекарство.       Кикуити подлетел к богине и прижав ее к себе, исчез. Каяко осела на белый холодный снег. Заплакала еще громче, чем прежде. Но через пару минут поднялась. Решительно утерла слезы рукавом. Сжала руки в кулаки и поспешила уйти в неизвестном направлении. ***       Акира лежал на теплом, черном, пушистом ковре. Он выделялся на этом фоне, одетый во все белое, под стать зимней погоде. Отсутствующим взглядом, он смотрел на кружащийся снег, сквозь стеклянный потолок. За эти три дня, он так и не осмотрел свои владения, но зато отыскал эту комнату, на самой верхушке замка. Стеклянный потолок, и стена открывали прекрасный вид на огромные владения и завораживающее небо. Но красота эта не радовала. И сейчас, лежа на теплом ковре, у теплого камина, Акира полюбил снег. Ведь сквозь стекло, не чувствовал холода и ненавистной мерзлоты.       Возле него валялся бокал, с остатками былого содержимого, катаны валялись неподалеку. Рядом была бутылка, с довольно крепким напитком. Собственно так он и развлекался все эти три дня. Не ел, но много пил в абсолютном одиночестве, глядя на небо сквозь стекло.       Тем временем в замке было шумно. Всем заправляли три его верных помощника. Искали слуг для уборки комнат, отменных поваров, занимались реставрацией замка, и конечно же поощряли бравую армию.       Уже третий день, в замке не смолкал шум и гам. Столы ломились от угощенья и в огромном каменном зале пировали лучшие екаи, отличившиеся в бою. Тут же были и тануки, которые любезно обслуживали героев разными способами. Вот только всех немного огорчало, что Кровавый король, который привел их к победе, так и не явился на пир, ни разу за три дня. Все решили, что он слишком высокомерен, чтоб садится за стол со своими слугами. Это в его характере. В действительности, ему было плевать. — Заходи — сказал Акира, услышав стук в дверь. — Господин Кирихито, или теперь можно называть вас, Кровавый Король? — Называй, как хочешь, если поторопишься с новостями — пьянючим, раздраженным тоном ответил он. Привстав с пола на локте, Акира потянулся к бутылке. Взял стакан, но чуть подумав, поставил его обратно на пол и пригубил, обжигающее виски, с горла. — Господин, девушка пришла, в себя. Томоэ-доно тоже очнулся. — И чего Томоэ шлялся целых три дня по стране желтых вод… Вот плут… На все готов лишь бы не выполнять мои маленькие просьбы. Знаешь…ик… Кикуити… — Господин, я Кенжи. — Какая разница. Так вот я рад, что все, наконец, решилось. Теперь я полностью свободен. — Простите за дерзость, но разве это свобода нужна, если нет счастья…— задумчиво сказал слуга, глядя на разбитого демона. — Пффф…счастье. Я тебя умоляю, не будь идиотом. Мы рождены, для войны и власти. У нас в запасе вечность… так какой смысл с этого счастья. Лучше уж без него. Так спокойней. —Акира снова пригубил из бутылки — Она… ты видел его с ней? — спросил он взглянув на слугу. — Да господин. — И? — Зачем вам знать это? — Отвечай, когда я спрашиваю — злобно ответил демон. — Томоэ-доно вошел в ее комнату, но богиня не сразу пришла в себя. Он поцеловал ее. Потом она заплакала и обняла его. Что-то шептала на ухо, но я не смог разобрать. Затем, он взял ее на руки и куда-то потащил, — отчеканил слуга. — Ясное дело куда, — ухмыльнулся Акира. Только в его ухмылке отразилось столько страдания и мучения, что Кенжи невольно опустил глаза в пол, только бы демон не заметил его жалости. — Мне жаль, господин... — глухо сказал екай. Он изменил мнение о хозяине, когда Томоэ остался жив. — Было бы, о чем жалеть. В тебе слишком много добра, и благородства. Мне плевать на все и на всех… — Акира одним глотком выпил половину бутылки. Голова кружились, Кенжи казался раздвоенным, а поганые чувства обострились вдвое. Слабость