Очень приятно, Демон!

Время остановилось. Сколько прошло? Час? День? Год? Вечность? Что произошло? Где я? Тусклый свет от одной, единственной зажженной лампы, резанул глаза. До этого они были плотно сжаты. Помещение кажется знакомым. Впереди журнальный столик и белоснежный диванчик, чуть с боку распложена деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Дом Кирихито. Акира перенес девушку сюда из замка. Та даже не успела удивиться, как очутилась в просторной гостиной.       На спине ощущалось тепло его сильных рук. В носу слышался запах зеленого чая. Темная челка щекотала лоб. И все было бы хорошо, если б можно было забыть обо всех сотворенных им ужасах. На секунду Нанами представила, будто не покидала этот дом с последнего раза. С той самой ночи, как демон подарил прекрасную, стеклянную розу. Напоминание о его чувствах, проявленных лишь пару часов. Напоминание о, том, что здесь, испытывая неземное удовольствие на журнальном столике, она призналась ему. Призналась в своих чувствах перед тем, как Акира отдал ее лису, будто вещь. Ненужную. Наскучившую. Использованную. — Пусти меня — произнесла обиженно Нанами, ощущая тепло его рук под коленками и на спине. Акира держал ее на руках, а сам шатался, как березка на ветру, от чего девушке было немного страшно. — С радостью, — он не отпустил, а скинул ее с себя, будто присосавшуюся пиявку. Гордо встряхнув головой, богиня посмотрела на демона. Его лицо серьезное. Сосредоточенное. Насколько можно быть сосредоточенным, после неизвестного количества алкоголя. Багровые глаза слишком опьяненные, полуслипшиеся, полуприкрытые. Грустные. Ему грустно? Беспощадный убийца умеет грустить? — Зачем ты притащил меня сюда? — Не собирался и дальше потешать своих солдат, твоими выкрутасами. Какого хрена ты творишь? — Акире не хватало злости на эту взбалмошную девчонку — Последние мозги растеряла? Скажи спасибо, что я не вырвал, тебе руки. — Сказать спасибо? — Нанами не верила собственным ушам. Снова на глаза накатывалась прозрачная пленка. Вечно он заставляет ее плакать. Каждое слово ранит. Каждый поступок убивает. За что любить его? Нужно похоронить в себе это проклятое чувство. Может это и не любовь вовсе? Тогда зачем примчалась к нему, как бешенная, ночью? Почему так хотела увидеть его? Пожалеть. Отругать. Остаться. Глупый Акира. Ты сделан из одних страданий. А я глупая Нанами. Люблю страдать.       В планы Кровавого Короля не входило приводить богиню в свой дом. Но она изрядно вывела его из себя, поэтому Акира счел целесообразным продолжить разговор без свидетелей. Наедине. Пьяная голова и язык заносят немного, заставляют поддаваться чувствам и скрытым желаниям. Позорным и совсем не свойственным для Кровавого Короля. Поэтому лучше поговорят тут, где никто не помешает и где его репутация грозного, жестоко властителя не будет запятнана. К тому же не хотелось бы, чтоб раз за разом, публичные прелюдии входили в привычку. Хватит и того спектакля, что они устроили на глазах целой толпы. — Именно. Еще раз посмеешь так вести себя, и я больше не стану с тобой любезничать. Уяснила? — Нечего меня запугивать, Акира. Что ты мне сделаешь? Убьешь? Покалечишь? Перережешь горло, как этому бедняге? — слезы жгли тонкую, нежную кожу. Вина истерзала всю душу.       На задворках сознания, Нанами понимала, что тот бедняга погиб по ее вине. Решила поиграть с демоном, в его же игры и дорого за это заплатила. Чужая жизнь, стала платой. И как можно было забыть, что имеешь дело с хладнокровным убийцей. Нанами совсем расслабилась, понадеявшись на его снисходительность. Безобидное желание заставить его поревновать, проявить чувства, обернулось трагедией. А в итоге, Акира так ничего и не выказал, кроме грубости и ужасающей жестокости. Вдобавок наградил ее пожизненным чувством вины. С ним опасно играть. Акира всегда побеждает, так, или иначе. Нанами повернулась к нему спиной. Не хотела показывать свои слезы. Только потешит демона. Ведь чужая боль его только забавит. — Поздновато его уже жалеть, не находишь? — спросил он как-то глухо, прислонившись к стенке. — Почему ты убил его? — тихо спросила Нанами, опустив тяжелую голову. Дурацкий вопрос. Ей ли спрашивать, почему?       Неужели девчонка на столько глупа, чтоб не понимать элементарных, простых, на удивление очевидных вещей. Правда, такими они кажутся только демону, а вот богиня не может найти оправданий и причин такому ужасному поступку. Глупая Нанами, сама во всем виновата. Злит. Заставляет кровь кипеть в жилах, а затем смотрит, как на врага.       Акира развернул богиню за локоть, лицом к себе. Пусть смотрит. Нечего носом воротить. Сама творит глупости. Провоцирует в нем зверя, а затем прикидывается невинной овечкой. Умывает руки, во всем обвиняя его одного. Так не пойдет. Ее выкрутасы уже поперек глотки стоят. — Такая участь постигнет каждого, кого ты выберешь. Поняла? — шепотом сказа он. Опаляя жгучим алкогольным дыханием ее маленький аккуратный носик. — Отпусти, мерзавец. — богиня сглотнула слезный комок, что подкатил к горлу — Ты уже все сломал внутри меня. Чего ты добиваешься? Я никогда не прощу тебе его смерть, и тем более то, что ты сделал с Томоэ. — А я не собирался просить прощения. Ни за один совершенный мной поступок. — и все же, влажные от слез глаза, будоражат душу. Он хотел лишь оттолкнуть ее. Надеялся, боль уйдет, стоит Томоэ очнуться — Лис жив. Я не собирался его убивать — само вырвалось. Тяжело было держать язык за зубами после восьми бутылок алкоголя. Поэтому опустился до того, чтоб оправдываться. — Мне все равно — не понимает его, глупая девчонка — Причина по которой ты сделал, это меня не волнует. Тогда ты убил Томоэ на моих глазах — одна слеза покатилась по щеке, и демон внимательно проследил за соленной капелькой. — Я хотела отправиться вслед за ним. Почти сошла с ума. Но тебе ведь все равно, верно? Тебе плевать на боль, которую ты причиняешь другим? Ты настоящий зверь, Кирихито. Хотя нет — Нанами покачала головой в разные стороны — Ты хуже. Ты просто дьявол. — Можешь ненавидеть меня. Но у меня были причины так поступить. — шепчет Акира около ее губ. Услышь меня дурочка. Пойми. Хватит ненавидеть. Ты причиняешь мне боль. Но сейчас девушка слепа. Ее взгляд полный слез, не выражает ничего, кроме страданий и обиды. — А этот екай, погиб по твоей вине. Я тебе не Томоэ! Не собираюсь спокойно смотреть, как ты предлагаешь себя другим, будто гулящая тануки. Это Акира сейчас сказал? Он забрал жизнь своего подданного, потому что спасал ее репутацию. Серьезно?       