Рокировка

L должен был предположить подобное. Должен был — но не смог. Тем не менее он почти не удивился, когда Ватари вызвал его и рассказал суть дела. L пришёл к нему вместе с Лайтом, чем немало озадачил старого друга, но он быстро справился с удивлением и продолжил рассказ. — Кого-то уже вызвали? — спросил L, когда Ватари закончил. — Охрана вызвала медиков и полицию, репортёры вызвались сами. — Медиков? — Ты же знаешь, это обязательная процедура в подобных случаях. Там всё и так понятно, но порядок есть порядок. — В новостях что-то было? — По телевизору — ещё нет, а вот в Интернет уже просочилось. — Отруби телевидение и Интернет во всём здании, Мелло не должен об этом узнать. — Эл, но ведь он… L резко вскинул руку. — Я знаю, знаю. Он и так поймёт, где-нибудь услышит или ещё что. Но не так. Он не должен узнать об этом так. Я сам ему скажу. — Когда? L горько улыбнулся. — Прямо сейчас. — Ты же понимаешь, что он тебе не поверит? Он захочет увидеть. — Не надо ему это видеть. К ней вряд ли много кого пускают, и, если я ему не помогу, его тоже не пустят. А я не помогу. — Да, сэр. Пока они поднимались в лифте на седьмой этаж, L спросил: — Лайт-кун, ты пойдёшь со мной? Знаешь, ты не обязан, и, может быть, тебе даже и не стоит там быть, но мне будет легче, если ты будешь рядом. — Конечно, пойду, — отозвался Лайт. Он должен был услышать это ещё раз. Может быть, тогда он наконец поверит. А Мелло, наверное, снова попытается его убить. — Мелло! — L постучал в дверь, но никто не отозвался. Он дёрнул ручку — незаперто. Лайт толкнул дверь, и она распахнулась, чуть не врезав Мелло по лицу, — благо, он вовремя отпрыгнул. — Офигел, что ли, меня моей же дверью пришибать?! — он явно ничего не знал. Лайт судорожно выдохнул и сжал руку L в своей. Держись, мальчик. — Мелло, кое-что случилось, — ровным голосом сказал L. — Что? Я тороплюсь, — он перебросил через плечо ремень сумки. Выглядел нетерпеливо и раздражённо. Разумеется — к ней ведь спешил. — Амане Миса-сан застрелилась у себя дома два часа назад. Она умерла на месте. ~ ~ ~ Мелло лежал в своей комнате на кровати. Ниа сидел рядом, держал его за руку и время от времени гладил по голове. Мелло спал. Ватари пришлось вколоть ему снотворное, чтобы прекратить истерику. Мелло кричал, что не верит в смерть Мисы, и требовал, чтобы его немедленно доставили к ней. L отказал. Мелло впал в такую ярость, что L и Лайту пришлось вдвоём его скручивать, а тут и Ниа с Ватари подоспели. Ниа поднял взгляд. Мелло спал уже три часа, и все три часа он не отходил от его постели. L приходил несколько раз и в последний оставил записку. "Это нашли на столе в комнате Мисы. Я думаю, Мелло нужно её увидеть". Ниа знал, что поступает некрасиво, но он не мог показать Мелло записку, не выяснив заранее, что в ней. Гвоздика, фиалка, георгин. Прости меня. No hay que llorar. Названия цветов — наверняка какой-то код. Ниа не стал его разгадывать, а вот фразу перевёл. "No hay que llorar" — "Не надо плакать". Легко тебе говорить, Миса-сан, — ты-то мертва… Мелло застонал, и Ниа, дождавшись, когда он откроет глаза, протянул ему записку. — Держи. Это нашли в комнате Мисы-сан. Полагаю, это тебе. Записка чуть не выпала из дрожащих рук Мелло. Когда он дочитал, его глаза наполнились слезами. Ниа сделал вид, что не заметил, — он давно уже научился так делать. — Ниа, — вдруг тихо позвал Мелло. — Ниа, мне нужно попасть к ней домой. — Зачем? Мелло показал ему записку. — Это наш с ней цветочный код, мы сами его придумали. Он указывает на место в её доме. Она что-то там для меня оставила. Я должен это забрать, Ниа, я не хочу, чтобы это забрали другие! Ниа понимал. Он взял Мелло за руку. — Конечно, я