окутала все тело, и он прилег обратно на ковер. Расплылся в улыбке, кидая вызов внутренней боли. « Теперь все… я снова победил. Победа, от которой мне хочется …плакать… Проклятье… как же я жалок. Противен самому себе. Жалкое, раздавленное ничтожество. » В дверь раздался стук, причем слишком настойчивый. — Заходи. Какого хрена ломишься? — ответил Акира, поднимаясь на ноги, и слегка пошатываясь. — Господин, Акира-Оу — вбежал весь взмыленный Ятори. — Вам надо срочно идти вниз! Вы не представляете, что натворили Кикуити-кун… Вы просто не представляете!!! — орал он в панике махая руками. Кенжи встрепенулся. Решил что паршивый меховой шарик, как обычно приперся настучать на своего товарища. Уже хотел ему врезать.  — Прямо можешь сказать, что такого страшного…ик…блин…ик…что он там мать его сделал? — Акира пошатнулся и чуть не упал, но Кенжи подлетел и подхватил его за руку. Демон помощь принял неохотно и грубо оттолкнул слугу от себя — Еще раз посмеешь помочь мне, и я убью тебя, Кенжи — грозно сказал он. — Простите господин — сказал слуга, приклонив колено. Хотел, как лучше называется. — Господин Кирихито, идите же быстрее вниз! — вопил Ятори — Кикуити кун спятил. Притащил эту в ваш дом и уже шагает сюда!!! Только знайте, знайте, господин, я пытался его остановить!!! Даже пускать не хотел, но проклятый Кикуити меня не слушал. А я говорил господин!!! Я ему говорил! — Ятори. — Аа…да господин? — Захлопнись. — Ээ…да господин, но Кикуити. Он там… — Нормально объясни и не тараторь как уличная девка. Кого он там притащил? — Я ж и говорю вам Кирихито доно, он объявился с богиней Земли у ворот замка. И сейчас они вместе идут сюда. Представляете сколько наглости у этого шикигами?!!! Господин это катастрофа! Он не слушает меня, но вас послушает!!! Внизу екаи и он тащит эту девчонку сюда. Он же опозорит всех, такой гостьей!!! Мать моя демоница, что они подумают о нас... Что теперь будет... Что будет...господин...       Снова бедный Ятори попал под горячую руку. Кирихито еле, стоя на ногах, разбил ему нос с одного удара. Слуга отлетел в коридор. Прикрыл руками лицо, которое тут же залилось багровой юшкой. — Ты мне надоел, — возмущенно сказал Акира — Кенжи ступай вниз, пригляди там за всем — не скажет же он, пригляди за ней. Но слуга был на удивление сообразителен. — Понял, Кирихито-доно — с этими словами он поспешил вниз.       Акира вошел в шикарную просторную ванну. Умыл лицо холодной водой, и все же это не помогло. В глазах до сих пор двоилось, голова как в тумане, а сам еле на ногах стоит. Перебрал немного. Седьмая бутылка за день была ни к месту. Сердце в груди стало биться быстрее. Акира не мог понять причину, по которой Кикуити привел ее, но в душе был ему благодарен за это.       В огромном просторном зале был накрыт шикарный стол. За ним сидела около полсотни екаев. Шум, гам, смех и веселая музыка не смолкали на протяжении трех дней. Решили отмечать всю неделю, победу над богом войны.       Одно высокое кресло, что находилось во главе стола, пустовало. Никто не дерзнул занимать место Кровавого Короля, даже если он так и не объявился за это время. Кенжи уже верным псом дежурил внизу, ожидал с минуту на минуту появление богини.       Огромная деревянная дверь с треском распахнулась, и в зал вошел хозяин бала.       Музыканты перестали играть. Солдаты оторвались разом от еды и развлечений. Прислуга остановилась на месте с угощениями. Одним словом с появлением господина, все замерло вокруг.       