Нанами ухмыльнулась в ответ. Оправдался тем, что за ее честь волновался. Было противно слушать, как он лжет. Делает вид, будто ему есть до нее дело. Но стоит в это поверить, как он отталкивает снова. Топчет ногами, валяет в грязи. Нанами уже не знает, что из его слов правда, а что ложь. Акира фальшивка. У него нет никаких чувств, кроме жестокости и раздутого до вселенских масштабов высокомерия. Красное пятно крови, на щеке богини бросилось в глаза. Акира потянулся рукой, чтоб его стереть, но Нанами в ужасе отпрянула назад. — Ты чего? — спросил он удивленно. Ведь не сделал ей ничего плохого. А она шарахнулась от него, как от черта. — Я до жути боюсь тебя, — вот и ответ на его вопрос — Прошу, дай мне уйти… — а голос звучит слишком вымучено. Слез больше не осталось, Акира выжил все, подчистую. — Хочешь уйти? — напряжение переполнило воздух. Во рту пересохло и Кирихито сглотнул — Сколько, поганых раз, я давал тебе эту возможность? Сколько? Я миллион раз гнал тебя прочь. Ты не поняла, что я хочу быть один? Я должен быть один. Я всегда, был один. Но ты вновь пришла. Сама. Я не принуждал. Зачем ты вечно преследуешь меня? По твоему мне легко?! — сорвался на крик — Нет! Черт бы тебя подрал! Мне совсем погано! Твою мать…да что же это. — он отпустил ее локоть и прислонившись к стене, коснулся рукой лба — Мне паршиво, но тебе до этого тоже нет никакого дела. « Сейчас я жалок. Да и плевать. Смотри, во что я превратился. Смотри, в кого ты превратила меня! » — Кирихито, — смягчился тон Нанами, и она дрожащей рукой коснулась его темных волос. Мягких, шелковистых. Скользит по ним тонкими пальчиками. — Мне не было все равно. Если я была так противна тебе, мог бы просто сказать — Нанами не удержала всхлипа, что рвался из груди — Но жизнь Томоэ для меня бесценна. Ты причинил мне, слишком невыносимую боль. — Это был единственный способ, оттолкнуть тебя. Мне не нужна твоя жалость. — он перехватил ее руку, что гладила по голове и откинул ее в сторону — Мне не нужно то, что вы, людишки, называете любовь — оттолкнулся от стенки и навис над девушкой. — Так какого черта ты рвешь из меня это поганое чувство?! — закричал он внезапно, чем заставил богиню на шаг отступить — Ты…не нужна мне. — уже тихо добавил демон, прикрыв усталые веки и сжав руки в кулаки. — Хорошо … Кирихито.       Голос богини звучал обреченно, она опустила глаза в пол. Стиснула зубы, чтобы вновь не заплакать, а ведь предательские слезы рвали глотку, чтоб вырваться наружу. Застряли снежным комом где-то в горле. Нанами уступила ему. Пусть будет так, как он хочет. Насильно мил не будешь. Да и сил стучаться в закрытые двери, больше нет. Устала. Выбилась из сил. Темное сердце никогда, ни для кого не откроется. Оно будет заперто вечно. Хотя, возможно причина в том что, у него просто нет, этого самого, сердца. А значит все это время, Нанами билась в пустоту. Шла вслед за своим глупым чувством, предавая всех вокруг. И главное себя. — Хорошо? — переспросил он, подняв на нее измученные глаза. — Хорошо — повторила богиня. Вот теперь наверно и все.       Объяснил ей свои лживые, ненастоящие желания. И Нанами смирилась с ними. Приняла. Согласилась оставить его. Бросить. И хорошо. Ведь это именно то, чего он так долго добивался. И от чего теперь, хочет подохнуть, на этом самом месте. Остановить бы момент пока она еще рядом. — Тогда — совсем тихо, мягко как никогда — Прежде чем уйдешь, исполни мою последнюю просьбу… — Очередной приказ? — сквозь слезы ухмыльнулась богиня — Опять какая-нибудь пошлость? Только плотские утехи тебя и интересовали все это… — Обними меня… — демон сглотнул.       Приблизился. Прижался лбом к ее лбу. Темная, торчащая челка щекочет нос, который жадно улавливает аромат зеленого чая и алкоголя. Пока Акира пьян, смог позволить себе, хоть раз попросить о том чего и правда хочет. Без лжи и фальши. Без масок. Открыто.       Акире хотелось последний раз ощутить тепло самого бесценного для него существа, перед тем, как отпустить. В глубине души живет надежда, что сможет это сделать. Не передумает. Не станет искать с ней встречи. Прекратит то, что никогда не должно было начинаться. Между ними пропасть, длиною в вечность. Акира демон, а Нанами богиня. Она героиня, а он злодей. С ним она не познает счастья. Враги, узнав о такой слабости, не упустят шанса отомстить. Отыграются на девушке. Достаточно уже одного Икусагами, который был готов прикончить эту глупышку на его глазах. Поэтому он отпустит. Только сейчас еще чуть-чуть, насладится ее теплом. Совсем немножко. Чуточку. Самую малость.       У Акиры есть необыкновенный дар, причинять невыносимую боль, а затем уничтожать ее одним словом. Одним взглядом. Одной безобидной и такой важной просьбой. Нанами растекается от его касаний словно пломбир, забытый на жарком солнце. Все слишком тяжело. Кирихито доводит до безумия. Как понять этого негодяя. Что он делает с ними обоими? То ранит, то ласкает. То отталкивает, то притягивает. Ненавидит, и в следующую секунду рвется к ней. И от такой теплой просьбы, вся ненависть богини разлетается вдребезги. Значения всех его ужасных, поистине ужасных поступков, вмиг теряет свой смысл и силу. На все плевать. Кто он — плевать. Что сделал — плевать. Остается лишь одно, единственное чувство — любовь. Ее любовь, о которой он не позволяет сказать. И пусть. Нанами сама боится признать это вслух. Просьба Кирихито исполнена.       Забыв обо всех обидах, оставляя все лишнее в стороне, Нанами кинулась ему на шею, так будто ни за что уже не отпустит. В объятье вложено максимум теплоты, предназначенной для упрямого дурашки. Может его сердце отогреется, и лед тронется. Растает. Нанами берегла эту нежность для Кирихито. Для него одного. И сил отказаться от этого горячего и вредного демона, уже нет. Уничтожил всю решимость, одной невинной просьбой. Будто потерянный ребенок, Акира уткнулся в плечо богини. Измотанный собственными мучениями, ищет утешения в ее ласке.       