тебе помогу. Я всегда буду тебе помогать. Но только в том, что тебе не навредит. ~ ~ ~ L помнил, что сказал Ниа. Его мальчик был прав: они с Мелло уважили право L на собственный выбор, а теперь он должен был уважить выбор Мелло. Лайт, правда, был с ним не совсем согласен, но Ниа и не его согласия ждал. — Идите. Я буду рядом, если понадоблюсь. Не понадобился: Мелло и Ниа вернулись по-прежнему вдвоём и держась за руки, вот только Мелло теперь прижимал к груди небольшую розовую тетрадь. — Её личный дневник, — шепнул Лайт, пригибаясь ниже, чтобы мальчики их не заметили. — Я видел у неё такой, ещё когда мы с ней встречались. Она постоянно его с собой носила. Странно, что детективы его не обнаружили при обыске дома. — Ниа сказал, в записке был код. Возможно, Миса-сан сумела хорошо спрятать дневник перед смертью. L испытал ни с чем не сравнимое облегчение: это оказался всего лишь дневник. И пусть ему было неизвестно его содержание, всё равно это успокаивало — он-то боялся, что Мелло может найти в тайнике что-то опасное, боялся, что Миса может захотеть, чтобы он последовал за ней… Вечером Мелло позвал L к себе и сходу сунул ему в руки дневник. — Читай. Открой на закладке и читай. Это её последняя запись. — Мелло, я не думаю, что… — Читай. L послушался. Здравствуй, Мелло. Я должна с тобой попрощаться, но не хочу, чтобы это увидели все. Ты сейчас грустишь и не понимаешь, почему я так поступила, да? Иногда я сама себя не понимаю. Ты чудесный, Мелло. Ты самое прекрасное, что было в моей жизни. Ты знал, что я была вторым Кирой, и всё равно любил меня. Отказ от тетради смерти заставил меня забыть события — но не чувства. Я не понимала, почему Ягами Лайт так много для меня значил и почему я была так сильно обижена на него и зла на L. Однажды на съёмках я увидела на столе чёрную тетрадь. Я взяла её и всё вспомнила. И увидела бога смерти — того самого, который раньше сопровождал Лайта. И захотела отомстить. Я обменялась глазами с богом смерти и снова стала провидицей. Я видела настоящие имена людей вокруг, видела, сколько им осталось. Увидела настоящее имя L, когда напросилась ночевать к тебе. Это я отправила записку с его именем Лайту. Я знала, что Рюук подбросил Лайту тетрадь смерти, но он её не поднял. Я злилась, потому что я когда-то любила его, а он использовал меня и выкинул как ненужную игрушку, не соизволив даже оставить мне память или хотя бы сгладить нестыковки, оставшиеся после её потери. Я хотела, чтобы он страдал так же, как страдала я. Я не могла простить ему того, что он променял меня на L, и хотела, чтобы он своими руками убил своего любимого человека — раз уж ему так важно стать богом и так легко переступить через любящих его людей. Я знаю, что ты меня не простишь. И всё же прошу простить. Я сегодня звоню тебе полдня, но слышу только автоответчик. Ты никогда не пропускал мои звонки, ни днём ни ночью. Раз тебе не до меня, значит, L уже мёртв, а ты наверняка сейчас преследуешь Лайта — кого же ещё? Ты очень хороший человек, Мелло. Я не хочу видеть разочарование и боль в твоих глазах. Прощай. No hay que llorar. Миса L закрыл тетрадь. — Дочитал? Тогда давай сюда, — Мелло забрал дневник Мисы и положил его на прикроватную тумбочку, а сам снова сел, обхватив руками согнутые в коленях ноги. — Понимаешь, Эл? Если бы Ягами всё-таки тебя убил, получилось бы, что Миса была соучастницей, причём важной — без неё он не узнал бы твоего имени, неоткуда больше было, — Мелло поднял на L полный боли взгляд. — Это не Лайт тебя чуть не убил, это она. И я — это ведь я позволил ей прийти сюда, хотя ты всегда учил нас с Ниа, что показывать своё лицо потенциальному врагу опасно. А я не только