Не обратив внимания , Акира быстрым, решительным шагом прошел к своему месту, в руках держал недопитую бутылку виски. Опьяненный разум, путал движения, но демон нашел в себе силы шагать так уверенно, будто трезв как стеклышко. Все встали со своих мест и присели на колено поклонившись, тому, кто привел их к победе. Слуги и тануки вслед за солдатами решили сделать то же самое. Акира торопливо проходил мимо них, наплевав на такие почести. У него сейчас есть дело поважнее, и только этим голова и забита.       Дошел до высокого кресла во главе стола, и обрушился на него в буквальном смысле. Демон развалился, как на диване, свесив одну ногу с деревянного подлокотника. Плевать на то, что подумают другие, он у себя дома и будет вести себя так, как ему захочется. Акира пригубил, остатки горячительного напитка и задумчиво уставился в потолок. — Господин Кирихито, ваша накидка — Ятори принес черную мантию украшенную перьями. В его разбитом носу красовался, обычный женский тампон. Когда-то он нашел это грамотное приспособление среди туалетных принадлежностей матушки Кирихито.И был очень удивлен, как вообще столь удобная для сражений вещь, может принадлежать женщине. Вот и использовал их совсем не по тому назначению, для которого они предназначены изначально. Акиру это забавляло, поэтому он ни решался, просветить меховой шарик. Если штука кажется ему удобной, пусть тыкает их себе в нос, а он посмеется. — Мне это не нужно — лениво сказал он, попивая виски в кресле. — Но господин, Кровавый Король. — Ятори,ты оглох что-ли? Я тот, кто я есть. Мне не нужно специального барахла, чтоб выделяться.       Глаза слуги заблестели от восхищения, и он выронил мантию из рук, от нахлынувших эмоций. Хозяин, как обычно поразил своим безграничным величием. И ведь правда, он и так выделяется на фоне всех, и не только безупречно белой одеждой, которая сидит на нем с иголочки. Сам Акира блестит, как драгоценный бриллиант, среди кучи обычного сброда. — Если она не нужна мне, это не повод валять мои вещи. — Ятори моментально поднял мантию и бережно оттряхнул. Акире не понравилось что в зале тишина. — Какого черта здесь так тихо? Вы все, еще долго будете коленями пол протирать? Зал мгновенно оживился. Музыканты стали играть лучше, чем прежде, слуги засуетились, около господина предлагая разные угощения. — В следующий раз, достаньте мне консервированные персики — поскольку слуги были екаями, они не поняли, что он попросил. Принялись ломать голову, где же добыть эту вещь для господина. Солдаты присели на свои места и поедая пищу внимательно глядели на Короля. — Вы долго будете на меня пялиться? — недовольно сказал Акира, все тут же потупили взгляд. — Кенжи! — крикнул он приподняв голову. Слуга тут же вылез из-за спинки стула. — Они что с Окинавы сюда едут? Ятори сказал они уже вошли. Так и где они? — нетерпеливо шептал демон. — Господин, богиня ходит медленно. Она человек, а двор слишком огромен. Ей нужно время его пересечь. — Понятно, — он снова пригубил из бутылки, просверливая дверь входа, глазами. — Господин мы все так рады, что вы присоединились к нам — начал с ним разговор екай, что сидел на ближайшем стуле — Мы ждали вашего появления с нетерпением. — Ну так вот он я. — буркнул Акира заметив, что содержимое бутылки закончилось — Слушай дружок, подай-ка мне выпивку. Есть здесь чем горло промочить. Солдат засветился от радости, другие же ему позавидовали. Сам Кровавый Король назвал его дружок и о чем, то попросил. — Другое дело — сказал Акира, открыв новую бутылку алкоголя зубами. Пригубил. Поморщился — Ну и дрянь... Кенжи?! — Да господин я здесь — Где черт возьми, они шляются? — Акира соскочил со стула и повернулся к слуге. — По моим расчетам они должны... Акира услышал, как входная дверь позади, распахнулась. Свежий морозный воздух заполнил собой огромный зал. И слегка прогнал прочь опьянение. — Кирихито!!! — вот он. Голос, с которым он мысленно уже попрощался. Отпустил вместе с ним все тайные надежды и мечты.