Каштановые волосы пахнут мятным шампунем. И он жадно вдыхает этот запах. Приятно так стоять, прикрыв глаза и уткнувшись в ее маленькое плечико, пока Нанами стоя на цыпочках, обхватывает шею. Остановить бы этот момент.       Заморозить, чтоб навечно оставить в памяти. Чувствовать ее теплые ручки, ощущать мягкость и шелк ее волос. Не любимых, но таких до жути необходимых. Как только мог Кровавый Король, великий Акира-Оу, пропустить тот момент, когда маленькая, хрупкая человеческая девушка, стала центром его вселенной. — Кирихито… — шепчет Нанами любимое имя, прижавшись щекой к его черным, как ночь волосам.       Рука откидывает в сторону пряди непослушных каштановых волос, и демон уткнулся в шею. Обреченно, почти отчаянно выдохнул, чем заставил девушку вытянуться в прямую струнку. Нанами в его руках словно пластилин, из которого он может сделать все что желает. Послушная кукла не способная сопротивляться. Она чувствует, как он кончиком носа ведет по шее, затем вверх. Проводит по щеке. Девичьи ручки, позволяют себе откинуть в сторону воротник белоснежной рубашки и коснуться пылающей кожи.       Акира слишком сильно пьян, чтобы бороться со своей слабостью. Особенно когда она гладит его тело под рубашкой. Зачем Нанами, это делает? Сейчас он совсем не контролирует себя.       Грубо сжав волосы девушки в кулак, он поцеловал ее. Как же не хватало его требовательных губ. Все тело Нанами вздрогнуло, от этих упоительных движений. А целует он жадно, неистово, как голодный хищник. Вторая рука Акиры сжала теплую курточку богини в нетерпении, а затем потянулась к молнии. Нанами крепче жмется к нему, пропуская его язык все глубже в свой рот и лаская своим. — Ненавижу тебя — выдыхает он у ее носа, лихорадочно расстегивая курточку и сбрасывая ее на пол с аккуратных плеч. Хватает ее лицо в свои ладони и снова целует. Нанами тонет в его ласке, как маленькая лодочка в бушующем океане. Кажется она и сама опьянела, ощущая вкус алкоголя на его языке и во рту. — Всегда ненавидел — шепчет он, расправляясь с пуговицами на ее кофте, которая вслед за курткой летит на пол, оставляя богиню в одной шелковой рубашечке. — Ненавидел, когда обнимал — целует ее шею, посасывая тонкую кожу — И когда целовал, ненавидел — шепчет в ее ушко, проникая в него языком, а руки блуждают по тонкой талии пока Нанами с ног до головы покрывается мурашками — Ненавидел, когда входил в тебя — ноги подкашиваются, но Акира поймал ее, и его руки уже расправились с молнией и пуговкой на плотно облегающих штанах — Когда смывал твою кровь с члена, ненавидел — Нанами кажется что она вот-вот кончит, просто от его трепетных откровений. Они жгут душу, разливаются удовольствием по всему телу. Что он с ней творит... Акире не терпеться избавить ее от ненавистной одежды. Раздражает, что ее так много. Может стоит просто разорвать, но все же не хочется сейчас быть грубым. Нанами ощущает, как его рука вытягивает рубашку из ее штанов, она в это время целует его шею и гладит мужественные плечи. Акира развернул ее к себе спиной. Резко, не спрашивая разрешений. Поставил руку на ее оголенный живот и пополз вниз, под штаны, под резинку трусиков. И вот пальцы уже раздвигают пухлые складочки, мокрые и скользкие, как и сама ткань нижнего белья. Щеки Нанами пылают от смущения, пока Акира покусывает ее ушко и пальцами раздвигает в стороны ее женственность. Первый стон вырвался вслух, когда он коснулся набухшего от желания клитора. — Ки…рихито — выстанывает его имя, пока Акира скользит по запретному рукой, надавливает на бугорок и начинает теребить его пальцами. Кажется демон спешит. Он уже весь дрожит от желания войти в нее. Снова. Хочет чувствовать жар ее плотно сжатых стеночек на своем члене. Один палец скользнул в узенькую дырочку и Нанами вскрикнула. — Тшш… — шепчет он проникая внутрь и водя пальцем туда обратно. Мокро. По всей комнате разноситься хлюпающие, влажные звуки. Нанами разлетается на мелкие кусочки от неземного удовольствия. Она забывает кто она, и желает, чтоб он всегда был с ней, в ней, на ней. Сердце стучит, как бешенное у обоих. Ни один из них не анализирует ситуацию и тем более не задумывается над вопросом: что дальше?       Свободной рукой, Акира тянет вниз ее штаны, оголяя девичьи прелести. Пока играет с клитором, заставляя ее истекать желанием. Глупая девочка, жмется ягодицами к его члену, который кажется разорвет плотную ткань, брюк. — Хочешь, меня? — спрашивает он покрывая шею содрогающейся девушки поцелуями. А ответ он уже знает, чувствует рукой между ее чуть разведенных ног. Нанами прижимает руку к его брюкам. Ощущает его желание рукой, гладит и стонет так развязно. — Акира… — выдыхает она, когда в узенькую дырочку скользнули два пальца. На полную длину. Все тело дрожит. А шею обжигают его горячи губы. Нежные. Пылающие, и до жути желанные.       На лбу Акиры выступили капельки пота, какая же жаркая внутри его девочка.       Но в голову демона приходит идея. Ревностная. В голову снова закрались мысли о проклятом Томоэ. Нанами принадлежит ему. Ее стоны и просящее, бесстыжее тело, истекающее соками по его члену. Все это его. Акира собственник до мозга костей. О том что собирался отпустить ее пару минут назад, он уже напрочь забыл.       