себя подставил, но и тебя, и его. — Не вини себя. Мы все иногда совершаем ошибки. Думаю, Миса-сан за свои расплатилась сполна. Зелёные глаза Мелло остро блеснули. — А Ягами Лайт когда расплатится? — Ты хочешь, чтобы он умер? Мне будет больно. Мелло кивнул. — Знаю. И потому не хочу. Я не хочу, чтобы ты чувствовал то же, что я чувствую сейчас. Но пусть он на время вернётся к своим родителям. Я… я не знаю, что я буду чувствовать, встречая его здесь каждый день. L положил ему руку на колено. — Я понимаю. И уверен, что он тоже поймёт. ~ ~ ~ Ниа искал L, но в его комнате нашёл только собиравшего вещи Лайта. — Что? — сердито переспросил тот, поймав вопросительный взгляд Ниа. — Если ты ищешь Эл, то он у Мелло. Если тебе интересно, какого чёрта я делаю, то да, это именно то, что ты подумал: я уезжаю домой. — Почему? — Ниа склонил голову, касаясь дверного косяка. Лайт захлопнул чемодан. — Потому что не знаю, как смотреть в глаза Мелло. Я виноват в смерти Мисы. — Ты не виноват. — Знаю, я сам её не убивал и не подговаривал ни на что… Ну, на этот раз, — поправил себя Лайт, поймав скептичный взгляд Ниа. — Но она сделала это из-за меня, потому что я поступил с ней не по-человечески. Хочется верить, что однажды память Мелло сгладит все эти детали, но пока… не хочу мозолить ему глаза и заставлять Эл видеть, как страдает его воспитанник. Мне лучше вернуться в родительский дом. На выходе из комнаты Ниа поймал его за руку. Лайт остановился, поднимая брови в недоумении. — Что? Ниа обнял его. Лайт оторопел. — Кажется, ты действительно его любишь, — он поднял голову, и тёмные глаза слегка засветились. — Я тоже буду надеяться, что однажды ты вернёшься. Знаешь, Мелло очень эмоциональный, но и сильный тоже. Он это переживёт. И не будет обличать невиновных. — С-спасибо, — щёки Лайта порозовели, и он отвёл взгляд. — Может, отпустишь меня? — Да, конечно, — Ниа разжал руки и отступил в сторону. — Счастливого пути. И возвращайся поскорей. ~ ~ ~ L зашёл к Ниа поцеловать его на ночь, но не обнаружил его в своей комнате. Он сейчас может быть только в одном месте… На цыпочках он прошёл в комнату Мелло. Так и оказалось: они лежали на кровати в обнимку, глаза Мелло были закрыты, и дышал он ровно и глубоко. Ниа, увидев L, прижал палец к губам. L кивнул и тихо подошёл к ним, поцеловав сначала Мелло, а затем Ниа. Одними губами произнёс "Спокойной ночи" и прочитал по губам Ниа "Тебе тоже". L улыбнулся и вышел, хотя совсем не против был остаться — Лайт ушёл ещё днём, даже с ним не попрощался, и возвращаться в пустую постель не очень хотелось: он уже так успел привыкнуть к его теплу рядом. L долго не мог уснуть. Ему почему-то было холодно, и дело уже явно было не только в отсутствии Лайта. Он встал, укутавшись в одеяло, и пошёл проверить батареи. Отдёрнул руку, сунув обожжённые пальцы в рот: горячо. Очень. Но почему же тогда так холодно-то, чёрт побери?.. Лёгкий шелест и коснувшаяся щеки бумага. L медленно обернулся. — Здравствуй, Рем-сан. Богиня смерти взмахнула крыльями, опускаясь на пол, и L снова обдало холодом. — Здравствуй, Эл Лоулайт-сан, — жёлтые глаза пронзили его насквозь, но тут же успокоились. — Как мальчик? — она ткнула пальцем вверх. — Плохо. Она ему очень нравилась. — Понимаю. Мне тоже. L второй раз за сутки почувствовал себя в смертельной опасности. Для лучшего в мире детектива угроза быть убитым дважды за сутки — это слишком. Кажется, богиня смерти прочитала его мысли: выражение её лица смягчилось. — Я не убью тебя, не бойся. Ты наш договор не нарушил и Мисы и пальцем не коснулся. Ты лишь приказал найти её тетрадь и заменить настоящие листы на фальшивку — Миса не от этого умерла. И было бы слишком