Акира разворачивает Нанами к стенке, прижимает ее грудью. А богиня замирает, когда ощущает, как пальцы начинают смазывать дырочку, чуть повыше, спрятанную между ягодицами. Глаза Нанами, округлились от страха и необычных ощущений. Железная бляшка ремня позвякивала, пока Акира расстегивал его дрожащими пальцами свободной руки. — Кирихито, что ты… — Акира взяв ее за щеки, повернул лицо в бок, и прильнул к губам страстным поцелуем. — Ничего не бойся. — шепчет он, поглаживая ее щеку. — Мне нужно это сделать…  Согласна. Ноль сопротивлений. Нанами прокляла себя за эту чертову покорность. Готова исполнить все его желания, не задумываясь. После отругает себя за эту безвольность и бесхарактерность. Но желание принадлежать ему убивает напрочь весь здравый смысл. Нанами верит ему. Пусть делает то, что ему так нужно. Теперь она ощущает как его мужественность, напряженная до предела упирается в ее ягодицы, чуть разводит их в стороны и упирается в плотно сжатый анус. Нанами замерла, прикусила нижнюю губу и зажмурилась упершись руками в стенку. С ним она все испытывает по новой. Немного страшно и ощущения необычные, хоть Акира еще и не вошел. « Что я творю…? Хотя нашел когда думать об этом. Я хочу ее. До жути. Как же я хочу ее. Пусть станет полностью моей. Полностью без остатка….» — И Акира слегка расставил ее ноги в стороны. Проводит по ее женственности, смазывая свое немалых размеров достоинство, ее смазкой. И снова приставляет к крепко сжатой, девственной дырочке. Руками уперся в стену как и богиня. Но вдруг замирает. Что с ним? Неужели совесть заговорила? Неужели она у него есть? Акира не может с ней так поступить. И без того, много ошибок совершил. Лишил ее невинности и сейчас собирается забрать всю ее чистоту до капли. А что будет дальше? Как он поступит после того как сделает это? Прогонит ее? Женится? Что за слабоумный бред! Нанами никогда не будет его женщиной. Никогда не будет единственной, хотя с тех пор, как он в новом теле, богиня именно такой и является. Несмотря на это Акира понимает, что у них нет будущего. Но причинять ей еще большую боль не хочет, как и себе. А Нанами все ждет. Боится. Кусает губы, но хочет чтоб он был в ней. Пусть его тело сольется с ее во едино. Пусть вновь станут одним целым. Пусть сплетутся не только телами, но и душами. Ведь она чувствует, что это не просто похоть, Акира нуждается в ней. До отчаянье. До боли. Ровно до того момента, как он отстраняется. Нанами больше не ощущает его горячего тепла, своим телом. Слышит, как Акира застегивает ремень на брюках, а в следующую секунду, начинает ее одевать. Сначала на кожу натягивает мокрые трусики, затем штаны. Застегивает на них пуговицу и заправляет внутрь блузку. Что он творит? Глаза богини широко распахнулись и сердце пропустило стук, и не один. Вопросительные глаза уставились на демона, после того как богиня отпрянула от стены. — Кирихито… — Уходи… — сказал он стоя в шаге и не глядя в карие глаза. Отошел куда-то на середину комнаты, будто увеличенное расстояние способно заглушить эту ноющую боль внутри. — Нет я… — Нанами оторопела. Приблизилась к нему. Но в следующую секунду демон, поднял с пола ее кофту и куртку. Сам надел все это на растерянную девушку. — Иди — более настойчиво, сказал Акира. Отпустил.        Гонит ее вновь. Отталкивает от себя. Строит между ними бездонную пропасть. Разводит мосты. Сердце внутри девушки окончательно разорвалось. Но сейчас она отчетливо поняла, ее ноги приросли к полу и больше не слушаются. Нанами осела на пол, прямо у его ног и закрыла лицо ладонями, чтоб спрятать свою слабость. Не смотри - хочется кричать ему. Потому что бессилие слишком уродливо, чтоб разглядывать его так внимательно, как сейчас это делает он. — Я не могу… — единственное, что удалось прошептать, касаясь коленкой его безупречно белого кроссовка. Касаясь слезами, его мрачной как безлунная ночь души. — Тихо — демон насторожился. Принюхался. Слегка повернул голову в бок, и взгляд из-за плеча устремился на входную дверь. Он чувствовал, как что-то надвигается. — Что ты еще… — « хочешь », так и не сорвалось с губ. Нанами заметила из под припущенных век, как кроссовок, что касался ее колена, исчез из поля зрения. Подняла голову и удивленно посмотрела на свою радость и боль.       Кирихито стоял к ней спиной, совсем недалеко. Шаг, и он снова рядом. Но богине не нужно было видеть его настороженных глаз, чтоб понять, Акира замер в ожидании. Расправив мужественные плечи, сверлил насквозь лакированную, черную дверь. Нанами подскочила на ноги. Настороженность демона передалась и ей. Видимо, воздушно капельным путем. — Кирихито… — тихонько позвала она. Его голова дернулась чуть в бок и посмотрев на богиню через левое плече, он приложил палец к губам. Тихо. Но Нанами и так как мышь, куда уж тише. Этот жест встревожил. Нанами хотелось немедленно узнать, что с ним случилось. Стоит на одном месте и как статуя, сверлит глазами вход. Что он там интересного увидел? Почему молчит. — Что случилось? — увереннее спросила богиня, приблизившись к Кирихито, и взяв за руку. Он ее отдернул. Пошатался на пьяных ногах, но все же удержался. — Сиди тихо.       Волнение накрыло как снежной лавиной. В данную минуту происходит нечто серьезное. Но вот что? Кирихито молчит, шифруется, словно партизан в засаде. Но опять же почему? Неужели он ждет кого-то? О чем сейчас думает? Почему смотрит на эту треклятую дверь так внимательно, будто оттуда должен появиться огнедышащий дракон.       В груди так много вопросов к нему, но он не намерен отвечать. А грубый тон Акиры, дал понять, что ей лучше прикусить язык. Молчать вместе с ним. Следить за черным прямоугольником в стенке, сосредоточенно и внимательно не отрываясь ни на гребную секунду. Какого черта он творит весь этот бред? — Отошла назад. У меня гости — и не взирая на удивление девчонки, Акира оттолкнул ее к ступенькам, а сам, слегка поднял руку укрывшись от летевших в него щепок. Дверь разнесли в пух и прах, оставив одну ненужную пыль.       Дом стали заполнять незнакомые люди. Хотя вряд ли они были людьми. Одетые во все черное они начинали переполнять собой гостиную. И все больше создавали подобие полукруга, оставив в центре хозяина. Акира внимательно следил за каждым их шагом. Но никакой паники. — Могли бы постучать — недовольно сказал он — Вы, козлы, мне двери раздолбали. — вот он. Истинный Кровавый Король во всей красе. Его окружили почти со всех сторон, а его заботила какая-то дверь. Кто-то из незваных гостей даже хмыкнул от такой дерзости.       Нанами жалась позади, к ступеньке, куда и отлетела после грубого толчка. Глаза нервно блуждали по лицам екаев, что стояли по обе стороны. Незнакомые лица образовали полукруг. Удивительно, но на нее особо не обратили внимания. Легкие взгляды, это все чем ее удостоили. Основное внимание непрошеных гостей было сосредоточено на демоне.       