жестоко лишать потерявшего возлюбленную мальчика ещё и названого отца. — Мне очень жаль, что так всё получилось с Мисой-сан. Рем кивнула. — Мне тоже. Рюук подбросил тетрадь ей и подбросил тетрадь Ягами Лайту. Он не взял её, а она взяла. Я не хотела, чтобы она это делала, но я не могла вечно решать за неё. Мы дали ей второй шанс, который она упустила. А Ягами Лайт, кажется, начал исправляться. — Надеюсь, — L плотнее закутался в одеяло. — Он мог убить меня, но не убил. — Я же говорила — освободившись от непосредственного влияния тетради, он поймёт, кто для него самый главный человек. L улыбнулся. — Когда ты сказала это, Рем-сан, я и подумать не мог, что ты имела в виду меня. — Отчего же? Он ведь тебе тогда уже нравился. Ты потому и делал ему столько поблажек. — Не припомню своих поблажек Лайт-куну. — Делал-делал, не открещивайся. — Ладно, не буду. — Но не забывай следить за ним, — вдруг предостерегла его богиня смерти. — А я к тебе больше не приду, — она дунула L в лицо, обдав его ледяным воздухом, и исчезла, оставив его в недоумении стоять посреди спальни. — Что за… Почему я в одеяле? — L покачал головой. — Ну вот, провалы в памяти начались. И разговоры с самим собой. Бессоница меня до добра не доведёт. Надо попросить лекарство у Ватари — он предлагал мне когда-то, а я, дурак, отказался. ~ ~ ~ — Если ты знал, что Мелло и Ниа рядом и спасут тебя, если что, то почему ты нёс эту печальную дичь про "жаль, не смогу обнять тебя в последний раз"? Ты же знал, что не умрёшь, так зачем? На самом деле этот вопрос мучил Лайта все три недели, что прошли с того знаменательного дня. Но задать его вслух он решился только сейчас. Они с L были в доме Ягами (Лайт всё ещё оставался с семьёй), Лайт сидел за столом, а L лежал на его кровати и до странного внимательно изучал его шариковую ручку. — Эл? Ты меня слышишь? — Слышу, Лайт-кун, не надо переспрашивать, — он перевернул ручку другим концом, продолжая пристально на неё смотреть. — Я не был на сто процентов уверен, что Мелло и Ниа успеют меня спасти, так что счёл разумным, надеясь на лучшее, всё-таки приготовиться к худшему. Кроме того, если бы ты попытался меня убить, а мальчики меня спасли, тебя бы они потом точно убили, и тот наш раз уж точно бы стал последним. Только умер бы не я, а ты. — Так ты не знал, что листок у меня в руках — фальшивка? — Не знал. Но потом догадался, ещё до появления мальчиков. — Как же я тогда мог тебя убить? L удивлённо посмотрел на него и рассмеялся. А потом запустил в Лайта ручкой. — Лайт-кун, ты со своим комплексом бога совсем от земли оторвался! Я был прикован к стене, помнишь? Ты мог бы меня придушить, размозжить мне голову камнем, свернуть мне шею или… — Хватит! — Лайт вскочил, выставляя перед собой ладони. — Эл, я же не мясник! L фыркнул. — Ну да — ты же у нас был интеллигентным убийцей, не палачом, но судьёй. Вот только… едва ли это чем-то отличается. Разница лишь в чистоте рук. Не моральной, как ты понимаешь. Лайт подошёл к нему и сел рядом на кровать. — Что это тебя вдруг на философию потянуло? Я думал, ты готов забыть о том, что я сделал. — О таком не забудешь. Но ты прав: я согласился не наказывать тебя за это и вслух об этом не вспоминать. Прости. Я очень скучаю по тебе и злюсь от недостатка близости. — Недостатка? — растерянно переспросил Лайт. — Ты же приезжаешь ко мне каждый день. Саю уже на нас подозрительно смотрит. — Лайт-кун, не делай такое невинное личико — ты же прекрасно понимаешь, какой род близости я имею в виду. — Ох, ты об этом… — Лайт опустил голову. — Я не могу здесь, Эл. Вдруг родители или сестрёнка услышат что-то и придут. Я не смогу здесь расслабиться. L кивнул. — Я знаю. Поэтому прошу тебя вернуться ко мне. Лайт поднял голову и удивлённо посмотрел на него. — Но Мелло… — Он уже два дня мне по ушам ездит, чтобы я тебя вернул. Наверное, ему я тоже как-то на нервы капать ухитряюсь, и он понимает, в чём причина. — Да ты, Эл, просто изверг. — Вовсе нет — всего лишь эгоист, как и все люди. — И то верно, — Лайт лёг рядом с ним и позволил себя обнять. — Так ты вернёшься? — Конечно, вернусь — я ведь тоже всего лишь человек. L улыбнулся. — И это здорово, правда? — Да, — Лайт закрыл глаза и тоже слегка улыбнулся. — Ты прав как никогда: быть всего лишь человеком — это чертовски здорово. ~ ~ ~ На шестой этаж они поднялись на лифте. Багаж отправили вперёд, и Лайт не знал, куда деть так неуместно сейчас свободные руки. На самом деле он просто боялся реакции Мелло на своё появление — мало ли что он там наговорил L в мимолётном приступе вины, в реальности же он при виде Лайта мог повести себя как угодно. Но когда двери лифта раскрылись, первым его встретил не Мелло, а Ниа, и встретил своеобразно — взял его за руку, вывел из лифта и обнял, тихо сказав: — С возвращением. Лайт подумал, что неприлично было бы не ответить. — Я дома, — прошептал он, в свою очередь обнимая Ниа, и удивился его худобе. Он всегда таким был? Из-за его мешковатых пижам и не поймёшь. А ведь в свободной схватке легко укладывает Мелло и лишь чуть дольше — самого L. Опасный он всё-таки мальчик. Кто-то демостративно прокашлялся. Лайт воспринял это как сигнал и отпустил Ниа. Он отстранился. — Тут кое-кто хочет тебе что-то сказать. — Этот кое-кто тебя своим глашатаем не назначал, — сварливо отозвался Мелло, и Ниа умолк, пряча улыбку. Мелло снова прокашлялся. — Ягами Лайт… я ни в чём не виню тебя и рад, что ты вернулся… хотя по мне сейчас это вряд ли заметно. Но Эл без тебя стал совсем невыносимым, и прошедшие три недели были для меня совсем нелёгкими. Зато Ниа отлично развлёкся, — Мелло стрельнул злым взглядом в брата, но тот продолжал улыбаться как ни в чём не бывало. — Я тоже рад, что вернулся. Спасибо тебе. — Не за что, — Мелло махнул рукой и пошёл к лестнице. Лайт подумал, что ему эта короткая речь, наверное, очень нелегко далась, и мысленно поблагодарил Мелло ещё раз. Вечером он спросил L — почему-то шёпотом: — Меня Ниа уже два раза обнял: в день, когда я ушёл, и сегодня. Что это значит? — Два раза? — переспросил L. — А что это обычно значит, когда один человек обнимает другого? Это значит, что он ему нравится. А ты думаешь, объятия Ниа несут какой-то другой смысл? — Я нравлюсь Ниа? Я? Ниа? — А почему ты так удивлён, Лайт-кун? Ты доказал, что искренне любишь меня, так почему бы Ниа к тебе не привязаться? И ты же видел: он очень ласков с теми, кто ему нравится. Лайта передёрнуло. — Он что, ко мне тоже на коленки забираться будет? L рассмеялся. — Вот это вряд ли. Он понимает границы. Лайт выгнул бровь. — Знаешь, мальчику-подростку сидеть на коленях у названого отца — это явный переход допустимых границ. — Он понимает границы обычных людей, границы, принятые в обществе. Со мной и Мелло у него границ нет, — Лайта передёрнуло ещё раз, и L усмехнулся. — Ты только не подумай чего неприличного, Лайт-кун, — я же не это имел в виду. — Да понял я, понял. Но ты лучше в следующий раз слова, что ли, тщательней выбирай, а то у меня иногда воображение работает быстрее логики. — О, — L моргнул и вдруг плотоядно облизнулся. — Это хорошо звучит… — Ну нет уж… Эл… ЭЛ! — хлипкие возражения Лайта очень быстро и очень нагло прервали. ~ ~ ~ Рождество в этот год оказалось необычайно снежным. Лайт собирался провести праздник с семьёй, но L наплёл шефу Ягами что-то про срочное задание и оставил Лайта в штаб-квартире. Мелло, который