Акира не переживал, что как последний идиот, забыл свои катаны в комнате, с прозрачным потолком. Будь он трезвым, никогда бы не допустил такую жуткую оплошность. И да — алкоголь, что затуманил разум, притупил бдительность и реакцию, тоже не причинял дискомфорт. Единственное, что смущало, и от чего сердце внутри нещадно вибрировало, это дурная, лохматая богиня. Ее только тут и не хватало. А ведь он как знал. Чувствовал, что рано или поздно она влипнет из-за него. Правда не думал, что так скоро. И кто интересно натравил этих придурков, что волком смотрят на него.       Спиной Акира ощущал, как Нанами в испуге и с надеждой смотрит на него. Сейчас он герой для нее, злодей, для всех остальных. А ее взгляд, глядящий ему в спину, полон надежды. Молит о защите. До краев источает, веру в него. И ему не нужно смотреть в ее глаза, Акира просто чувствует это сквозь кожу. Нанами ждет от него великих подвигов. Защиты. Только собственно с чего он должен защищать ее? С того что спал с ней дважды и чуть не переспал в третий? Глупости. Почему вообще он должен заботиться о том, чтоб девчонка не видела кровавой рубиловки? Почему всегда, когда она рядом, он сдерживает свою жестокость? Есть в этом нечто ненормальное. Неестественное для того, кем он является. И тем не менее.       Хрустя плотно сжатыми зубами. Злясь на самого себя. Проклиная за то, что связался с ней, Акира не позволит чтоб с этой глупышкой, что-то случилось. Даже за не имением оружия, даже если придется перегрызать глотки этим « безминуты-трупам » голыми зубами, с богини не слетит и волоса. Рядом с ней даже ветерочек не подует. И сейчас он не обязан задумываться и объяснять почему? Кровавому Королю позволено любое безумие. Даже такое, как спасение одной глупой богини. — Господа, зачем пожаловали в мою обитель? — спросил Кирихито, бегая глазами по потенциальным врагам. Изучая каждого по отдельности, и замечая, что у входа еще толпится куча солдатиков. — Мое имя Юичи Ватанабэ, предводитель и главнокомандующий армии, бога созерцания. Кровавый Король, именем Оокунинуши-доно ты арестован. — Да что ты? — Акира в упор глядел на екая, с длинными каштановыми волосами, который выступил вперед. Теперь понятно кто руководил этим безмозглым стадом. — И кто же меня арестует? Ты? — а голос такой холодный, что Юичи неуверенно поежился. — Сдавайся Акира-Оу, — взяв себя в руки, сказал он — Тебя будут судить в Изумо, на совете богов. Поэтому облегчи мне задачу и последуй с нами добровольно. — заявил твердо и уверенно предводитель скопившегося в его доме балагана. — Ты послушай себя, жалкое насекомое. — усмехнулся демон — Подумай на одну секунду, что ты мне предлагаешь. Считаешь, я последую за тем, кто без пяти минут труп?       Багровые глаза окатили всех толпившихся полукругом екаев, презрением. И было в них еще что-то жуткое, от чего всем стало не по себе. Комната будто погрузилась во мрак, и до краев наполнилось его сочной, алой, как свежее мясо злобой. Лучшие екаи Оокунинуши, менялись на глазах. Их решимость гасла. Повелитель огня, затушил ее как спичку, одним своим пронизывающим насквозь взглядом. — Вы все уже мертвы. Все, до единого — подчеркнул Акира.       Тон его звучал слишком убедительно, чтобы не верить. И теперь демон кожей, ощущал их страх. Чувствовал запах уродливого ужаса, что буквально вбил в их мелкие душонки.       Нанами не могла оторвать от него глаз. В эту секунду она сознавала: он тот, кто есть. И никогда не изменится. Он - Акира-Оу. Этим все сказано.       Богиня поднялась с пола на дрожащих ногах и обняла себя руками. А сверху ее приобнимали мерзкие, липкие лапы, душащего страха. Он не позволял ей нормально вобрать воздух в легкие. Даже двигаться и говорить — не позволял. Сейчас начнется нечто страшное. Нанами предстоит увидеть весь ужас, и подлинное лицо любимого врага, собственными глазами. Молчание в комнате затягивалось. — За что он арестован? — подала голос Нанами. Звучал он слишком тихо, и тем не менее все обратили внимание на девушку, стоящую за спиной демона. — Причин достаточно. За нападение на замок уважаемого Мамору-Ногами. За причинение ему телесных повреждений. За попытку устроить переворот, с помощью незаконно сформированной армии. За похищение и заточение в зеркало Оокунинуши-доно. За причинение вреда хранителю храма Микаге, уважаемому Томоэ. За убийство бога войны - Икусагами. За похищение человеческой богини земли - Момодзоно Нанами, и это еще далеко не все. Все пункты были верными, ни с единым нельзя поспорить, кроме одного. Последний. Что за бред с похищением? Это Нанами, заявилась в его замок собственной персоной. Так какого черта ему приписывают, будто он держит девчонку насильно. Акира даже сплюнул на пол, потому что стало противно от того, как к горлу подкатило ни что иное, как тупая обида. — Непорочная дева!!! — этот крик вырвал и Нанами и Акиру, из наваливших серыми тучами мыслей. — Джиро-сама? — еле слышно прошептала она. Ну, а тэнго уже пробирался к ней через тучу солдат, заполнивших комнату. Проносясь мимо недовольного Акиры, не упустил возможности толкнуть его плечом. — Дева — проговорил он задыхаясь — Ты жива? — Джиро стал рассматривать ее руки, лицо, трогать плечи. — Тормози, толстожопый — маленький шарик огня обжог руку и тэнго отступил от богини, помахав опаленными пальцами. — Совсем охренел, лапать мои вещи на моих, мать твою, глазах? — само вырвалось. Непроизвольно.       Нанами замерла от накатившего удивления и очередной обиды. Уже привычной. Правда внутри сердце подсказывало, Кирихито за оскорблениями в ее адрес, пытается скрыть накатившую ревность. А так оно и было. Настоящий прогресс, кажется, богиня научилась читать его между строк.       