ещё вчера ходил как в воду опущенный, увидев шокированное лицо Лайта, рассмеялся. — А ты как думал, Ягами-сан? Он теперь тебя не отпустит. Лайт беспомощно прикрыл глаза. — Да уж. Но как люди на это посмотрят? Отец и мать ещё ничего, а вот Саю… Что она подумает? Мелло развернул очередную шоколадку и откусил сразу полплитки. — А что такого она может подумать из того, что не является правдой? — Я не хочу, чтобы она знала правду! Мелло неопределённо повёл плечами и запихнул в рот остаток шоколадки. — У тебя теперь шоколадные усы, — сказал ему Ниа и повернулся к Лайту. — Сколько лет вашей сестре, мистер Ягами? — Пятнадцать. — О, так она моя ровесница, — Мелло скомкал шоколадную обёртку. — А она знает… кем ты был? — Нет, конечно. Зато она очень любит поп-идолов и тоже плакала по Мисе, как и ты. Мелло застыл на месте. Потом сжал хрустящую бумагу в кулаке сильнее — и швырнул ею в Лайта. — Не смей говорить о ней! — Прости, — Лайт поднял обёртку. — Я просто беспокоюсь о Саю. — Вы не о ней беспокоитесь, мистер Ягами, а о себе. Но вам уже поздно сохранять образ идеального молодого человека, не находите? А ваша сестра, судя по вашим же словам, — девушка добрая и сочувствующая. Она не станет хуже относиться к вам, если узнает о ваших отношениях с Эл. — …А вот если узнает, как эти отношения начались и как потом подтвердились, так точно станет, — ядовито произнёс Мелло и встал с дивана. — А ну отдай обёртку! — Коллекционируешь ты их, что ли? — проворчал Лайт, невольно касаясь руки Мелло и морщась от ощущения липкости. — И иди руки помой, а мы тут все скоро в шоколаде будем. Мелло улыбнулся и вдруг схватил его за ладонь. — Классно звучит, правда? Ведь все мечтают жить в шоколаде. — Но не в буквальном же смысле, Мелло! — А это уже как получится, Ягами-сан. Это уже как получится. Получилось в снегу. Мелло предложил не упускать момент и поиграть в снежки, а L и Ниа согласились с энтузиазмом, которого Лайт от них никак не ожидал. В результате Джанис и Ватари встретили их, мокрых, растрёпанных и смеющихся, такими ошарашенными взглядами, что Лайт расхохотался ещё сильнее. Смеялся он и потом в душе, пока L целовал его и они оба согревались под горячими струями воды. — Ох, аукнется это нам ещё, — вздохнул Мелло, прихлёбывая горячий шоколад и кутаясь в плед. Лайт не удержался и фыркнул. — Ты же сам это предложил. — То, что я это предложил, не значило, что меня не нужно было остановить, — унылым тоном возразил он, вцепившись в чашку как в манну небесную. — Можешь учесть это на будущее. — Ладно, учту. Но останавливать тебя всё равно не стану — боюсь погибнуть при попытке. Мелло прыснул в чашку. — Твоя правда. Они сидели в гостиной перед телевизором: Лайт — в большом кресле, рассчитанном на двоих, а Мелло — на полу на пушистой подделке под шкуру какого-то дикого животного. Лайт хотел напомнить Мелло, что сидя на полу и простыть недолго, но потом вспомнил привычку Ниа забираться на колени к L и счёл за лучшее промолчать. Ниа и L скоро вернулись из ванной. Ещё один момент их близости — L всегда мыл голову Ниа. Всегда. Лайт старался не думать, что по этому поводу могли бы сказать психологи. Или психиатры. — Вот теперь мне тепло, — Ниа как всегда был в пижаме, только на этот раз тёмно-синей, махровой. Даже странно — он обычно светлые тона предпочитал, в цвет волос. — Мистер Ягами, подвиньтесь. Лайт невольно выполнил его просьбу, хотя не понимал её смысла: больше двух людей в кресле всё равно бы не уместилось. Когда Ниа беззастенчиво уселся к нему на колени и склонил голову ему на грудь, Лайт понял, что ошибался. А Мелло чуть не умер, поперхнувшись горячим шоколадом. — Ниа, ты что творишь?! — А