Солдаты Оокунинуши тут же сузили полукруг в готовности атаковать, но вдруг растолкав всех, в середину ворвался Мидзуки. Ошалевшими глазами он шарил по комнате, искал хозяйку. Нашел. Подбежал, толкнув Акиру плечом. — Вы что, ублюдки, сговорились бесить меня? — ядреное саке отпустило демона. Еще никогда в своей жизни Акира не трезвел так быстро, как в эту секунду, глядя как Нанами лапает, тэнго и змей. « Вы еще раздвиньте ей ноги и там поищите мои следы. Гребаные придурки … »       Все уставились на него. Если бы можно было убить одним взглядом, то Акира был бы мертв, по меньшей мере, бесконечное число раз. Молнии, летящие в него, из глаз Мидзуки и Джиро, чуть ли не прошибали насквозь. А Нанами покраснела, как спелая помидорка. Поежилась на месте, а ее глаза заблестели от стыда и обиды. В чем дело? Почему все так пялятся? — Ты совсем совесть потерял, сволочь!!! — орал Джиро, пока Мидзуки придерживал его плечо. — Тебя убить мало за такие грязные оскорбления в адрес непорочной девы!!! — Не удивляйся Джиро-сама — кипел Мидзуки, и Нанами первый раз в жизни увидела вокруг него подымающуюся белую ауру от бурлящей в крови злости — У этого морального урода, рот такой же грязный как и он сам. — Ублюдок!!! — не унимался тэнго. — Вы вступали в сексуальную связь с богиней Земли? Вы подвергли девушку насилию? — Глаза Юичи смущенно забегали и тем не менее не взирая на неловкость, он шил демону еще одно обвинение.       Джиро затрясся так, будто его усадили на электрический стул, а вид был как у побитой обухом собаки. Он искусал свои губы в кровь, сжимал кулаки от такого унизительного вопроса. Змей же просто прикрыл глаза и жадно задышал. Хотелось обвиться вокруг шеи демона и душить до потери гребаного пульса. Теперь доперло.       Алкоголь все-таки не отпустил, потому что мысль, что крутилась в голове, была озвучена вслух. Акире стало не по себе, от того, как горели стыдом и неловкостью щеки Нанами. Как обиженно она смотрела сейчас на него. — Даю вам шанс убраться всем из моего дома. — тихо сказал Акира отвернувшись от богини, и наградив предельно грозным взглядом, предводителя армии. Захотелось покоя и одиночества. Напряжение нарастало с каждой секундой, потому что Джиро уже тянулся за катаной. — Брат, вам, что понравилась компания этого убийцы? Хватай Момодзоно и пошли отсюда. Из толпы выглянул Курама. Ну конечно. Джиро без него и шага не способен ступить в человеческом мире. Да и кстати, как они вообще нашли дом Акиры, если он скрыт магией? Неужели его чары ослабли? Этот вопрос очень интересовал демона. И что-то подсказывало, что ответ стоит за спиной, у ступенек. Разумеется, эта лохматая дуреха разболтала, о том где он живет, или же за ней проследили. — Нанами-тян, теперь все будет хорошо — обратился к ней хранитель приобняв за плечи — Пошли отсюда. Солдаты уважаемого Оокунинуши и Химемико-тян, сотрут этого крысеныша в порошок. Сердце в груди девушки подпрыгнуло. — Захлопнись гаденыш. — прервал его Акира — Думаешь, эти клоуны со мной справятся. Утаскивай надоедливую девку и валите. — Совет богов объединился против тебя. Финито ля комедия, мерзавец. Не хотел бы я оказаться на твоем месте — ответил Курама. — Такому жалкому недоноску, это и не грозит — огрызнулся Кирихито, окинув Кураму высокомерным взглядом. — На суде богов я буду требовать для тебя, самую ужасную и болезненную смерть Акира — сказал, Джиро хватая за руку Нанами. Странно. Та выдернулась. — Вы не так поняли, он ничего не сделал — выпалила девушка, на одном дыхании, отходя к ступенькам. — Дева, этот гад опоил тебя чем-то? — Джиро озабоченно изучал ее беспорядочно бегавшие зрачки, и судорожную дрожь. — Вот ублюдок — шипел змей, решив что тэнго прав. — Нет, нет, нет — махает головой Нанами — Все не так. Вы не правильно поняли. Он ничего… — Убирайся отсюда! — рявкнул Акира, ударив пламенем в тех, кто стоял по левому боку. Пусть заткнется. Хватит его спасать. Пусть лучше спасает себя. Демону надоело терпеть присутствие этих уродов в своем доме, а еще больше бесило сдерживать себя из-за никчемной девчонки. С него хватит. Сыт по горло. Поэтому атаковал первым. Сотрет этих дерзких клоунов в порошок. Солдат откинуло мощной, огненной волной к стене, но те что стояли справа и по середине накинулись на него разом. — Нет!!! Стойте! — раздался голос из толпы. Девичий, но это не голос богини. Вот только чей? Вроде слишком знаком, но вот где слышал, вспомнить не может.       В данную минуту тяжело сосредоточится, когда перерезав пару глоток собственными когтями, забрал катаны, мертвых екаев. Первая партия солдат перебита за минуту. Движение демона молниеносны и защитится от него невозможно. Он даже без оружия сущий дьявол. Но на подходе остальные. И меньше их не становится. — Кирихито!!! — а это уже Нанами, орет так, что разрывается, пока Мидзуки и Курама пытаются тащить ее к выходу. Тщетно. Там самое пекло, вход усеян прибывающими солдатами. Кровь уже успела залить весь пол и забрызгать стены.       Демон лишь ухмыляется, ни один из этих слабаков не противник ему. Расправляется с ними, как с букашками. Так он думал до тех пор, пока Юичи, воспользовавшись моментом, не накинул на запястье Акиры проклятую синюю ленту. Это была вторая часть, « Марлезонского балета ». Неприятный сюрприз.       Браслет был схож с тем же, что Кирихито забрал у покойного Такеши. Вот только он не учел, что у него лишь часть ленты, а вторая же хранилась у Оокунинуши. Ради поимки, такого врага как Кровавый Король, он любезно предоставил эту бесценную вещицу, своему главнокомандующему. Дело дрянь. Все хреново. Очень хреново.       Опьянение накатило с такой силой, что Акира едва держался на ногах. Тошнота подступила к горлу, а ему нельзя было забывать про атаки, которые обрушивались со всех сторон. Как давно, он не испытывал этого мерзкого чувства беспомощности, а теперь оно вновь вернулось. Напомнило о себе. Сражаться становилось все труднее. Но даже без магии, почти человек, почти ничто, а дрался как бешенный. Умение не пропьешь, как и безупречное мастерство. А в сражениях, Кирихито не было равных. По длинной челке стекали капельки пота. Руки с каждой секундой слабели. Акира вообще еле на ногах стоял. Слишком быстро уставал. Удар.       Острый, холодный клинок, порезал плече. Рассек кожу одним умелым касанием, выпуская наружу алую, горячую, как солнце, кровь. Демон пошатнулся. Обернулся, чтобы отразить удар со спины. Из последних сил занес катану. Удар. Оглушительный крик и рыдания из толпы.       