что? — Ниа демонстративно обнял Лайта за шею. Он старался не дышать и слышал, как тихо смеётся присевший рядом с ним L. — Мелло, иди сюда, — ласково позвал он. Мелло вскочил на ноги. — Ну уж нет! Мне не два года, чтобы я у тебя на коленках сидел! — Я не знал тебя двухлетнего, — L нежно коснулся его запястья. — Ты позволишь нам наверстать упущенное? Мелло проворчал что-то ещё — и подчинился. Только глаза закрыл сразу же, не желая встречаться взглядом с Ниа. — Вот и хорошо, — сказал Ниа. — И всем тепло. И дышите уже нормально, Лайт, я же не ледяной и от вашего дыхания не растаю. Но знаете… — Ниа чуть приподнялся, почти прижимаясь губами к уху Лайта. — …сейчас всё так хорошо, что лучше и быть не может. Но я всегда, всегда буду следить за вами. Я не Эл — в отличие от него у меня прекрасно получается одновременно следить и любить… — Я запомню это, — тихо ответил Лайт. — Но тебе придётся следить напрасно. — О, поверьте мне, я буду искренне рад такому варианту, — Ниа улыбнулся и снова положил голову ему на грудь. Когда Лайт погладил его по волосам, он закрыл глаза. Только тогда Лайт решился наконец приобнять его. — Он редко кого так принимает, — вполголоса сказал Мелло. L уже успел задремать, и Ниа сопел подозрительно ровно. Они что, только вдвоём с Мелло тут не спят? — У Эл было много любовников и любовниц, кое к кому он довольно крепко привязывался, но вот Ниа такую явную симпатию только к тебе проявил. Даже странно. Эл тебя любит, Ниа ты очень нравишься, и Миса-сан когда-то тебя любила… — Мелло усмехнулся. — Удивительно, как только я остаюсь к тебе равнодушен? — Во уж кто-кто, а ты-то ко мне равнодушен никогда не был. Только неравнодушие твоё всегда было со знаком "минус". — В твоих силах сменить его на "плюс". — Я в шоке от такого признания. — Веришь — я тоже. Лайт старался не смеяться слишком громко, но зря — Мелло такими мелочами не заморачивался. Ниа и L, однако, не проснулись. Вот и славно. — Слышишь? — едва закрывший глаза Мелло снова открыл их. — Полночь бьёт. — Да. Счастливого Рождества, Лайт. — Счастливого Рождества, Мелло. …и Эл, и Ниа. ~ ~ ~ — Почему ты нас не разбудил? — L зевнул, широко раскрывая рот. — Мы с Ниа из-за тебя, между прочим, наступление Рождества проспали. — Эй, вообще-то Мелло тоже не спал и тоже не попытался вас разбудить — почему ты одного меня винишь? Тёмные глаза L озорно блеснули. — Потому что тебя можно наказать куда интереснее, чем Мелло. Лайт мгновенно вспыхнул до кончиков ушей. — Эл Лоулайт, ты бесстыжий человек! — Ой, — L скорчил гримаску. — Не называй меня полным именем и таким тоном, очень уж напоминает, как меня Ватари в детстве отчитывал. — Эл Лоулайт. Эл Лоулайт. Эл Лоулайт. — Прекрати уже повторять моё им… — Я люблю тебя, Эл Лоулайт. Большие глаза L ещё никогда не были настолько огромными. — Оу, — он моргнул. — Это было неожиданно. Смазка в шкафу на верхней полке слева, презервативы на кровати под моей подушкой. — Что? — Ну-у… я же как-то обещал тебе, что позволю взять меня, когда почувствую твоё превосходство. И сейчас ты меня поймал. — То есть я тебе только что в любви признался, а ты предлагаешь мне тебя трахнуть? — А в чём ты видишь противоречие? … — Знаешь что? Я тебя трахну! Я тебя так трахну, что ты у меня завтра с кровати не поднимешься! — Я вообще-то надеялся на более профессиональные действия с твоей стороны, но решать тебе. Помни только, что я порой весьма злопамятен и могу вскорости повторить с тобой всё, что ты сделаешь со мной сегодня ночью. — Правда? — Лайт вытащил из брюк ремень и, сложив его вдвое, с размаху шлёпнул им себя по ладони. — Что ж, тогда не будем терять ни минуты. По губам L скользнула улыбка. — Жду не дождусь~