Акира на секунду замер. На белой рубашке растекалось это жуткое красное пятно. Прямо с левого бока. А боль не заставила себя ждать. Мысленно Акира был благодарен себе, за то, что выпил так много алкоголя. После такого ранения, он бы вырубился прямо на месте от прошибающей насквозь боли. Стремительной, как горный поток воды. Сметающей любые мысли, как бушующий океан. И Акира купался в этой боли с головой.       На лице, к которому прилипла мокрая от пота челка, появилась странная ухмылка. Акира прижал руку к боку и посмотрел на свою ладонь. Красная. Давно он не чувствовал запаха собственной крови. Сладковато-металлический аромат наполнял собой воздух, разносясь по всей комнате.       Акира упал на одно колено. Лишь на одно. Рукой, не понимая откуда взялись силы, опирался на катану. Пытался подняться. Никто не нападал. Все внимательно смотрели. Считали, что с него хватит. Ни черта не хватит. Пока он дышит этим ублюдкам хана. Или ему. Пусть выбирают сами.       В ушах гудит. Перед глазами темные круги и мелкие, черные, летающие всюду, точки. Тело дрожит, пока рука прижимает рваную рану в левом боку. Акира сейчас погружен с головой в мучительную боль. Хочется упасть и лежать. Тихо сдохнуть, лишь бы все кончилось. Лишь бы эта боль кончилась. Она сводит с ума, уничтожает разум. В тело будто впивается сотня иголок, заставляя дрожать от каждого сделанного движения. Но он был бы не он, если бы не поднялся. Умудрился сжать крепче катану свободной рукой и перерезать еще пару глоток, прежде чем, острый клинок пробил его грудную клетку. Акира дрогнул, когда посторонний предмет резко вытащили из его тела. Катана, со стуком рухнула на пол из его рук. Алыми пятнами кровь растекалась у его ног. Кирихито сокрушенно упал на колени. Руки по которым бежала багровая жижа, весели плетьми вдоль тела. А затем он обрушился на землю. Как много шума. В ушах все звенит. Кто это так отчаянно кричит? Рыдает. Чуть ли не воет, как раненный зверь. Это он лежит на земле.       Он должен выть от боли, которой уже не чувствует. Только холод. Пронизывающий, сырой, неприятный холод. Гладит его по голове, замораживая трясущиеся от шока поджилки. Снова слышатся на задворках сознания, эти душу раздирающие крики, но Акира не может шевельнуться. Лежит на земле бесполезным грузом. Стало мокро и холодно, от того что кровь вытекающая из ран, успела образовать лужу. В ней он и лежал со слегка приоткрытыми веками. И вдруг почувствовал ее дрожащую руку, на своих мокрых от багровой жижи волосах.       Нанами казалось, что с нее заживо сдирают кожу. В тот день, когда Акира вырвал сердце Томоэ, ей казалось, она познала боль сполна. Но то, что сейчас она испытывала не умещалось, ни в одни рамки. Она просто горела изнутри, как на адском костре. Видела его раны, кровь и пыталась прорваться к Акире сквозь толпу. Хотела закрыть его собой. Пусть ненадолго, но защитить от проклятых мечей. Она царапалась, кусалась, калечила всех, кто пытался ей помешать. И вот удалось. Она рядом, хоть и слишком поздно. Акира чувствует ее тепло на своем онемевшем плече. Длинные ресницы слегка подрагивают на его окровавленных веках. Вот оно. Лицо этой дурочки. Рыдает так, будто на нее обрушилось вселенское горе. Что-то говорит. « Хорошо, что ты со мной » — пронеслась в голове мысль.       От ее присутствия становится легче. По крайней мере душевно. Нанами дрожащими руками касается лишь пальцами его раненной спины. Склоняется над его лицом и утирает тонкую струйку крови, катящуюся из приоткрытого рта. — Кирихито… Кирихито… Все будет хорошо. — и верит в это. Видит что кровь вытекает из него ручьем, но верит в свои слова. Глупая — Открой глаза… Нет. Не закрывай. Смотри на меня… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… « Она что только одно слово выучила. Я подыхаю….скажи…скажи, что любишь…как в тот раз… скажи…мне нужно » — Скажи... — хрипит он вслух, а в горле булькающий звук переполнившей крови.       Нанами не может разобрать его слов. Плачет и зовет на помощь всех, кого можно. Нет не зовет. Она орет как ненормальная, срывает голос от крика, который не в силах остановить. И продолжает гладить плечо Акиры, пока тот орошает пол своей багровой, сладкой, липкой и горячей кровью. — Вы обещали, что не тронете его!!! — краем уха уловил Кирихито. Женский голос. Еще один. Тот самый, что он слышал вначале. — Вы обещали! — тоже плачет. Акира приоткрыл веки. Изображение такое нечеткое и размытое, будто смотрит сквозь запотевшее стекло. — Сс…сука… — узнал. Поэтому и вырвалось это слово из еле шевелящихся губ. Мидзуки и Джиро стоят недалеко от Нанами в недоумении. Искусанные в кровь зубами богини, смотрят, как она бьется в истерике над раненным демоном. — Кто-нибудь…пожалуйста… Помогите ему!!!! — настоящий вой, а не голос. — Приговор исполнен. Будет лучше, если его тело умрет сейчас. Дух сразу отправиться в страну желтых вод. — Дева? — со слезами на глазах произносит Джиро — Сними браслет!!! — орет он на долбанного предводителя армии Оокунинуши. Ведь снять его может либо бог, либо тот кто его надел. — Простите не могу — холодным тоном отвечает тот. — Он же умрет, если вы его не снимете. Лично мне плевать на этого козла, но не надо мучить девушку. Снимите, — рычит Курама. — Приговор исполнен. Так меньше возни. — с видом главного судьи ответил Юичи. — Закрой рот, главарь курятника. Его должны судить на совете богов, в Изумо! Таковы правила, урод! Снимай, этот чертов браслет!!! Но вместо этого Курама получил в нос а, Джиро, который кинулся на помощь, скрутили. — Нет…Нет… Нет… Нет… Нет!!!!! — кричит Нанами. Смотрит на неподвижную руку Акиры, пытается сорвать с него браслет. Пока он блокирует силу демона, тело не исцелится. Он просто истечет кровью на ее глазах. Нанами зубами грызет эту треклятую нитку. Как дикая. Пусть они раскрошатся от этой металлической твердости, лишь бы снять проклятую вещь. Ничего. Лента будто из титана сделана.  — Мидзуки…талисман…талисман… — кричит она с надеждой глядя на своего хранителя. Змей понял, не глухой. Но у него нет ничего, что сейчас может помочь хозяйке, кроме застывших в глазах слез. Если в самом начале он осуждал богиню, то теперь его сердце обливалось кровью. Он даже сам пожалел демона. Не хотел его смерти всем своим нутром. Мидзуки никогда не видел Нанами такой. Она кричит так, будто её режут заживо. Бормочет бессвязные слова. Кусалась, царапалась, дралась, когда они с Джиро ее держали. Лента не снимается. Проклятая ненавистная вещь забирает жизнь Кирихито. Но Нанами не оставит его. Никогда. Теперь уже никогда. Ослепленная горем, она начинает руками собирать его кровь по полу. Сгребает ее к нему. На что надеется? Что эта красная жидкость вернется к хозяину. Но сейчас Нанами не анализирует. Зато екаи и ее друзья смотрят и немеют от этого душераздирающего зрелища. Каяко не решилась приблизится к Кирихито, она просто упала в обморок. Не смогла выдержать. Не смогла смотреть в лицо его уродливой смерти. А еще вина терзала ее изнутри, вонзалось в глотку, словно лезвие. — Момодзоно… — Кураме надоело наблюдать за этим сумасшествием. — Это не поможет. Прекрати. — коснулся ее руки, что шлепается в эту кровавую лужу. — Оставь меня!!! — тэнго сразу отступил. Нанами кричала прямо ему в лицо, а в глазах четкое неистовое безумие. Ничем не скрытое бешенство. Голое сумасшествие. И кажется если он еще раз коснется ее, Нанами просто загрызет его на смерть, потому что совсем не понимает, что сейчас творит. Нанами разворачивает тело Акиры на спину. Поднимает тяжелую голову, перепачканную кровью. Демон хрипит, и это дарит надежду на его спасение. Она не позволит ему умереть. Не отпустит.       И сейчас, делает единственное, что может помочь. Отчаянно целует посиневшие от холода губы. Почти обескровленные и безучастные. А поцелуй такой соленный с привкусом его сладкой крови и ее слез. Божественная энергия не наполняет его тело. Не излечивает рванных, колотых ран. А ведь богиня старается изо всех сил. Крепче жмется к его губам, будто это поможет воскресить самое дорогое. Но даже так, Нанами не сдается. Она не может сдаться. Не может потерять его. Не может отпустить. Слишком нужен. Слишком любим. И сейчас плевать, кто он, плевать, что сделал, пусть только вернется. Причинит боль, унизит, обидит, все что угодно лишь бы не уходил. Не умирал, вот так, истекая кровью на ее застланных слезами глазах.       Грудь демона слабо вздымается, но Акира уже не чувствует ее губ. Черт, сейчас он ничего не чувствует. Даже собственного тела. Кажется руки и ноги отделились от него, и теперь он сам по себе. Блуждает по лабиринту пустоты и забвения. Медленно падает в бездну. В кромешную тьму, из которой с таким трудом выбрался, однажды. А Нанами воюет с его смертью. Вредная старуха только цепляется в него своими когтями, как богиня кусает, царапает ее, гонит прочь. А смерть лишь смеется ей в ответ. Смеется над ее жалкими попытками выиграть. Вырвать его. Не получится девочка. Я еще немного посмотрю на твои душевные муки, а затем заберу его, оставив тебя сотрясаться в рыданиях над его безжизненным телом.       Нанами отдает ему свою божественную энергию. Если понадобится, отдаст всю до капли, только бы дышал. Кирихито стал ее жизнью. И сейчас он уходит. Утекает как вода, прямо из ее дрожащих рук. Божественная энергия не помогает. Все против них. Даже время. Секунды текут с молниеносной скоростью, пока Нанами отчаянно ищет решение. — Браслет блокирует силу — тихо сказал Курама, сидя около Нанами — Ты не можешь передать ему божественную силу. Единственная возможность спасти его, это снять браслет. — Что она делает? — с ужасом шепчет Мидзуки, когда видит, как хозяйка потянулась за лежащей катаной. Она просунула лезвие между запястьем и лентой. Режет. Режет. Бесполезно.       Акира дернулся. Вдохнул полной грудью. Нанами слышит, как он давится собственной кровью, блуждая отсутствующими, полуоткрытыми глазами по ее лицу. Кирихито ощущает как, смерть дышит ему в затылок, а в лицо дышит его жизнь. С красными заплаканными глазами. С растрепанными шоколадными волосами. — Н...не…реви — последнее, что удалось сказать ей, перед тем как тяжелые веки навсегда захлопнулись. Странное прощание. Акира полон сожаления, о том что не успел сказать ей самого главного, что прятал далеко в темном сердце, за тысячью прочных замков. Нанами никогда не узнает об этом. Никогда больше не услышит его сладкий, такой нужный мягкий голос. Полный нежности, только с ней. И богиня не верит. Неужели это конец? Щупает его грудь. Тело холодное, как лед. Не движется. А сердце. Оно застыло. Его нет. Не бьется. Волна безумия накрывает богиню и уносит вслед за собой.       Она понимает, что не в силах отпустить его. Хватает Кирихито за грудки и трусит. Сначала слегка, чтоб он очнулся, затем все сильнее и сильнее. А багровые глаза спрятались, под опущенными веками. Да и сердце больше не стучит.       Нанами кричит, срывая голос. От бессилия вернуть его. От страха никогда больше не увидеть. Не почувствовать. Кричит с таким отчаяньем, проклиная себя за то, что это не поможет. Ни крик ни слезы не способны его воскресить. И все же сейчас это ей необходимо. Нанами этим криком пытается до него достучаться. И сейчас лишь одно слово заглушает всю комнату. « ЖИВИ »  — Нанами, — зовет Курама, срывающимся от ужаса голосом — Нанами — он обхватывает ее плечи, но девушка грубо отталкивает его и снова цепляется в демона — Все кончено!!! Прекрати! — срывается на крик тэнгу, поднимаясь с пола. Не понимает. Глупая. Прижимает голову демона к себе и шепчет ему что-то. — Он мертв — озвучил Курама, прикрыв глаза ладонью. Не в силах выносить ее сумасшествия. Шутка. Гребаная, не смешная, жестокая шутка. И по безумным глазам Нанами, становится ясно. Она не смирится. Поэтому продолжает трясти бездыханное тело Кирихито за грудки, пропуская жестокие слова тэнго мимо ушей. Она не хочет слышать этого. И напрасно. Акира уже не пробудится. Он уже далеко. Там, откуда не выбраться. И сейчас богиня хочет лишь одного. Лечь и умерь рядом с ним. Все кончено. Девичьи руки слабеют, и Нанами проваливается с головой в свое безумие.